"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
18 мая, урок биологии.
— Итак, Колчин, тебе всё понятно? — заканчивает пятнадцатиминутную лекцию лично для меня биологиня, крупная женщина средних лет и средней внешности. Голос не средний, запас децибел изрядный.
Тема: мейоз, особое половое деление клеток с массой сопутствующих терминов. Профаза, телофаза и другие — этапы деления. А есть ещё гаплоидные и диплоидные клетки, конъюгация и кроссинговер. Если б не знал про митоз, сложно было б понять. А так, только разницу уловить и уложить в общую базу знаний в голове под табличкой: «Биология, генетика».
— Понятно, Анна Юрьевна. Надо немного времени, чтобы разобраться. Вот те перемычки между хроматидами зачем? Они всегда бывают или как?
Биологиня вздыхает и принимается за объяснения. Класс благожелательно внимает. Получает удовольствие от нецелевого расхода учебного времени. Хотя почему нецелевого? Всё равно в конце года идёт повторение и закрепление пройденного. И кто это додумался такой тяжёлый материал в школьную программу впихнуть? С такой массой терминов, что конкурирует с иностранным языком, целый справочник-вокабуляр надо заучивать. Ладно бы для классов с углубленным изучением, а то в стандартную программу. Скоро начнут учить, как вакцины против вирусов создавать.
Мне даже пришлось свою нейромашину включать, пусть и на малых оборотах. С одной стороны, полезно, соответствует режиму дня. С другой, это точно нецелевое её использование.
— Вопрос есть, Анна Юрьевна, — и, получив согласие, наношу удар. — На обществоведении нас учат, что мы живём в век глубокой специализации. Скажите, зачем нам такие обширные познания в генетике? Чтобы, окончив школу, мы могли смело устраиваться младшими научными сотрудниками в биолаборатории? Лично я точно знаю, на какой факультет, и в какой вуз буду поступать. Биологией, тем более, генетикой там даже близко не пахнет. Зачем это мне?
— Колчин, не я же программу обучения утверждаю.
— Это я понимаю, — класс меня весело поддерживает. Молодцы они, нормальные подростки, не чуждые дисциплине, но всегда готовые поддержать мягкий саботаж.
— Прекрасно вас понимаю, но у вас же проходят курсы, семинары, конференции. Почему учителям, к примеру, биологии не принять резолюцию, призывающую министерство образования к умеренности? Пусть они там немного коней придержат. Иначе школа вскоре университет начнёт подменять. Причём одновременно по всем факультетам сразу.
— Я подумаю, Колчин, — биологиня предусмотрительно не вступает в дискуссию.
— Подумайте, Анна Юрьевна. Только хорошенько подумайте, — напутствую наставницу перед будущей и возможной социальной активностью.
О том, что мой кумир Ричард Фейнман занимался как-то и биологическими исследованиями, — чисто случайно и по неизбывной живости ума, — причём только случайность помешала ему совершить крупное научное открытие, умалчиваю. Ни к чему биологине такое знать.
Класс может быть доволен, больше половины урока мне удалось убить. Биологичка не в претензии. Ей директор приказал закрыть мои невольные пробелы. Как и другим учителям.
А мне Ира и Оля отсылают по воздуху свои горячие поцелуи в награду. И Света улыбается.
27 мая, 9 утра.
Площадка перед 14-ой школой.
Подходим к заехавшему к школе автобусу. Пазик из разряда обыкновенных. Подхожу с отцом, мне, как несовершеннолетнему, невместно. Папахен приветствует водителя. Да, это наш автобус.
Не стал мелочиться по моему примеру и Сергей Викторович. Мы с ним тряхнули мошной и заказали два автобуса. А чего там? Сегодня отвезти за двадцать километров, завтра вечером отвезти домой. Выходит сравнительно недорого. Мне, так вообще, забесплатно. Отец на работе взял. С него, как со своего, только тысячу взяли. Учителю математики автобус обошёлся в две. Он в городском пассажирском предприятии заказал.
Мой класс, который весь скопом можно смело назвать моими друзьями, весело грузится. Мы с отцом садимся в его машину, будем исполнять роль проводника. Багажник уже набит всем необходимым. Маринованным мясом и прочей закуской. Шампуры тоже в наличии.
