Восемь недель за вуалью (СИ)
Эти его слова всегда заставляли меня таять, хотя иногда сила его чувств пугала — особенно на фоне того, что он не предпринимал никаких шагов к совместному будущему, кроме сожительства.
В самом начале наших отношений Луиз случайно подслушала его разговор с Эллен в институте. Эллен тогда твердила, что такая, как я, ему не пара, но Рой ответил, что его тянет ко мне почти против воли, и он ничего не может с этим поделать, как бы ни сопротивлялся.
Тогда я посчитала эти слова почти романтичными, тем более что я и правда обладала другим социальным статусом…
~ ~ ~
А сегодня, проснувшись и наблюдая за Роем, который стоял надо мной и смотрел, как я сплю, я поняла, что наши отношения не были нормальными с самого начала. И есть причина тому, почему я вижу эти сны за вуалью — не только про Исабо, но и про мою жизнь с Роем в Астралисе.
Рой не задержался рядом надолго — увидев, что я пробудилась, он просто ушёл. По моему, с каждым днём ему все хуже.
***
Большое спасибо за награду, Ольга Рябухина
Глава 16.2. Пятая неделя
— Готова? — Таррен не отрывал от меня своих ярких зелёных глаз, и я поняла, что в нём что-то изменилось. Похоже, у него отросли ресницы, неожиданно тёмные, хотя сам мужчина, по всей видимости, был светловолосым — по крайней мере, пух на его голове определённо не подходил брюнету.
— Не могу поверить, что ты собрал часть их яда. А что, если бы ты поранился? И когда ты только успел?
Таррен только усмехнулся, но традиционно ничего не ответил, предпочитая действовать, а не разговаривать. Без слов мужчина открутил крышку склянки и выложил на плоский камень передо мной плотную чёрную субстанцию — яд масок, собранный им сразу после битвы. Рядом также покоилась длинная, завёрнутая во множество слоёв ткани рука древника. Его мы встретили позавчера, правда, он почти умер ещё до нас — видимо, нежить конфликтовала и друг с другом.
Мой «объект» очень серьёзно относился к исследованиям и тестированию.
— Начнём с яда, — решительно заявила я, обнажая руку по локоть.
Худшее, что может случиться? Я умру на девяносто пять дней раньше. Но в глазах Таррена горела такая непоколебимая вера, что я и сама перестала об этом думать. Он прав: глупо не развивать подобные способности.
— Твоя кожа здесь уже растрескалась, но при этом сильно уплотнилась, — он перевернул мою руку и провёл указательным пальцем по ладони. — Посмотрим, будет ли на тебя влиять яд при таком незначительном соприкосновении.
Обычно яд масок попадал внутрь через рану, но, насколько я знала, даже его попадание на кожу могло быть опасным, пусть и не столь катастрофическим, как яд плевуна. Я не понимала, как смогу выработать стойкость к ним: на мой взгляд, эти два вида нежити имели разный размер, механику и строение тел, и их яды, наверное, тоже разительно отличались.
— Давай, — решительно сказала я, стараясь не вспоминать о том, что раненый стражник погиб только вчера.
Таррен медленно зачерпнул яд крохотной костяной ложечкой, а после нанёс его на уплотнённый, потрескавшийся участок кожи, который и так на поверхности был почти мёртвым. Я прикусила губу, наблюдая за чёрной массой, но ничего не чувствуя. А подняв голову, столкнулась с зелёными глазами, не сходившими с моего лица. Словно он готов был среагировать на малейшую мою гримасу — промыть рану или даже отсечь верхний слой мозоли. Рядом лежало тонкое лезвие.
— Ничего, — тихо прошептала я, осознавая, насколько близко ко мне он сидит.
Взволнованное сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал его, но мужчина не реагировал, несмотря на то, что наши ноги и локти соприкасались, а прядь моих светлых волос лежала на его плече.
— Хочешь увеличить количество? — так же тихо спросил он, по-прежнему не моргая.
Я даже не сразу сообразила, о чём именно он спрашивает.
