Попутчик (ЛП)

— Лекс, — шепчет она. В этом слове есть намек на тоску, желание, которое я отчаянно хотел услышать.
— Чего ты хочешь? — Рычу я. — Используй свои слова. Ты же знаешь, мне это нравится.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
— Внутри чего? В твоей заднице? Твоей киске?
— Моей… киске.
— Хорошая девочка.
Сжимая ее волосы в кулак, хватаю свой член и вхожу в нее. Она хнычет, когда опускает голову и кладет ее на кулаки. Она чувствует себя невероятно. И выглядит потрясающе. Я наклоняюсь над ней и провожу рукой по ее животу, пока не достигаю сочащегося возбуждения между ее ног.
— Черт возьми, кролик, — стону я, когда провожу пальцами по шву ее киски. Ее клитор набухает под моими прикосновениями. Я тру его, пока она не прижимается ко мне, чтобы взять мой член глубже. Поднимаю ее к себе, обнимая свободной рукой ее грудь. — Твой муж такой чертовски тупой. Ты ведь знаешь это, верно?
Она колеблется на мгновение, прежде чем хныкнуть "да".
— Я собираюсь трахнуть тебя в твоей постели дома. Заставить его смотреть. Хочу, чтобы он смотрел на то, что он потерял, до своего последнего вздоха.
Ее щеки вспыхивают.
— Лекс… не говори о нем.
Я смеюсь.
— Пока он не умрет, буду упоминать его, когда буду трахать тебя.
Она сжимает губы, но они снова растягиваются, когда я втираю круги по ее клитору. Я ласкаю ее самую чувствительную область, пока она не стонет — звук, который я люблю слышать.
— Кончи для меня, — приказываю я, кусая ее за шею. — Будь хорошим маленьким кроликом и кончай.
Она сжимается вокруг меня, душит мой член, и я борюсь с ее телом, чтобы остаться глубоко внутри нее. Растираю ее, пока она не вздрагивает от моей хватки на ее груди. Когда она дрожит, ее тело опускается от сильных подергиваний ее оргазма, я провожу большим пальцем взад и вперед по ее клитору.
— Лексингтон, — шепчет она.
Я ненавижу свое полное имя, потому что оно на каждом бланке, в каждой газете, разнесенное по всему Интернету. Ненавижу, когда люди называют меня Лексингтоном, потому что, когда они это делают, это обращается к нему, человеку, которым я стараюсь не быть рядом с ней. Это взывает к той стороне меня, которую я презираю. Та часть меня, которая думает о ней и ее муже вместе. Часть меня, которую не хочу выпускать, чтобы поиграть с ней.
Я ненавижу это имя, но когда оно вот так слетает с ее приоткрытых губ, мне это нравится.
Как только мы доберемся до Техаса, я буду от нее подальше — от ее волос и от ее киски. Я полностью намеревался убить ее, исключив любой шанс для нее предоставить информацию закону о моем местонахождении. Но теперь?
Я решил, что выпущу кролика на свободу.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Я не могу поверить в то, что он имел в виду, когда упомянул о возвращении в Нью-Йорк. Думала, что он передумает или что он сказал это только для того, чтобы переспать со мной. Не думала, что он обернется, когда мы были так близки к его свободе. Не ожидала, что он вернется за чем-нибудь, даже чтобы добраться до Брайса. Он не стоит того, чтобы из-за него попасться, и если Лекса поймают, я останусь наедине с настоящим монстром: моим мужем.
Я наблюдаю за Лексом с пассажирского сиденья, пока он ведет машину. Время от времени он бросает на меня взгляд и быстро ухмыляется.
— Мы должны вернуться, — говорю я, нервно встряхивая коленом рядом с центральной консолью.
Он поднимает бровь.
— Мы возвращаемся.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Назад, туда, куда мы ехали. Подальше отсюда.
— Кролик, прекрати, — говорит он строгим тоном, который заставляет меня закрыть рот. — Если ты собираешься быть болтливой, используй это лучше.
У меня отвисает челюсть от его наглых слов. Он разговаривает со мной, как будто я его шлюха, игрушка. И теперь, с ним, я хочу, чтобы со мной так играли. Мои глаза останавливаются на твердом члене под молнией его джинсов. Моя нога перестает дрожать, когда я смотрю на него.
 
Он протягивает руку и хватает меня, лаская мою ладонь.