— Сначала к 8-ой школе, а то заблудятся без нас, — напоминаю папахену порядок действий.
Погода сегодня, как наворожило. Такая тёплая, какая и летом не всегда бывает. Те кировчане, что не испугались в холодном море искупаться, пусть нос не задирают. У нас лето как бы ни суровее, чем у них. Как в анекдоте про негра, который говорит, что зиму без снега, с зелёной травкой и дождями ещё можно терпеть.
Примерно через полчаса мы выгружаемся. Классная лужайка! Небольшой лесок, где можно валежником разжиться, рядом. Да и углём запаслись. Мелкокалиберная речушка заманчиво поблёскивает на плавном повороте.
Разворачиваем ряд палаток. Их всего четыре двухместных, в каждой могут поместиться не больше четверых. Если вповалку. Но у меня есть березняковский опыт, набираю бригаду, идём резать прутья и ветки. К обеду готова ещё пара просторных шалашей. Сверху плёнка, внизу слой травы, комфорт обеспечен. Повезло нам, чуть в отдалении Димон находит пару небольших упавших деревьев. Можно и без них обойтись, но с ними проще. Опять же, обрезки и короткие ветки в костёр уйдут.
Сам процесс обустройства временного лагеря интересен. Для всех нас. А описывать его — с ума сойдёшь. В итоге стихийно сформировались три компании вокруг трёх костерков. Мой старый класс, мой новый и взрослые. Кроме папахена и учителя математики с нами трое родителей. Не выяснил пока, чьи. Моя персона и приложение ко мне по имени Кир нарасхват везде. Сам тяготею к старому классу. Никто не мешает перемешиваться, хотя Полинка непримиримым взглядом пытается отпугивать разбитных десятиклассниц.
Благоразумно располагаемся в тенёчке, майское солнышко оно такое, коварное, хоть его и умеряют частые облака.
— Я так и не понял, — Димон раскусывает шашлык чуть ли ни с шампуром вместе, — ты входишь в сборную или нет?
— Никто не понимает, — умучился уже объяснять. — Народ, давайте поближе, повторять не буду.
— Сборную ещё не сформировали. В неё будут ещё год отбирать. Ездил в мае, там первый отсев был. Нас там восемьдесят человек приехали, осталось двадцать пять…
— Ты остался? — Димон допытывается со свойственным ему упорством, но вопросительно глядят все.
— Я остался. В следующий раз нас соберут зимой. В Москве или Питере. Снова отсеют половину. Оставят дюжину. Составят из них две команды. Раньше одна в Европу ездила, в Румынию, другая в Китай. На тамошние олимпиады. Европейскую и Всекитайскую. Отсевать никого не будут, мы все ещё выступим на Всероссийской…
Кое-что заставляет запнуться. Нонче не то, что раньше. Катя опережает:
— В Европу?
— Вот! — Поднимаю палец. — Щас санкции, контрсанкции, самолёты не пускают, поэтому, что там с Европой будет, не понятно. Я бы не рисковал, мало ли что. Туда впустят, оттуда не выпустят. Могут снять европейские задачи и дать их нам на месте.
— Охренеть! — Кратко выражает общие впечатления Зиночка.
— И вот после того, после участия в иностранных олимпиадах и нашей Всероссийской оставят шесть человек. Они-то и будут сборной России. Попасть в сборную уже победа. Не важно, как выступишь, поступление в любой вуз, где есть математика, гарантированно.
— А ты куда хочешь? — На меня вопросительно глядит фрейлина Иринка. Надо же, есть ещё люди, которые не знают. Ну, просветить мне не трудно.
Приглядываюсь к компании своих десятиклассниц. Что-то долго они на солнышке греются… зову парней, Димона, Сверчка, Литвинова и Князя. Вооружаемся ножами и топаем нарезать траву и тонкие ветки. Устраиваем ложе в хорошем месте под деревьями. О девочках надо заботиться.
— Всем передислоцироваться! Быстро! — Командую красоткам, расположившимся в кружок, этаким солнышком. Головами друг к другу, а стройные ножки — лучиками во все стороны.