"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Сейчас мне удаётся удержать покерфейс. Потому что знаю, что надо делать. И если Лазаревич, оглянувшись по сторонам и не уловив больше ничего, кроме всеобщего восторга, садится, то я встаю.
— Замечательно, — выражаю своё одобрение и уточняю, чем оно вызвано: — Это замечательно, что нашёлся хотя бы один толковый человек среди вас, который лаконично и доходчиво изложил ваши требования. Тогда сделаем так.
Даю короткую паузу. Очень значащую. Никто не успеет сообразить и возразить, но пауза — вот она, и выходит, есть возможность это сделать. Незаметно забираю бразды правления в свои руки. Я ведь фактически предупреждаю, что решение вынес и теперь просто знакомлю с ним всех. То есть за мной последнее слово — и ни за кем больше. А как они возразят? Пусть попробуют.
— Перенесём общее собрание на неделю позже. В этой же аудитории, в это же время. За неделю мы подготовимся к выборам и выработаем предложения по управляющей структуре Ассоциации. Составим повестку и через неделю отработаем её.
Опять недовольный и недоверчивый гул.
— Да уж вы там подготовитесь… — выкрик, полный скепсиса, выражает общее настроение.
— Вам тоже никто не мешает создать инициативную группу и выработать свои предложения. По мере появления конкретных предложений прошу доводить их до меня. Но не позже, чем за сутки до нового собрания. Чтобы мы могли их учесть…
На секунду останавливаюсь, переживая вспышку озарения. Только сейчас понял, что меня так сильно кольнуло в разговоре с Лазаревичем во время последней встречи.
— А пока можете быть свободными.
— Выгоняете нас, что ли? — опять пробивается бунтующий тон.
— Нет. Можете создавать инициативную группу хоть сейчас. До пяти часов вечера аудитория в вашем распоряжении. Лазаревич Дмитрий — ответственный, если никто не возражает.
На этот раз никто не протестует, и я с активом ухожу в свой кабинет.
МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.
Время 16:05.
Мои ребята рассаживаются, а вернее сказать, размещаются. Для полутора десятков человек мест не хватает. Поэтому сначала сидячие места занимают девчонки, а парни — что останется, да и на полу места много. Куда они и плюхаются, не чинясь.
Раскусил я Лазаревича! Кто молодец? Это я молодец! Вытащил-таки занозу из мозга.
Когда мы разговаривали, этот Лазарь употреблял по отношению к «Кассиопее» личные местоимения второго лица. «Вы», «у вас», «вам», «ваша», то есть он непроизвольно себя выдавал, используя отделяющие формы речи. Он не говорил «наша Ассоциация», он говорил: «ваша Ассоциация». «Моя группа» и «ваша Ассоциация». Мы для него — отдельный объект, он с самого начала не считает нас своими, Ассоциацию своим домом. Так можно относиться и к друзьям, приятелям: как говорится, дружба дружбой, а денежки врозь. Но чаще так обращаются к партнёрам разной степени надёжности, конкурентам, а ещё… ещё к потенциальной жертве, добыче. В любом случае мы для него — объект, который он планирует употребить к своей пользе. Ну-ну, за мной не заржавеет, употреблялку быстро оторву.
Такой феномен можно наблюдать в речах очень многих деятелей. Они сдают себя с потрохами, когда позволяют себе по отношению к России словосочетание «эта страна». Тоже лексический жест отстранения, размежевания. Так могут сказать только те, кто не считает Россию своей родиной. Патриот никогда так не говорит, только «наша страна», «моя страна».
В последнее время перестал это слышать. Наверняка кто-то подсказал, что это равносильно татуировке на лбу: «тать».
— Ну что, разместились? — оглядываю свою лейб-гвардию. — Надолго вас не задержу. За эту неделю нам надо провернуть одно дельце. Оно небольшое, но малость тягомотное. Как раз пора, тянуть больше некогда, Ассоциации пора оформляться официально. Займётся Игорь, Люда и Вера — его правая и левая руки. Все остальные на подхвате…
Ставлю задачу, обсуждаем мелочи, на всё про всё уходит чуть больше получаса. Напоследок Вера и Куваев скидывают мне на компьютер видео бунта в стакане воды.
