"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Лежат, трещат о своём, девичьем, позабыв о коварстве весеннего солнца. Хорошо, что вовремя заметил. А может, и не вовремя, может, уже обгорели, только ещё не прочувствовали.
— Колчин, отвали, — лениво оборачивается Оля, — нам и тут хорошо.
— Щас вам станет совсем хорошо, — заявляю угрожающе. Ага, проймёшь ты меня, как же. Я тебе не штакетина в заборе из угодливых поклонников, хрен у меня забалуешь.
— Парни, за вёдрами, кружками, чашками! Наберите воды и выберите место похолоднее. Устроим девкам оздоровительный душ.
Парни, ухмыляясь, потянулись к речке. Решили, что в руках принесут водички. Только Сверчок бежит за ведром. Зря торопится, это устрашающая акция.
— Быстро в защищённое место! Долго я тут вас уговаривать буду! — Тычу пальцем в нужную сторону.
Первой встаёт Света. За ней Ира, которая тянет томно, поводя глазами, плечами и всеми статями:
— Обож-жаю реш-шительных мужчинов…
Нахожу решение получше. Остальные, глядя на продолжающую вальяжно болтать ножками Олю, обеспокоенно двигаются, но не встают.
— Что, жопы оторвать не можете, жирные коровы⁈
Вот тут приходится убегать, все моментально срываются с места. С возмущёнными воплями. Тут приходят парни, плещут в них водой, визг резко усиливается. А я мчусь к спасителю Сверчку, что поспешает ко мне с ведром. На меня, вооружённого таким мощным оружием, нападать уже не рискуют. Держу их на расстоянии, плеща в них холодной водой.
— Ничего, — многообещающе размахивает веточкой Оля, — сейчас у него вода кончится, и тогда посмотрим.
— Ничего ты не посмотришь, — она натурально полагает, что может меня догнать? Ню-ню. Делаю мощный скачок в её сторону, длинный замах усиливается прыжком, и полведра оставшейся воды окатывает отчаянно завизжавшую девушку.
Пока они чухаются, стремительным рывком достигаю приготовленного для них места. С разгона отталкиваюсь ногой о дерево, так чтобы выше подскочить, и цепляюсь за нижнюю ветвь. Еще несколько секунд и я на недосягаемой высоте метров в пять.
— Ты прямо Тарзан какой-то, — восхищается меньше всех пострадавшая Ира. Рядом Света.
— Давайте в игру сыграем, — на ходу порождаю идею, — я — Маугли, а вы стая глупых бандерлогов.
— Ф-ф-у-у-у! — морщатся собравшиеся девушки. Подходит Оля, яростно вытирающаяся полотенцем.
— Никогда тебе этого не прощу, Колчин, — злобно вещает девушка.
— И что ты сделаешь? — Выказываю вежливое любопытство. — Зацелуешь вусмерть?
Девчонки начинают хихикать.
— Смотрите, какое место мы для вас приготовили! И травки натаскали и тенёк тут уютный. А вы там лежите… ну-ка, пощупайте себя сзади, кожа ещё не облезла?
— Ой, я немножко обгорела, — Света в лёгком смятении.
Только тут девочки начинают понимать, что по отношению к ним проводилась спасательная операция. Со Светланкой понятно, она ближе к блондинке, а те обгорают быстрее. Ещё одна рыженькая пострадала. Остальные вроде ничего.
— Всё равно не прощу, — упорствует Оля. — Будешь до ночи там сидеть.
— Олюлюшенька, — говорю с приторной лаской, — мне просто на вас смотреть приятно. С этой точки прекрасные виды открываются…
Пара девушек слегка краснеет и подтягивает лифы повыше.
—…а как мне надоест, сразу уйду.
Уже присмотрел место, где с соседнего дерева к моему протянута толстая ветка. А можно и по-другому. Нет, рискованно. Если переберусь к концу ветки и, пользуясь гибкостью берёзы, попробую спланировать вниз, эти бестолковые могут подо мной собраться. И приземлюсь им на головы.
Надоело мне через десять минут, и я полез выше и в сторону.
— Колчин, ты не белка-летяга, — рассудительно выговаривает Оля, выглядывая меня сквозь листву, — с дерева тебе никуда не деться. Спускайся, обещаю, что не сильно бить буду.
— Совью щас гнездо и буду тут жить. По ночам буду вас по одной воровать и утаскивать к себе на дерево.
— Только обещаешь, — под общий смех не верит Ира.