— Ты гладила член своего мужа?
Я киваю, не сводя с него глаз.
— Покажи мне, как. — Он подносит мою руку к молнии. Я подумываю о том, чтобы поспорить — поверьте мне, я подумываю об этом, — но боль в животе удерживает мою руку на месте.
Джинсы царапают мягкие подушечки моих пальцев, когда я тянусь к пуговице. Я тяжело сглатываю, наклоняюсь и расстегиваю его штаны. На нем нет боксеров, и я мельком вижу его член.
— Не стесняйся. Ты уже все это видела, — говорит он, полностью раскрывая свой член, устав от того, что я трачу время, чтобы разоблачить его. Его рука скользит по его стволу, прежде чем обвести головку и снова опуститься на руль. Я смотрю на капельку предварительной спермы на конце его члена и чувствую вину в тот момент, когда она стекает по изгибу.
Я запускаю пальцы в его джинсы. Он уже был внутри меня — дважды. Он уже заставил меня кончить — три раза. Поглаживание его члена вряд ли имеет значение на данный момент. Могу просто добавить это к своему списку грехов.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем обхватить рукой горячую кожу.
— Хорошая девочка, — стонет он. Его пальцы впиваются в руль, когда я глажу его. Несмотря на это, он уверенно держит машину на дороге. — Мне нужен твой рот, кролик, — говорит он сквозь стон.
Я качаю головой.
— Ч-что? Я не могу. Ты за рулем.
— И что? Встань на колени и обопрись на меня.
Я качаю головой.
— Ну, кролик! Не заставляй меня просить тебя снова. Ты можешь отсосать мне по-своему или по-моему, на твой выбор.
Я ненавижу, когда он дает выбор. Они никогда не бывают хорошими.
Проглатываю комок в горле, я расстегиваю ремень безопасности. Поворачиваю голову, глядя на тихую, пустую дорогу.
— Хорошо, — говорю я, поднимаясь на колени.
Когда наклоняюсь над его членом, он хватает меня за волосы, убирая их с моего лица и собирая в кулак. Я беру его в рот. Он стонет так, что сотрясается все его тело, как будто я послала через него ударную волну. Я сосу его, и его бедра пульсируют у моего рта, заставляя меня брать больше. Его рука оставляет мои волосы и опускается на мою задницу. Его пальцы касаются моей поясницы, когда его рука возвращается к моим волосам. Он снимает меня со своего члена, и я смотрю на него снизу вверх.
— Он заставляет тебя сосать его член? — он спрашивает.
Я киваю.
— Он был первым мужчиной, у которого ты взяла в рот?
Я снова киваю ему, напрягаясь в его хватке. Он просто ухмыляется мне, когда насаживает меня на свой член. Стонет, когда мой язык снова встречается с его кожей.
— Милая крольчиха, у тебя самый лучший рот, который я когда-либо чувствовал.
Его член пронзает заднюю стенку моего горла, когда он толкает свои бедра вверх, что заставляет меня давиться. Глубокое рычание срывается с губ Лекса. Слезы текут из моих глаз, когда я отстраняюсь достаточно, чтобы меня не вырвало, и делаю несколько быстрых вдохов через нос, прежде чем он толкает меня к основанию своего члена. Снова давлюсь, но он удерживает меня, чтобы на этот раз я не вырвалась. Мое горло сжимается, и я использую губы, чтобы защитить его теплую кожу от своих зубов. Все мое тело содрогается. Он отпускает меня, чтобы я могла сделать вдох, не зарываясь носом в кожу и волосы.
— Боже, мне нравится, как ты давишься моим членом. Твой муж такой же большой, как я? Он когда-нибудь заставлял тебя так давиться?
Я отстраняюсь от его члена и качаю головой. Слава Богу, Брайс совсем не был большим. Он бы использовал это как оружие, если бы был таким же благословенным, как Лекс.
Он вытирает слезы с моей щеки и слизывает соленые следы того, что со мной делает. Стонет и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать, заставляя меня почувствовать вкус моих слез. Сильнее сжимает мои волосы в кулак, и я вижу мелькание проезжающих мимо машин, когда он тянет меня обратно к себе на колени. Другие водители могут видеть меня, мою задницу и то, что я делаю, и мои щеки краснеют от смущения. Кончик его члена касается моих губ.