Измена. Ты будешь страдать (СИ)

Его ничто тогда не тревожило бы, не отвлекало от дел, не заставляло хмуро пялиться в стену и обдумывать каждый свой шаг, чтобы не позволить себе ничего, что могло бы её оскорбить и задеть. Что могло умножить её несчастья.
А она ведь несчастна. Это видно.
И он только со временем понял, что не собирался помогать ей с каким-либо прицелом на будущее или с выгодой для себя.
  
Чёрт знает, когда он успел стать таким филантропом… Видимо, метаморфоза сама собой происходит, когда на твоём пути возникает кто-то, кого после первой же встречи из головы выкинуть уже не получается. И ладно бы только из головы…
— Спасибо, — он принял из рук Олеси кружку ароматного кофе и кивнул на блокнот в её руках. — Есть что-нибудь для меня?
Его помощница кивнула.
— Делись.
Олеся опустилась в ближайшее кресло, раскрыла блокнот и бросила взгляд на записи.
— Вы были правы насчёт обстоятельств, Булат Александрович.
Невзирая на температуру напитка, Булат сделал внушительный глоток в надежде на то, что так кофе скорее подействует.
— У Ольги старшая сестра после инсульта в клинике на восстановлении. Тратят крупную сумму на её содержание. Матери она тоже финансово помогает. Ну и сын. Вы же в курсе, что он не родной?
Булат кивнул:
— Да. Об этом я знаю. Её супруг как-то упоминал. С ним тоже не так всё однозначно?
— Представьте себе, — вздохнула помощница. — У Ольги нет никаких прав на ребёнка. Он ею не усыновлён. Причин я не знаю. Вероятно, это можно узнать только при личной беседе.
Он же видел её вместе с сыном. Сложно представить, что при таком-то взаимном обожании Ольга сама решила не спешить с усыновлением. Нет, тут дело скорее в папаше.
Стоит им разбежаться — и с сыном ей придётся навсегда попрощаться.
Всего лишь теория, но она откровенно напрашивалась.
Она в заложниках у собственных чувств и привязанностей. Это её наверняка и держало.
Это не давало покоя и выматывало. И никакие супружеские измены не заставят её в одночасье отвернуться от тех, кого она любит, как бы при этом он сама ни страдала.
— Ещё что-нибудь?
Олеся покачала головой:
— Вы же просили сильно не вмешиваться. А эта информация, можно сказать, из открытых источников. Но если дальше копать, без вмешательства в личную жизнь не получится.
И он не желал вмешиваться. Стоит ей об этом узнать, и те крохи доверия, которые успели у неё к нему появиться, тут же исчезнут.
К слову о вынужденных жертвах.
— Спасибо. В личную жизнь соваться не будем. Но держи руку на пульсе.
И, вероятно, он не зря отказался рубить с леча и оставил за собой право принимать решения по обстоятельствам.
Потому что последовавшая за этим встреча с Колесниковым и его супругой, на которой они обсуждали финальный вариант проекта, многое для него прояснила.
Супруги держались предельно холодно и отстранённо. Друг на друга почти не смотрели, не контактировали. И напряжение между ними можно было рубить топором.
Усугублял положение простой и очевидный факт — уже очень скоро её импровизированная командировка закончится и Ольга вернётся в родной офис, снова поступит в распоряжение мужа.
Не самая радужная перспектива.
Булат нажал на селекторе кнопку и распорядился:
— Ольга, будьте добры, зайдите ко мне, когда у вас появится свободное время.
  
