"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Только что поставил вам в личное дело пометку — «отсутствие инициативы», — поясняю любезно и вижу, как возмущённо подскакивают брови на красивом молодом лице. Приходится объяснять: — Если вы приходите к нам, значит, хотите реализовать какие-то идеи. Если говорить по-модному, у вас должно быть портфолио, какие-то наработки или хотя бы предложения. У вас ничего нет.
Пытается возразить, останавливаю жестом и продолжаю:
  
— Направление указано на самом первом собрании. Вы там были? Отсутствовали? Поясню специально для вас. Вопросы собственности на космические объекты, искусственные и природные, оформление прав и прочие тонкости. Взаимодействие с российскими и международными юридическими нормами. Короче говоря, космическое пространство должно находиться в каком-то правовом поле. Самое главное в создаваемых правилах — обеспечение приоритета нашего агентства.
— Такие нормы должны согласовываться на международном уровне, — Лазаревич глядит недоверчиво.
— Вот и продумаете способы, которыми можно вынудить международное сообщество принять наши решения. Если коротко, нам нужна космическая Конституция. И эту задачу на первом же собрании я формулировал.
— Вам понадобится юридическая служба сразу, как только вы официально оформите агентство.
— Понадобится, — опять он меня разочаровывает своей банальностью. — С этим тоже вопросы. Что должно представлять собой агентство? Акционерное общество? Какого типа — открытого или закрытого? Сразу предупреждаю, что это будет негосударственное предприятие, хотя участие государства не возбраняется. Российского, разумеется. Может быть, ООО? Или лучше общество с неограниченной ответственностью? Одно можно сказать точно: малое предприятие и другие мелкие формы не подойдут. Общий счёт работников агентства будет исчисляться тысячами, не меньше.
Лазаревич ментально уходит в аут, как зависший компьютер.
— Советую приходить ко мне на каждом этапе, а не с окончательно оформленным проектом. Даже не советую, а настаиваю.
— Вы так говорите, будто уже утвердили меня руководителем юридической группы в вашей Ассоциации, — и смотрит с надеждой.
— Опыт административной работы есть?
— Я заместитель председателя студкома Дома Студентов на Кравченко.
— Это плюс. Но окончательно судить буду только по результату. Пока вы ничем себя не проявили, — бросаю взгляд на экран компа. — На первом собрании не были, на последующих… хм-м, может, и были, но вашей активности не замечал.
Несколько разочарованный парень уходит. Не считаю время потерянным напрасно, на кое-какие мысли он меня натолкнул. Следующие полчаса проверяю список из протокола, всего вместе с Лазаревичем там полтора десятка юридических личностей. Проверяю и хмыкаю. Как-то мелькали у нас только трое. Так-так, в голове появляется ещё один веер идей.
Идеи идеями, но с парнем надо определяться. А для этого сначала понять, кто он и что. С одной стороны, его стремление войти в Ассоциацию подкупает. С другой — он какой-то пустой и холодный. Энтузиазмом и восторгом не кипит, нельзя даже сказать, что оригинальностью идей не блещет, потому что идеи отсутствуют напрочь. И что-то в общении с ним меня серьёзно царапнуло.
Клоунов много разных уже приходило. Со всеми разговаривал вежливо. Посылал в далёкие края корректно: «зайдите через месяц с проработанной идеей», «мы внесли ваше предложение в базу данных», «обдумаем на ближайшем совещании актива», «слишком рано, станет актуально через полвека, не раньше».
Последний ответ давался тем, кто требовал немедленной организации полётов к звёздам.
Вал ненормальных удалось сбить на порядок. Остальных «внесли в базу данных». Честно говоря, не ожидал, что будет столько пены и городских сумасшедших.
А всё-таки, что так зацепило меня в словах Лазаревича? Сидят занозой, но понять, что и как, не могу.
18 сентября, суббота, время 15:15.
МГУ, ВШУИ, лекционная аудитория.
Море волнуется раз, море волнуется два… скривив лицо — каюсь, не удерживаю покерфейс, — смотрю на аудиторию. Она несильно велика и заполнена почти полностью. Навскидку — человек полтораста. Никогда столько народу не приходило. И все шумят, не успокаиваются.
