Лекарь моего сердца (СИ)

— Мэтисон, ты всегда можешь постучаться в мой дом, — заскрипел он будто несмазанная телега, — и я всегда открою, мы повязаны работой. Но я не могу обещать, что Дейзи примет тебя.
— Это мы еще посмотрим. Так она дома? Я найду ее в вашем особняке?
Получив конкретные указания, куда мне идти, я стащила с себя халат, закрепила шляпку и поспешила на улицу, чтобы застать девушку перед собранием их клуба садоводов.
  
Складывается впечатление, что чем бы люди в Лавенхейме ни занимались, они всюду искали единомышленников. Вот зачем, спрашивается, нужен клуб садоводов? А они реально собираются каждый первый день недели, чтобы обсудить свои достижения. Ходят от лужайки к лужайке, советуются друг с другом, что посадить на своей территории. Опять же глупые конкурсы. Меня от подобного времяпрепровождения коробило.
Как предсказывал Роберт, Дейзи я действительно нашла в одном из строений на главной улице. Их специально выделил Бриленд для мероприятий в городе. Шатенка с блокнотом в руках умело руководила прислугой. Я даже залюбовалась.
— Дейзи, добрый день. Можно тебя на пару слов?
Находясь не в обществе, мы перестали обращаться к друг другу официально. Если ты объект презрения, и сам в долгу не остаешься, соблюдать все фамильярности утомляет.
— А, Мэтисон, — закатила она глаза. — Зачем явилась? Если хочешь вступить в клуб, я тебя не приму. Он исключительно для владельцев домов. А у тебя своего дома, — она шумно выдохнула, — в Лавенхейме нет. Ты приживалка.
— И я тоже очень рада тебя видеть. Смотри, чтобы от твоей улыбки все цветы не завяли. С таким трудом их выращивала.
Дейзи возмущенно фыркнула.
— Так чего тебе?
— Отойдем на пару слов?
Она будто нехотя обернулась, но в глазах застыло нескрываемое любопытство. Девушка буквально голову ломала, по какой причине я к ней обратилась.
Распорядившись, она увела меня в одну из маленьких комнатушек, заставленную диванами, пуфиками, полочками. Помещение напоминало девичий будуар, весь в розовых оттенках, в кружавчиках, в салфеточках и блестках.
— Вы пьете здесь чай? — обвела глазами обстановку. — Миленько.
— Твоего мнения забыла спросить, — поморщилась моя собеседница. — Выкладывай, чем я могу быть полезна? А я еще подумаю, помогать ли тебе.
Какая же она зараза. Меня трясет оттого, что приходится вести с ней какие-то дела, но не бросать же от этого Маргариту в беде.
— Дейзи, прости за мою нескромность, но до меня дошли слухи о вашей некой договоренности среди подруг в юношеском возрасте.
— О какой? — она вроде бы не помнила, но взгляд забегал из стороны в сторону.
Такое поведение о многом говорило. Почувствуй над леди Портер темную магию, я бы, наверное, предположила, что молодая леди Уоррен наложила проклятие. Но, слава судьбе, здравому рассудку и тому, что девчонки едва учились колдовать, Дейзи совершенно точно ни при чем.
— О том, что ты первая выйдешь замуж и родишь ребенка, — сказала и покраснела.
С моих уст это слышалось совсем дико.
— Что за бред ты несешь? — мгновенно разъярилась девушка. — Я выйду первая замуж? Ты знакома с моим близким кругом, видела всех. Большинство уже отыграли свои свадьбы...
— Тем не менее, — я упрямо напирала, — вы друг другу обещали. И из-за этого твои подруги боятся, что ты их прокляла.
— Я? — я полагала, что разозлить Дейзи больше невозможно, но я ошиблась. — Я прокляла? Мэтисон, ты лекарь или кто? Если я прокляла, то, во-первых, докажи. А во-вторых, не твоя ли работа снимать злые проклятия? Ты мне мстишь? Мстишь, потому что завидуешь?
Она тяжело задышала и обмахнулась ладонью. Обвинения в темной магии строжайше проверялись. И если подозрения подтверждались, то с магами не церемонились: темница, пытки, короткий суд и страшное наказание.
— Это не моя работа, Дейзи. И поверь, я знаю, что ты никого не проклинала.
— Тогда зачем явилась? Испортить мне настроение? — она топнула ногой.
