Сожги мою тишину

Потом его кадык дёрнулся, и Рейн отвёл глаза.
– Я… кофе, – выдал он хрипло, неловко качнул чашкой и быстро ушёл.
Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то у горла, а кожа горела там, где прошёлся его взгляд.
Нет. Это ничего не значит. Он мужчина, а я стояла в одном полотенце. Просто физиология. Ничего больше. Ненавижу его. И всех их.
Но ненависть пульсировала не в груди, а в животе. И это пугало до чёртиков.
  
Марта пришла через полчаса. Принесла завтрак: овсянку, тосты и зелёный чай. Поставила на стол, села рядом и просто смотрела, как я ем. Её молчаливая забота хоть как-то удерживала меня на плаву.
Я написала в блокноте слова благодарности, вырвала листок и протянула ей.
Женщина прочитала, мягкое лицо на миг исказилось тоской. Она быстро пошла в ванную, чиркнула спичкой и сожгла листок над раковиной.
К чему такие предосторожности? Может, Марта боится за свою работу?
Или же… что хуже… она тоже в клетке. Не в такой, как я, но всё же. Записка от меня – это риск, как и любое проявление человечности в этом доме.
После завтрака я решила прогуляться. Из поместья меня не выпускали, но по нему побродить же можно?
Я шла по коридору, когда из-за угла вышел тот самый охранник. Эл. Его лицо не сверкало интеллектом, тупые маленькие глазки искали свою жертву. Мой палец заныл, как только я опустила взгляд на его ботинки.
– О-о-о, – протянул он, загораживая проход. – А я-то думал, кто тут шастает.
Я отступила и упёрлась в стену.
– Красивая девочка. Помнишь меня? – Он наклонился, от него пахнуло потом и сигаретами. – Теперь ты тут живёшь, да? Жена младшего? – Мужчина хмыкнул. – Бедняжка. Он тебя утешает хоть?
Его рука потянулась к моему лицу. Грязные пальцы коснулись щеки, и я дёрнулась. Оттолкнула его здоровой рукой. Но он перехватил, сжал запястье и притянул к себе.
– Тихо-тихо. Всё равно ты никому ничего не расскажешь, правда? – Его дыхание обожгло ухо. – Немая мышка. Давай я тебя пожалею. Бедную девочку…
Его ладонь легла мне на талию, я попыталась вырваться, но он дёрнул ткань, и она разошлась. Грубые руки сжали мои бёдра.
Меня накрыла паника. Ведь даже закричать не могла. А если бы и закричала, кто-то пришёл на помощь?
Я извивалась в этих тисках, а он продолжал меня лапать, злобно посмеиваясь.
А потом…
Секунда, и он полетел.
Я даже не поняла, что произошло. Только что был рядом, и вот его уже нет. Мужчина лежал на полу в двух метрах от меня, а над ним навис Рейн. Удар. Ещё один.
Он раскроил Элу бровь, из неё пошла кровь, но это его не остановило.
Снова и снова мой новоиспечённый муж бил охранника. Молча. Сосредоточенно. Как тогда в спортзале грушу.
– Если ты… ещё раз… к ней подойдёшь… – каждое слово сопровождалось ударом, – я тебе… руки… вырву… к чёртовой матери!
Эл хрипел, пытался закрыться. Бесполезно.
Рейн поднялся, тяжело дыша. Костяшки были в крови. Мужчина посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость.
Прибежали другие охранники и утащили полуживого Эла.
Всё это время Рейн прожигал меня взглядом.
Потом его глаза переместились на мою одежду. Платье порвалось, ткань висела, оголяя грудь. И я быстро попыталась прикрыться. Его кулаки снова сжались.
В коридор вбежала Марта.
– Господи! Что тут…
– Где. Её. Одежда?! – рявкнул Рейн. – Я ещё вчера сказал, чтобы привезли! Она до сих пор ходит в этом сраном платье! Вы что тут все, отупели разом?!
Женщина побледнела, что-то промямлила и убежала. А мужчина развернулся ко мне.
– А ты! – Его палец ткнулся мне почти в лицо. – Какого чёрта ты бродишь по поместью? Это не парк аттракционов!
От злости я задохнулась. Мои глаза наполнились слезами от бессильной, чудовищной ярости. Он только что спас меня, и тут же обвинил. Ещё орёт. Защитил и выставил виноватой. Придурок!
Я развернулась, чтобы уйти, но его жёсткие пальцы сомкнулись на моём локте.
– Стой! Куда?
Я дёрнулась, но он не отпускал. Попыталась вырваться и вдруг оказалась у него в руках. Рейн прижал меня к себе, обхватив за талию, и жарко дышал в мою макушку.
– В этом доме, – прошипел он мне в волосы, – нужно контролировать каждый шаг. Каждый! Слышишь? Нельзя блуждать где попало. Особенно тебе.
Я упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула. Дрожащей рукой вытащила блокнот.
Буквы прыгали, но я смогла написать.
«Это твоё крыло. А тут ходит охрана Акселя. Может, разберёшься сначала со своим домом, а потом будешь орать на меня?»
Рейн прочёл. По его скулам заходили желваки, ноздри раздулись. Я попала точно. Он не контролировал ни этот дом, ни собственную жизнь. Младший брат в тени старшего. Даже его крыло было проходным двором для людей Акселя.
– Ты… – начал он и осёкся. Провёл ладонью по лицу, явно пытаясь успокоиться. – Ладно.
Он сделал шаг ко мне, сжал плечо. Кажется, напускное спокойствие стоило ему слишком дорого. Я всё равно видела бешенство в его глазах.
– Не ходи просто так везде. Поняла?
Я ничего не написала. Лишь кивнула и быстро юркнула в свою комнату.
За спиной только слышала, как он что-то пнул и выругался.
Вечером я сидела за роялем и пыталась играть левой рукой. Всё получалось медленно, коряво. Я играла половиной себя, и музыка звучала так же: расколотым миром, где каждая нота тянется к той, что не хватает.
Я думала об Эле и его грязных приставаниях, о Рейне, который защитил меня и тут же ранил.
Хотелось его ненавидеть по-настоящему. Чистой и всепоглощающей ненавистью. Но внутри жужжала маленькая, гадкая и неуместная благодарность. Он привёз рояль, стоял между мной и пулей, как-то по-своему оберегал.
Палачи так не делают.
Мои пальцы сбились. Я ударила не ту клавишу, и зазвенела фальшивая нота. Такая же голая и жалкая, как я.
Мне осталось только захлопнуть крышку и погрузиться в тишину.
Ненависть к Рейну перетекала в приятное чувство. И я это презирала в себе.
 