— С кого начнёшь? — Интересуется Таня-пианистка.
— Сортировать не буду, — заговаривая им зубы, перебираюсь по толстой ветке, как можно дальше, — вы все красотки.
Так, теперь на руках… ветка начинает сгибаться. Не трещит? Вроде нет. Сгибается, это хорошо, ближе прыгать. Раскачиваюсь.
— А-а-х! — Кто-то внизу замечает мой манёвр, но сделать они ничего не успевают. Ещё одна ветка, вис, прыжок. Качусь по земле, сбрасывая инерцию. Ещё через две секунды я далеко.
Собственно, девушки уже устроились, разлеглись, вскакивать и куда-то мчаться за кем-то неуловимым, настроения нет даже у Ольги.
Вечером, перед закатом сидим у костра. Большинство уже перебесились и залегли по палаткам и шалашам. Мы набрались под вечер храбрости и прошлись несколько раз с небольшим бреднем. На уху хватило. Вот после ухи всех и срубило в сон. Кир прямо у костра закемарил. Папахен его в машину отнёс, там и уложил на задних сиденьях.
Взрослые сидели под водочку. Немного можно, завтра только ближе к вечеру уезжать, разойдётся.
— Наш самый счастливый и беззаботный год, — имею в виду десятый класс. Литвинов и пара парней с нами, неугомонная Иринка тоже.
— В будущем году ЕГЭ, хлопоты всякие, надо решать, куда поступать… — поясняю свою мысль.
— Хорошо тебе, ты уже всё решил, — тянет Ира почти с завистью.
— Во-первых, вам тоже никто не мешает. А во-вторых, решил я давно, ещё в пятом классе и с тех пор, в режиме постоянной гонки. Так что надо поправочку ввести. Это ВАШ беззаботный год, не мой.
— И зачем? — Роняет вопрос Литвинов. Хм-м, а Ирка-то рядом с ним сидит! Не теряет времени Миша и правильно делает. Хорошее вовремя хватать надо.
— Вершину занимает тот, кто рано стартует, — через паузу добавляю:
— Камилле Валиевой всего пятнадцать было, когда она в первый ряд пробилась. А почему? А потому что с трёх лет занимается. Часов по шесть в день.
— Это ж каторга какая-то! — Восклицает Ира. — Ни детства нормального, ни личной жизни.
— Какая тебе личная жизнь в пятнадцать лет? — Литвинов слегка дёргает её за локон.
— И детство нормальное, — добавляю я. — Силком ребёнка не заставишь столько заниматься. Значит, ей в удовольствие было.
На второй день тоже весело, но как-то не так. Чуточку устали. Но всё, что надо сделали. В бодрящую воду окунулись, в волейбол поиграли, пофотографировались, добили остатки продуктов.
Шалаши перед отъездом не разбираем. Сгодятся кому-нибудь. Надеюсь на благоразумие сограждан, да не учинять пожар в этих убежищах.
Перед отъездом отвожу Сергея Викторовича в сторонку. Едва не забыл про одну щекотливую тему.
— Сергей Викторович, вам прибавку к зарплате дают?
— Обещают начать выплаты с 1 сентября, — улыбается учитель. — За тебя и Сутыгина двадцать пять тысяч ежемесячно.
— Пять тысяч зажилили?
Учитель смеётся.
— Принцип частичного поглощения большей премией меньшей.
— Я вот что хочу сказать. Получилось так, что я кинул Анатолия Иваныча. В моих планах физика с математикой были паритетны. Но теперь не смогу уделить физике достаточно внимания. Поэтому…
Сергей Викторович спокойно ждёт. Оглядываюсь. Народ уже подтягивается к автобусам, но время есть.
— Если мне удастся победить на международной, то разовая премия, — это две-три сотни тысяч, — уйдёт Анатолию Иванычу. Вам — нет.
Учитель задумывается.
— Там есть часть, предназначенная учителям. И ей распоряжаться буду только я.
— Двести тысяч только за один год получу. Даже если мне летом её платить не будут. Ну, что ж, спасибо, что предупредил. Я и не знал, что там от международников что-то полагается, — Сергей Викторович воспринимает новость, как истинный философ. Не жалеет о том, чего не будет, ценит то, что получил. Вроде бы.
Мы идём к автобусу. Нахожу ещё один, утешительный для учителя момент.
— На следующем всеросе, скорее всего, тоже выиграю…
— Второй раз за тебя премировать не будут, — посмеивается математик.