Общение с ней и ангела до точки кипения доведет.
— Да нет же, — я тоже вспылила. — Иногда убеждения и впечатления так глубоки, что организм человека подстраивается под них. Твои подруги не беременеют, потому что боятся твоего гнева.
— Чего? Тебя послушать, так я совсем монстр. И кто тебе об этом рассказал? Маргарита? Рози? Лилия?
— Это неважно.
— Конечно, важно. Какая стерва меня предала и отправилась жаловаться? И кому? Тебе, — лицо исказила гримаса отвращения.
— Жаловаться? — я аж дар речи потеряла. — Тебя предали? А ты чем занимаешься? Запугала своих близких так, что они боятся тебя расстроить. А у них уже семьи. Вся молодежь в городе живет с оглядкой на тебя, могла бы их поддержать.
— Но это бред, полнейшая глупость, — отвечала Дейзи, но потеряв прежнюю уверенность.
Она задумалась, а я поспешила воспользоваться ее смятением.
— В конце концов, если это бред и полнейшая глупость, чего ты теряешь? Просто скажи, что будешь рада понянчится с их детьми. Твои подруги осознают, что ничего тебе не должны, их отпустит напряжение. И твое одобрение им важно.
В голос я вложила все сочувствие и убедительность, на которые была способна. Очень надеялась, что проняла несговорчивую леди Уоррен.
— Ладно, — она скривилась, — будь по-твоему. Но это не значит, что я считаю, что ты права. Я делаю это для нашего клуба.
— О большем я и не просила.
Предположив, что моя миссия закончена, я развернулась, чтобы тихо уйти, и едва не столкнулась со служанкой, несшей поднос с графином и бокалами. Графин до краев был наполнен розовой, мутной жидкостью.
— А это что? — остановилась я, приглядываясь к содержимому.
От напитка исходил приятный аромат, но очень сильный и навязчивый, чуточку хвойный, древесный, что ли.
— Это холодный чай, леди, — испуганно отозвалась служанка, пытаясь обойти меня. — Подаем гостям.
— Чего ты к ней прицепилась, Мэтисон? — не выдержала Дейзи.
Я словно превратилась в ищейку. Забрала графин и принюхивалась, силясь вспомнить, почему запах мне не нравится и настораживает.
— Из чего он сделан?
— Хм, — потерла подбородок дочка Роберта. — У нас сегодня «розовый» день. Подаем холодный чай из лепестков розеллы, лимонов, с добавлением сахара.
— А запах, что придает ему запах?
Розеллой в этом мире называли каркаде. И в этом красном чае ничего преступного не было.
— Рута душистая, — торжественно объявила Дейзи. — Бабушкин рецепт. Правда, пахнет ошеломительно?
— Понятно, — я поджала губы и прикрыла веки, представляя, какая реакция последует, — разговор отменяется, Дейзи. А вы, — повернулась к служанке, — приготовьте что-то другое.
— Чего это ты у меня распоряжаешься? Совсем стыд потеряла?
Прежде чем ответить хозяйке, я все-таки отправилась на кухню, ведомая несчастной прислугой, и проверила, чтобы она наверняка вылила эту гадость.
Дейзи не отставала ни на шаг, продолжая костерить меня на чем свет стоит.
— Мэтисон, я кому говорю? Стой, чем ты занимаешься?
— Дейзи, — прикрыла я глаза, устав от суеты и громкой интонации, — рута душистая — это трава, которую некоторые известные дамы неприличных профессий, регулярно подсыпают себе в чай, чтобы избежать последствий. Запах у нее приятный, терпкий, а действие губительное. Мне прямо сказать, какой эффект дает твой лимонад?
Губы у леди Уоррен задрожали.
— Правда? Почему я не слышала ничего подобного?
— Потому что ты не куртизанка и не лекарь. Откуда бы тебе знать?
Чисто теоретически, Дейзи могла быть осведомлена о свойствах руты, подливать специально, чтобы таки утвердить свое превосходство над подругами. Дочка Роберта была поразительно властолюбива, амбициозна, напориста. А куда девать эти полезные качества? Подозреваю, что на свадьбах она хоть и радовалась за свое окружение, но втайне завидовала. Она не стала первой. Бриленд молчит, ее мечта о счастливой жизни в поместье герцога постепенно накрывается медным тазом. Но удивление у нее было неподдельным, а еще я не верила, что она реально способна нанести вред своим близким.