Глава 9
 
Рейн
Я не смог убрать Эла. Хотел бы, чтобы Аксель закопал этого мудака где-нибудь в лесу, но брат решил по-другому.
Когда я ворвался в его кабинет, он даже не посмотрел на меня. Рылся в своём ноутбуке.
– Эл работает на меня, – протянул Аксель ровным голосом. – Я разберусь.
– Он трогал её!
– А ты сломал ему нос. Считаю, вы в расчёте.
– Да чёрта с два!
Я подошёл к его столу и упёрся кулаками в гладкую поверхность, почти навис над братом. Сейчас мне хотелось схватить его за воротник идеально отглаженной рубашки и впечатать лицом в ноутбук.
Аксель поднял на меня пустые светлые глаза. В них проскользнуло лёгкое любопытство.
– Рейн, – откинулся он на стуле. – Тебе дали задание жениться и войти в доверие. Найди документы. Всё остальное – шелуха. Ты создаёшь хаос, а он мне мешает.
– Да мне насрать.
– Я знаю. Ты всю жизнь делаешь то, что хочешь. Ездишь, пьёшь, трахаешься. Папа терпит тебя, потому что ты его кровь. Однако это не вечная индульгенция. – Он немного помедлил и добавил: – Эл останется. Из твоего крыла уйдёт. Но это всё, что я могу сделать. Большего ты не заслуживаешь.
Я только скрежетал зубами, молчал. В этом доме Аксель главный, а я так, случайный жилец, которому разрешили спать в гостевой. Все решения проходят через него. Вся охрана подчиняется ему. И все деньги тоже текут через его руки. А я никто. И это бесило до мушек перед глазами.
– Это всё, что я смог, – сказал я Эларе, вернувшись в своё крыло.
Девушка сидела за роялем, но не играла. Она просто смотрела на клавиши, положив на них здоровую руку.
– Его больше не будет в этом крыле. Однако он остаётся в доме.
  
Думал, она кивнёт, но Элара взяла блокнот и написала записку. Подвинула мне.
«Тупо спасать человека, чтобы потом посадить в красивую клетку».
Я прочитал. Во мне забурлила злость.
Эта маленькая девчонка могла вызвать бурю одним лишь взглядом.