"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Херня, — грубость иногда позволительна даже с девочками. Снимает стресс и лишнюю напряжённость.
Глава района шишка небольшая, хотя заметная. Что позволяет детишкам чинов такого ранга чувствовать себя особенными. Неплохой, что это значит? Потом спрошу.
— Эй, ты! — С брюзгливо недовольным видом паренёк приближается к нам. — Это моя партнёрша!
— Отвали!
Но подходит ещё и мрачная Наталья.
  
— Вить, может, тебе действительно поработать с другой девочкой? У нас есть несколько свободных.
Самое главное в таких ситуациях: не обострять конфликта в ненужный момент и не с теми, а с другой стороны, обострить его вовремя и с теми, с кем нужно.
— Работать с другой девочкой? — Неподдельно изумляюсь. — На глазах у Полинки? Чтобы она мне потом глаза выцарапала? Не, я — не сумасшедший.
— Полина — моя партнёрша и будет танцевать со мной! — Заявляет Антон, поджимая губы. И злобно сверкает глазами, перед которыми тут же возникает кукиш.
— А ну, пойдём поговорим! — Антоша хватает меня за руку и тащит к выходу. Ага разбежался…
Не проходит и секунды, как публика, — кто с восторгом, кто с испугом, — смотрит, как некий Витя Колчин за шиворот волочит парнишку Антошку к выходу, а потом выбрасывает его за дверь.
— Витя! — Предостерегающе вскрикивает Наталья.
Да не так уж сильно его толкнул. Он не падает, просто вылетает в двери чуть быстрее обычного. Оглядываюсь.
— Парни! Не выпускайте никого! — Свидетели мне не нужны.
Одноклассники — молодцы, реагируют сразу. Хм-м… и не одноклассники тоже. Закрываю дверь.
— Ты хоть знаешь, с кем связался⁈ — Фырчит на меня парнишка в коридоре. И немедленно получает в ответ удар сомкнутыми прямыми пальцами в солнечное сплетение. Слева. Ну, мне так удобнее, и левую руку тоже тренировать надо.
Скрючившегося Антошку волоку в торец коридора. Не произношу ни слова. В конце швыряю его к стенке на задницу. Присаживаюсь рядом на корточках.
— Да, я знаю, кто ты такой. А вот ты про меня ничего не знаешь. Если твой папа не губернатор, не вице-губернатор, не мэр, не прокурор города или области, не начальник полиции, то он мелко плавает. Так что закрой хлебальник и не вякай.
Иногда можно и помериться письками. Если у тебя больше и это поможет не словить проблемы на свою и чужую голову. Наталье ведь может прилететь, а мне бы этого не хотелось.
— Щас ты извинишься перед Натальей Евгеньевной и сделаешь так, как она тебе скажет. Если нет, одевайся и вали отсюда. И чтоб больше здесь не показывался. В приличном обществе вонять нельзя.
Наталья всё-таки прорывается в коридор, но мы уже идём. Закусивший удила Антошка молча ныряет в раздевалку. Я за ним. Проследить, чтобы не напакостил напоследок.
— Витя, я тебя прошу… — волнуется за спиной Наталья.
Через пять минут порядок восстанавливается. Заноза вытащена и выброшена. А я приступаю к восстанавлению и развитию своих навыков. А то давненько не брал в руки шашек, вернее, тёплую и упругую талию Полинки.
— Вить, — в процессе занятий подходит озабоченная Наталья, — а ты до какого числа будешь здесь?
— До десятого точно, а что?
— Это плохо, — огорчается шефиня. — У нас тринадцатого областной конкурс.
— Ради вас готов задержаться, — галантно иду навстречу. — У меня экзамен только шестнадцатого.
Моя галантность — чистое самопожертвование. Эти несколько дней мне бы пригодились. Мне надо несколько будущих зачётов сдать. Если повезёт, экзаменов. Ладно, разберёмся…
Выходим из Дворца дружной гурьбой. Народ, в особенности девочки, возбуждённо обсуждают происшествие. Тоже кое-что вспоминаю.
— Полин, а ты сказала, он — неплохой парень. Почему? Почему не плохой?
— Ну, вежливый… не лапал никогда. Поддержки делает чисто, рук не распускает.
— А я, значит, плохой⁈ — Возмущаюсь и резко притискиваю к себе радостно вспикнувшую девочку.