Собрание по запросу снизу, у руководства Ассоциации, то есть моего превосходительства, новостей для народа не имелось. Я не один, справа сидят фрейлины, слева — Овчинников и Куваев. Игорь непробиваем, Саня слегка растерян. Ничего, пусть привыкает и борется со своей интроверсией.
— Мы требуем отчёта!
— Куда собираетесь тратить деньги⁈
О чём это они? Заявку в Госдуму на бюджетное финансирование мы ещё даже не подали, а отчёта уже требуют?
— Долой кулуарное управление!
Того и гляди начнут орать «Ганьба!» и что-нибудь про золотые унитазы. Поворачиваюсь сначала к девочкам. Затем к мальчикам. Прошу Веру и Куваева — они сидят по краям кафедры — начать съёмку всего шабаша на смартфоны. Что вызывает дополнительный шквал возмущения:
— Они нас ещё и снимают!
— Совсем обнаглели!
— Разберёмся ещё, кто нами тут управляет! — грозно обещает самый басистый.
На первых рядах сидит актив: Андрей, Марк, Таша и другие. Недоуменно оглядываются на бушующих студентов. Но не все шумят. Чуть меньше половины относительно спокойны, некоторые просто веселятся. Молодёжь обожает движуху, сам такой.
— Игорь, если что, бери на себя левый фланг, за мной — правый. Остальные держат центр, — командую, не сбавляя громкости. Всё равно никто не слышит, кроме самых первых рядов.
Не верю, что дойдёт до потасовки, но готовым надо быть ко всему.
Замечаю Лазаревича. Тот в общем шабаше не участвует, только внимательно поглядывает. На зачинщика непохож. А кто похож? Что-то не могу выделить главаря…
Попытки успокоить публику прекратил сразу. Если с первого раза не понимают, то не поймут и со второго, и с третьего. И что делать? Думаю. В размышлениях опёрся головой о руку, оглядываю всех заскучавшим и отрешённым взглядом. С одной стороны, надоедает. С другой — не знаю, как вести себя на митингах.
— Народ, может, тупо свалим отсюда? Всё равно никакого толка нет, — смотрю сначала налево, затем поворачиваюсь направо.
Соратники пожимают плечами.
— Любопытно всё-таки, чего они хотят, — высказывается Люда.
— А ещё любопытнее, кто все эти люди, — ворчу я, прогоняя через многопроцессорный искин кое-какие идеи.
— Тоже хороший вопрос, — кивает Игорь. — Мне тоже кажется, что многих я вижу впервые.
Не знаю почему, но шум неохотно и постепенно, всё же стихает. И окончательно все перестают орать, когда встаёт Лазаревич. Крайне неприятно меня это поражает. Нет, не Лазаревич — реакция публики. Значит, когда я попросил всех успокоиться, на меня положили. А когда левый хрен просто встал, все замолкли. С одной стороны, загадка. А с другой — я это просто так не оставлю.
— Сразу скажу, что всего лишь считаю требования собравшихся обоснованными и попробую их сформулировать, — Лазаревича все слушают внимательно.
— Попробуй, — соглашаюсь, и теперь меня тоже слышат.
Почему бы и нет? Лазаревич достоин одобрения хотя бы за то, что ввёл стихийное волнение хоть в какое-то организованное русло.
— Прежде всего управление Ассоциацией должно быть прозрачным.
— А разве оно… — начинает Игорь и тут же замолкает, получив от меня удар по ноге.
— Всем молчать, — тихо говорю своим. — Выслушаем всё и до конца.
— Необходимо сформировать Наблюдательный Совет и подумать о ревизионной комиссии… — Лазаревич вдруг смотрит направо, налево, что-то ему нашёптывают со всех сторон. Кивает.
  
Я тоже смотрю, но только на девчонок.
— Записываете?
Съёмку ведёт только Вера, Люда берётся за карандаш.
— К сожалению, собравшиеся товарищи, многие из них, выражают недоверие руководству Ассоциации и настаивают на открытых, гласных и прямых выборах главного координатора, — эти слова Лазаревича встречаются бурным ликованием и даже аплодисментами.