Глава 45
 
— Откуда вам всё это известно?..
Я во все глаза смотрела на Дагмарова, отчаянно пытаясь припомнить, когда и чем именно могла с ним поделиться.
Нет, я никогда в разговоре с ним не упоминала свою родную сестру и не вдавалась в подробности своей личной жизни, связанные с Егором.
— О сыне ваш муж как-то упоминал. А что касается сестры… она действительно идёт на поправку?
Я растерянно кивнула, гадая, имею ли всё-таки право настоять и добиться у него ответа.
— Ей уж намного лучше, но впереди ещё длительная реабилитация.
— Предполагаю, дорогостоящая.
Я снова кивнула.
— Извините, но я всё-таки настою. Кто рассказал вам про Аню? Тоже Кирилл?
Дагмаров покачал головой:
— При других обстоятельствах, полагаю, этим человеком могли стать вы. Но вы, Ольга, по-прежнему мне не доверяете. И мне пришлось проявить инициативу.
Такой обтекаемый ответ мог значить только одно. И от осознания этого нехитрого факта мне сделалось не по себе.
— Вы… личное дело на меня завести решили?
Ровная лини губ дрогнула, обозначая усмешку:
— Любопытное предположение. Неверное как минимум по двум причинам. Во-первых, у меня нет необходимости заводить на вас дело. Всё, что связано с вами, запоминается мной автоматически. Во-вторых, очень скоро наши с вами пути разойдутся. Обновлённый проект утверждён. Вы скоро вернётесь на своё законное рабочее место.
Это его «во-вторых» настолько больно резануло по нервам, что едва ли не шокирующее «во-первых» на время слегка затерялось на фоне.
— Предполагаю, со следующей недели вы будете работать как прежде — на своего мужа.
— Я так и предполагала, — мой взгляд сам собой опустился на сцепленные в замок руки на коленях. Я не могла позволить себе прямо сейчас обнажить перед ним свои переживания, связанные с этим обстоятельством.
Подумать только. Ещё совсем недавно я буквально рвалась на своё родное рабочее место. Сейчас перспективы хуже мне не придумывалось.
— Не считаю нужным скрывать, что меня это совершенно не радует. Однако же я вам своих условий навязывать не собираюсь.
— Благодарю за понимание, — пробормотала я, ощущая себя распоследней идиоткой. Потому что на какое-то безумное мгновение мне подумалось, что Дагмаров повторит своё предложение. Попросит меня остаться.
Сдалась бы я на этот раз? Позволила бы себе хотя бы подумать как следует над его предложением? Ещё совсем недавно я была на сто процентов уверена, что знаю ответ. Сейчас я такой уверенностью похвастаться уже не смогла бы…
— Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вас ведь держит не только сестра, но и сын. Вы не сможете обрести самостоятельность — ни финансовую, ни личную, пока не решите эти вопросы.
Разве стоило удивляться, что этому человеку столько известно? Понятно же, что вооружиться информацией ему ничто не мешало. Тем более что она вряд ли могла считаться секретной. Наверняка же большую её часть Кирилл ему и разболтал.
Только вот непонятно, зачем он обо всём этом вообще заговорил. Да ещё и накануне нашего с ним расставания.
— Вы верно всё понимаете, — я набралась смелости встретить его сумрачный взгляд. — Ане больше не на кого рассчитывать. И Егора я не могу бросить. Не знаю, что вы по этому поводу думаете, но так бывает, когда любишь чужого ребёнка как своего.
— Кирилл вам угрожал?
У меня даже дыхание перехватило от прямоты вопроса. И я поймала себя на рефлекторной мысли всё отрицать, будто я всерьёз собралась защищать поведение человека, которому с некоторых пор на меня было вообще наплевать.
— Булат Александрович, не думаю, что нам стоит так углубляться…
— Вы не обязаны соблюдать со мной все формальности.
— Простите?..
— Называть меня по имени-отчеству. Я очень надеюсь, вы точно не стали бы этого делать, если бы всё же приняли моё предложение несколько дней назад.
Я судорожно вдохнула и едва не поперхнулась воздухом. Меня обдало обжигающим жаром — и даже не столько от непосредственных воспоминаний, сколько о том, какие последствия оно за собой повлекло.
Мне стоило немалых трудов сохранить внешнее спокойствие. Господи, если бы он только знал, каким диким и неожиданным образом на меня подействовало его предложение…
А я-то, наивная, почти всерьёз предполагала, он о нём больше никогда и не вспомнит.
  
— Это… это была бы не я, если бы я его приняла.
— Верно. Удивительно, как точно и чётко вы оцениваете собственные границы дозволенного. Вести с вами переговоры — сплошная головная боль.
Я рискнула метнуть на него взгляд из-под ресниц. Серые глаза неотрывно следили за мной, отчего моё смущение лишь возрастало.