Сожги мою тишину

«Мне нужно фортепиано».
Я прочитал, посмотрел на неё. Она стояла прямо, спина была напряжена, а подбородок чуть задран. Серые глаза прожигали меня. Блокнот девушка держала в левой руке, а правую прижимала к бедру.
– Нет, – ответил я и вернулся к еде.
Ещё не хватало здесь привлекать внимание.
Элара не двинулась. Стояла и ждала. Я чувствовал её взгляд на своём лице. Он давил, зарывался в душу.
  
– Я сказал – нет! Не знаю, как это на языке жестов, но ты же не глухая?
Элара перевернула страницу и написала новую строчку. Пододвинула ко мне по столу.
«Ты отнял у меня всё. Оставь хотя бы это».
Я вскипел. Сжал челюсти. Прочёл ещё раз.
– Я ничего у тебя не отнимал, – процедил я, глядя ей в глаза. – Это сделал Аксель. А я вытащил тебя из этого дерьма. Поэтому не путай ничего. Поняла?
Элара наклонила голову набок и беззвучно усмехнулась. Правда, как-то горько. Потому забрала блокнот и ушла.
– Жёстко ты с ней, – пробормотал Ник.
– Я и сам по самые гланды в говне. На хера мне ещё проблемы?
– Ну, поставь у себя в крыле фортепиано, и никто даже слова не скажет. В чём проблема?
– Заткнись, Ник.
Он поднял руки и вернулся к своему стейку, но я видел, как он прыснул. Явно не одобрял моего поведения.
Весь остаток дня слова из записки не вылетали у меня из головы. Я ходил по дому, занимался с мотоциклом, чтобы занять руки, общался с приятелями по телефону, но всё бесполезно. Её корявые строчки жгли мой мозг.
Элара хоть и была сломанной и без голоса, но будто требовала у меня это. А ещё я заметил, что мы с ней немного похожи. Все в этом доме ползали на коленях перед моим отцом и Акселем. Все, кроме меня и неё. А раз в этом мы сошлись, значит, похер на них.
Я взял телефон и набрал номер нашего семейного помощника Сэма.
– Привезите фортепиано.
– Какой?
– Самый лучший и дорогой.
– Я уточню.
– Мне нужен до вечера.
Положив трубку, я почувствовал себя последним кретином, потому что шёл на поводу у девчонки.
Ближе к ночи грузчики привезли рояль фирмы «Стейнвей». Взглянув на ценник, я присвистнул. Не думал, что инструменты могут столько стоить.
Его затащили в моё крыло, а я стоял в коридоре и смотрел на всё это, прислонившись к стене. Несколько мужиков пыхтели, потели. Рояль оказался огромный: блестящий, чёрный, с изогнутой крышкой. В ней прикольно отражалась люстра.
Но он выглядел совершенно нелепо в этом доме. Почти как бабочка в морге.
Элара вышла на шум и замерла в противоположных дверях. Её руки упали вдоль тела. Девушка смотрела на рояль и в её глазах будто рождалась и умирала вселенная. В какой-то момент даже подбородок дрогнул.
Нет-нет-нет! Только не плачь. 
Я ни хрена не знаю, что делать с чужими слезами. С женскими и подавно. А с её… вообще караул.
Но Элара не заплакала, лишь бросила на меня быстрый взгляд и что-то чиркнула в блокноте.
А потом вырвала лист и подошла.
На клочке бумаги было написано: «Спасибо».
– Не за что, – буркнул я. – Можешь играть сколько хочешь.
Я невольно чувствовал вину. И хоть убеждал себя, что виноват только Аксель, её родителей убили люди Ван дер Хольтов. А я имею к ним прямое отношение.
Я ушёл, не оборачиваясь.
Вечером не мог найти себе места. Бродил по дому. Ник уехал по делам, Аксель, слава богу, торчал в офисе, отец же заперся в кабинете где-то далеко, в своём крыле. Тишина огромного поместья давила на уши.
И вдруг я услышал мелодию.
Ломаный и неровный звук шёл из гостиной. Элара играла только одной рукой. Ноты спотыкались, обрывались и начинались заново.
Я пошёл на звук. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за роялем, освещённая одним торшером. Тёмные волосы закрывали лицо. Левая рука неуверенно и медленно бегала по клавишам, а правая лежала на коленях. Она играла что-то грустное. Даже сердце защемило. От этой музыки хотелось только смотреть в окно и молчать.
Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
– Звучит как что-то умирающее, – усмехнулся я в своей идиотской манере.
Не любил драмы и совсем не нравилось это чувство тоски.
Элара захлопнула крышку рояля так громко, что удар прокатился по комнате. Девушка резко встала и повернулась ко мне.
В её глазах я прочёл бешенство. Как будто вся злость, что накопилась, сейчас вырвалась наружу.
Она быстро подошла ко мне и задрала голову. А я чуть наклонился, но от этого мы стали лишь ближе.
Да, я застал её в самый уязвимый момент. Не знаю, как там у пианистов. Возможно, они входят в транс и своей репликой я разрушил её момент. Именно поэтому сейчас получал столь злобный взгляд. Но мне не нравилось такое отношение.
– Осторожнее, девочка, – сказал я тихо. – Будешь так хлопать крышками, я решу, что ты пытаешься привлечь моё внимание.
Элара толкнула меня в грудь, но я даже не качнулся. Я весил как минимум вдвое больше неё.
Она пихнула ещё раз, явно выпроваживая меня отсюда.
Я перехватил её здоровое запястье и рывком развернул. Ей спина впечаталась в мою грудь.
И на мгновение меня прошибло искрой.
Элара была маленькая, тонкая. Горячая. Я чувствовал, как ходят её лопатки, как вздымается грудь от тяжёлого дыхания. Мой подбородок оказался ровно над её макушкой. Волосы пахли обычным, самым дешёвым шампунем, а не духами или бордельной сладостью. И от этого я стал дуреть.
Я скользнул вниз, коснулся её уха и ощутил, как по телу девушки прошла дрожь.
А потом опустил взгляд и увидел её хрупкое запястье в своей огромной ладони. Тоненькая венка быстро билась под большим пальцем.
– Пульс, – шепнул я. – Сто двадцать, не меньше. Это ненависть или что-то поинтереснее?
На секунду Элара замерла, но лишь только я разжал руки, девушка вырвалась, отскочила. У двери развернулась и посмотрела на меня жгучим взглядом. Слова не нужны. Я знал, чего она хотела – уничтожить меня.
Когда Элара ушла, я всё ещё стоял и не шевелился. Грудь хранила тепло её спины.
Я дышал рвано, и это раздражало.
– Чёрт! – вырвалось у меня.
Подойдя к роялю, я провёл пальцами по крышке, поднял её и долго смотрел на клавиши. Подумалось, что девушка так разговаривает. Музыкой. А я назвал её голос умирающим.
Молодец, Рейн. Так держать.
А ночью, когда я уже собирался засыпать, под мою дверь влетела записка.
Я встал, открыл дверь.
Никого.
Развернув бумажку, прочитал: «В следующий раз предупреди, когда позовёшь к себе шлюху. Я заткну уши. И кстати, судя по её стонам – она симулировала и совсем от тебя не в восторге».
Мне понадобилось пять секунд, чтобы понять, что это Элара про прошлую ночь говорила. Та рыжая. Оказывается, моя жена всё слышала.
Сначала я прыснул, а потом рассмеялся, прижавшись лбом к дверному косяку. Немая девчонка язвительно отчитывала меня. Забавно.
Смех кончился резко, будто его обрезали.
Внутри что-то кольнуло.
Скомкав записку, я сжал её в кулаке. Комната Элары напротив. Мы не выносим друг друга, но молчим. И это громче любых криков.
Нас ждёт интересная жизнь. Теперь мне стало любопытно.
 
Глава 8
 
Элара
Утром я долго стояла под душем, высунув загипсованную руку наружу. Горячая вода – единственное, что могло унять дрожь, которая поселилась внутри с той самой ночи. Воспоминания постоянно мелькали вспышками. Просто прятались днём и возвращались, стоило остаться одной.
Я вышла из ванной в полотенце, с мокрыми волосами. Услышав шум, открыла дверь в коридор, думая, что это Марта. Женщина обычно приходила к этому времени.
Но это была не она.
Напротив меня сейчас стоял Рейн с чашкой кофе в руке. Он явно шёл мимо, но замер.
  
Его взгляд упал вниз. Я почувствовала физически, как он скользнул по волосам, шее, ключице, где ползли капли воды. И дальше. Мужчина рассматривал меня медленно, спокойно. Но воздух в коридоре накалялся.