— Угу, — кивнула лишь через несколько мгновений, надеясь, что он спишет это на нерешительность.
— Я проведу и вокруг мозоли, — сказал он, наклоняясь над моей ладонью.
Я не видела её, только чувствовала прикосновения костяной ложечки, жаркое — к засохшей мозоли, холодное — к коже вокруг. Несмотря на всю опасность и ненормальность ситуации, я ощутила, как от этого медленного движения у меня пробегают мурашки по спине.
— Чувствуешь что-нибудь? — движения Таррена были выверенными и спокойными, а голос — успокаивающим.
Закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, и поняла, что холод быстро сменяется жаром там, где кожа была здоровой. Этот жар становился всё сильнее, пока не превратился в боль. Я не проронила ни слова — Таррен, видимо, прочёл всё по моему лицу. Он быстро удалил влажной тряпкой следы яда, а после прошёлся самым кончиком лезвия по поверхности руки, соскребая остатки мёртвой кожи.
Затем он поднёс мою ладонь к своим глазам, изучая реакцию с внимательностью учёного. Его палец продолжал медленно водить там, где совсем недавно касался меня яд, и чем дольше он это делал, тем яснее в моей голове зрела идея, мысль.
— Твоя кожа покраснела, — он тихо усмехнулся, блеснув белыми зубами с чуть удлинёнными клыками.
Почему я никогда не замечала этого раньше? Ни у него, ни у Роя. Я полагала, что такие различия в форме зубов нормальны и несущественны.
— Но яд не причинил мне вреда, — ответила я, изучая покраснение на ладони. — Я чувствую жжение даже сейчас, но не понимаю, почему ты веришь, что постоянное воздействие повысит мою устойчивость.
— Если я попрошу просто доверять мне в этом вопросе, тебя это удовлетворит? — дождавшись моего отрицательного качания головой, он продолжил. — Потому что я сам прошёл через это. Возможно, именно поэтому я выжил там, в озере красной вязи.
— Объект не обманывает тебя, — раздался в моей голове голос Целесте.
Она не разговаривала со мной уже несколько дней, появляясь только в моменты, когда мне необходимо было принять серьёзное решение. Очевидно, происходящее её полностью устраивало. Целесте была настолько тихой, что я порой забывала о её существовании, и сейчас почувствовала себя так, будто кто-то третий наблюдает за чем-то непристойным.
— Мы можем проверить, действительно ли устойчивость к яду начнёт расти, если будем продолжать каждый день. А для чего ты забрал конечность древника? — спросила я, высвобождая руку.
Я знала, что зародившаяся в голове идея уже не уйдёт.
— Для твоей жидкости, — тут же ответил он. — Нежить не настолько отличается друг от друга, как ты думаешь, и, возможно, твоя жидкость сможет влиять на каждую из них. Но есть нюанс…
— Токсин, — поправила я его, чувствуя приятное тепло в груди.
Рядом с этим терпеливым и умеющим слушать мужчиной я ощущала себя такой счастливой, какой не была уже очень давно.
***
Мы с Тарреном пользовались любой возможностью, чтобы тестировать токсин и повышать мою устойчивость к ядам. Уже через два дня я заметила прогресс. Мы замеряли силу боли и количество секунд, в течение которых длилось жжение, пока оно не становилось невыносимым, проделывая это иногда по несколько раз в день.
Остальные бросали на нас недоумённые взгляды, но возражать не решались: мы исправно выполняли все бытовые обязанности, причём Таррен всегда работал за двоих. Он даже умел готовить, хотя его блюда казались непривычными и были щедро сдобрены специями, которых я раньше никогда не пробовала.
— Объект совершенно точно лжёт о своей потере памяти, — неизменно добавляла Целесте, но я понимала это и без неё.
Впрочем, её слова никак не влияли на мою идею.
В конце концов, почему он обязан мне что-то рассказывать? Я сама скрывала и лечебную капсулу, и присутствие Целесте в моей голове, и то, что могу ходить за вуаль. Каждый из нас тщательно берёг свои тайны и имел на это право, пока у нас была общая цель.