20 сентября, понедельник, время 13:20
МГУ, ВШУИ, деканат.
— Незачем вам это брать на себя, Виктор. — Виктория Владимировна, как всегда, великодушна. — Приносите все чеки и счета нам, мы оплатим. Это всё в рамках наших договорённостей.
— О, Виктория свет Владимировна! — прихожу в экстаз. — Да воздастся вам всё сторицей! Да пребудет с вами благодать небесная!
— Будете должны, — слегка остужает меня деканша. — Надеюсь, не забудете нас, когда окажетесь на коне.
— Когда мы окажемся на коне, ваш нос будет в табаке, а попа в тепле, — горячо заверяю домохозяйку нашей буйной Ассоциации.
Деканша смеётся и грозит пальцем. Она постоянно меня выручает по мелочи, но такой, досадной, которой хотелось бы избежать. Предстоят кое-какие расходы на нужды Ассоциации, мой личный кошелёк выдержит, но заметно похудеет. Своих средств в Ассоциации пока нет. Не доросли.
Глава 2
Реакция. Души прекрасные порывы
24 сентября, пятница, время 13:55.
МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.
— Нехилые у вас аппетиты, — разглядываю меморандум инициативной группы, которую студенты, подхватившие вирус хапужничества и рейдерства, таки создали.
Угадайте с одного раза, кто лидер — они его тоже координатором назвали — группы этих ухарей? Если кто-то сказал, что Лазарь, тот угадал и может угоститься пирожком.
Самый главный пункт, так сказать, гвоздь программы — выборы главного координатора. Те, кто назвал Лазаревича основным кандидатом от внезапно возникшей оппозиции, тоже имеют полное право взять пирожок.
Само собой, пара пунктов повестки дня: создание и выборы членов избирательной комиссии, а также счётной комиссии.
— Бюллетени напечатали?
— Вот форма, — Лазаревич невозмутимо подаёт лист. — Размножить — не проблема. Можете взять на себя.
— Ага-ага, — киваю. — Повешение приговорённых — дело рук самих приговорённых.
— Ну почему же? Могут и вас выбрать.
— Ладно, что у нас дальше? Создание Наблюдательного совета.
Успешно давлю смешок, вот наши проректоры удивятся, особенно Бушуев. Вроде он там самый авторитетный.
— Выборы в президиум Ассоциации и контрольно-ревизионной комиссии… эка вы размахнулись! — смотрю на Лазаря с весёлым одобрением. — Гляжу, вы полностью структуру Ассоциации расписали!
О том, что в их бюрократическом творении даже не предусматриваются профильные структуры, занимающиеся реальным делом, умалчиваю. Всё равно это филькина грамота. Однако я с огромным видимым уважением бережно укладываю полученные документы в ящик стола. Отдельной папочкой. Потом я её очищу. Или нет, оставлю для истории. Отличный компромат получится в будущем. Причём недалёком.
— Только это всё недействительно.
— Это почему? — Лазаревич спокоен, но еле ощутимо дёргается.
— В силу анонимности. Где список проголосовавших и принявших этот документ? Дмитрий, вы точно юрист? Вашей подписи маловато. Эдак каждый может состряпать любой мандат и размахивать им во всех кабинетах и на всех перекрёстках.
— Голосовать мы на общем собрании будем. А Положение разработано инициативной группой, — объясняет, но уже понимает, что у меня есть повод отправить его со всеми бумагами за борт.
— До пяти часов сего дня не будет оформленного списка, обсуждение ваших предложений перенесём на месяц. Мы не будем дёргаться из-за ваших капризов каждую неделю.
Кандидат на моё место быстро вскакивает, времени у него в обрез. Останавливаю его на пару слов:
— Дмитрий, у меня один вопрос, — наверное, зря это делаю, но не могу удержаться. — Вы понимаете, что в нашей базе данных напротив вашей фамилии будет стоять чёрная метка? Вы никогда не будете работать ни в Ассоциации, ни в будущем агентстве, ни в каких-либо других сопряжённых структурах.