— Тебе можно… иногда… — хихикает и слегка краснеет.
6 января, время 10.35.
Квартира Колчиных.
Сидим с Киром, никого не трогаем, примусы починяем, то есть, очередной космический корабль лепим. Слепим, в шахматы сыграем. Кстати, Киру нравится, потому что он меня обыгрывает чаще, чем я. Почему-то мой искин пасует перед шахматами. Вернее, он может считать не далее четырёх-пяти ходов, а мой коварный брат тщательно изучил несколько дебютов. И в первом десятке ходов ошибок, даже мелких, не допускает.
Нашу идиллию ненадолго прерывает телефонный звонок. Кто это? О, Галина Георгиевна!
— С рождеством вас, Галина Георгиевна.
— Спасибо.
— Девятого числа в десять утра? Хорошо.
И после выслушивания новостей прощаемся и я отключаюсь. Знать города и области, то есть чиновная верхушка всех ветвей власти, крупные бизнесмены, все сколько-нибудь заметные люди собираются на поздравления с Рождеством от лица губернатора и других официальных лиц. Мне, в качестве сопровождающего хватит отца или мачехи. Директора школ тоже будут, но не все. От гимназии, пары лицеев и мой Анатолий Иваныч. Наверняка мои победы аукаются.
На обеде знакомлю родителей с новостью.
— С работы должны отпустить, — кивает папахен, — у нас сейчас мёртвый сезон.
— Меня тоже могут отпустить, — намекает мачеха.
— Можно обоим, — не спорю, — но Киру там точно делать нечего. Если не боитесь одного оставлять, то ладно.
После обеденного отдыха с наслаждением вместе с друзьями модернизируем снежную горку. Делать скрытные берлоги не стали… не стали бы, если бы не Кир и другое младшее поколение. Например, Настя, трёхлетняя сестрица Кати и другая мелочь нашего двора.
Посидели в берлоге, вспомнили молодость. Объективно не было моё детство беззаботным и безмятежным, но субъективно оно абсолютно счастливое. Невзирая на. Мы все как будто нырнули туда. Не надолго. Мы уже не те и с завистью смотрим на Кира, Настеньку и остальных, беспечно счастливых.
Настенька хнычет от призыва Кати идти домой, Кир воспринимает конец посиделок стоически. Не будет же он мелкой девчонке подражать. Можно бы ещё посидеть, но нам уже надоело. Ещё один признак уходящего детства, привычные забавы стали нам не в радость.
За ужином в голову приходит неожиданная идея.
— Предки, а почему бы вам ещё ребёнка не родить?
— Что за слово «предки»⁈ — Оба возмущаются одновременно, но тут до них доходит основной посыл. Замолкают, переглянувшись.
— А что? Материнский капитал получите, это раз, — загибаю палец. — В разряд многодетных семей попадёте, это два. Там есть для них какие-то плюшки.
— Не так это просто… — папахен организованно отступает под моим напором.
— Это мне не просто! Тебе-то раз плюнуть! — Реагирует мачеха. И слегка краснеет от двусмысленности заявления. Делаем вид с папахеном, что не заметили.
— Я лет через пять окончательно отделюсь. Буду в городе жить или нет, не знаю, но квартира своя будет. Для Кира прекрасная возможность обзавестись важным мужским качеством — ответственностью. Научит младшего брата или сестру французскому языку.
Молчат. Думают. Затем мачеха вздыхает.
— Я уже не так молода…
— Для второго ребёнка нормально, — возражаю немедленно. — И вообще, я бы натурально таких, как вы, Вероника Пална, в тюрьму сажал. Потому что считаю это преступлением, когда настолько красивые женщины не рожают. Или обходятся только одним ребёнком.
Мачеха розовеет. Не забываю время от времени упоминать, обычно мимоходом, насколько она красива. И наш вооружённый нейтралитет истаивает в силу того, что она полностью разоружена. Женщина биологически не способна вредить тому, кто искренне восхищается ей.
  
Вероника принимается хлопотать по столу. Кому-то подливает компот, уносит пустые и грязные тарелки. А я продолжаю рассуждать.
— В разнице между детьми в десять-одиннадцать лет есть огромные преимущества. Когда старший уже отделяется, младший ещё маленький. И родители при маленьком ребёнке чувствуют себя молодыми. Вот через шесть-семь лет Кир выпорхнет из гнезда и что дальше? Здравствуй старость?