Трилогия: Небо Титана, Небо Земли, Небо над моим домом (СИ)

— Нашла! Столб эстакады тут! — крикнула она, а потом сплюнула горький пепел.
— Отлично! — раздалось от Юры.
— Ура, — прозвучало от Васечкина.
— Теперь можно…
Подземный грохот не дал Гречкину закончить фразу. Все вновь затряслось, и звук дребезжания руин понесся по всей Москве.
* * *
Юра вскочил на ноги и, расставив руки в стороны, ощущая, что он уже разгоняется, падая вниз, сделал несколько шагов, балансируя, и оказался на лежащем бетонном столбе. Гречкин почувствовал полет. Изо всех сил стараясь остаться в вертикальном положении, он, глядя себе под ноги, в неимоверном грохоте вновь падал к центру Земли вместе со всей поверхностью планеты, сжимающейся внутрь самой себя.
  
— Надо встать! Все встаньте! — кричал он, но голос его терялся в подземном рокоте.
Столб начал плавно давить снизу на ноги, и через пару секунд после торможения груды мусора обжали Юру по пояс. В самый последний момент он успел оттолкнуться от столба и упасть животом на окружившие его руины. Площадь поверхности Земли уменьшалась из-за сжатия планеты, поэтому развалинам, лежащим на поверхности, становилось некуда деться и они наслаивались друг на друга. Гречкин понял это, хотя и поздно, но все же, он успел сориентироваться в момент падения и, выпрыгнув, оказаться сейчас над свалкой. Кое-как высвободив ноги, зажатые грудами руин, он пополз в сторону Кати.
— Помогите! — Кричала она. Фонарь девушки было еле-еле видно из-под мусора. В момент сжатия она распласталась по доскам, которые в тот момент были навалены под ней.
— Я ползу! — кричал Юра. — Ты как там?!
— Я не могу пошевелиться! — Катя кричала, казалось, в истерике. Девушка лежала лицом вниз, придавленная сверху, — Юра! Не оставляй меня!
— Я тут! Все будет хорошо!
Гречкин обернулся.
— Саша!
— Да! Я жив!
— Вылезешь?!
— Не знаю!
— Жди! Я скоро!
— Катю вытащи!
Юра полз на свет и звук Катиных всхлипываний.
— Я тут, не плачь, сейчас выберемся, все будет хорошо.
— Ты видишь меня?!
— Да, я ползу на свет!
— Юра!
— Ползу, ползу!
Добравшись до нее, космонавт увидел, что нога девушки согнута и торчит из-под хлама. Гречкин присмотрелся — “Вроде бы нога согнута в колене в правильном направлении. Иначе волочь поломанную Катю на плечах — это совсем плохой вариант”.
— Ты ничего не сломала?!
— Не знаю. Стильно болит спина и рука! — сквозь стон процедила она.
— О боже…
— Что? Все плохо?
Юра сел. Продолжил изучать завал над Катей.
— Так, — произнес он, схватившись за доску, — будем постепенно…
Гречкин потянул на себя, и доска с прибитым к ней подобием поддона съехала в сторону. Юра увидел сквозь переплетение палок и веток лицо Кати. Часть лица. Она была повернута правой щекой к Юре. Гречкин переполз чуть в сторону и взялся за тонкий ствол дерева.
— Дальше самое сложное, — произнес он, сдвинув ствол, а скорее не ствол, а толстую ветку, вбок.
— Что там?
— Над твоей спиной кусок бетона. Как бы мне его…
Убрав более мелкий мусор, Гречкин понял, что кроме этого куска бетона Катю больше ничего не держит. Все остальное можно разгрести без особых усилий. Девушка высвободила руки и уперлась ими в руины, находящиеся под ней. В упоре лежа она попыталась отжаться, в надежде скинуть с себя то, что давило сверху, но не смогла привстать даже на сантиметр.
— Погоди, — сказал Юра, — давай вместе. Я на себя буду тянуть этот блок. На себя и вверх. Для тебя это влево. А ты так же пытайся отжаться.
— Давай.
— Готова?
— Да.
Гречкин изо всех сил, отталкиваясь ногами, пытался поднять кусок столба, а в этот момент Катя, пыжась, толкалась руками. С первого раза вылезти не удалось, но Юра подпихнул под давящий на девушку груз доску. Теперь между спиной Кати и бетонным куском образовался зазор.
— Давай я впереди сейчас разберу. Ты вперед и лезь. Мы этот блок не поднимем.
— Хорошо.
Юра переполз к Катиной голове и принялся разгребать хлам перед ней и над ней. Васечкин за это время сообщил, что с ним все в порядке, вот только он не может вылезти, а так все просто замечательно.
— Ты прости, что я вспылила, — сказала Катя, пытаясь скрутить шею еще сильнее, чтоб хоть одним глазом увидеть Юру.
— Бывает. Видимо, был горький опыт, — натужно произнес Гречкин, выкидывая в сторону фрагмент металлической оградки.
— Да… я просто нахлебалась со всем этим…
— С бывшим родственником?
— Да. Поэтому я сейчас к мужчинам очень настороженно. Я подумала, что ты уже начинаешь…
— Я к тебе там не прижимался. Просто места мало было.
— Извини.
— Но ты мне и правда понравилась. Ты хороший человек.
— Спасибо.
Еще через пять минут Юра смог встать над Катей. Он наклонился, обхватил ее за торс (Катя ничего не сказала против) и протащил немного вперед. Дальше девушка, изогнувшись в пояснице, сама выползла из-под бетонного груза.
— Луч правда сказал, что он выбирал между цивилизациями подходящую? — спросила она.
— Да.
Катя задумчиво медленно закивала, поджав нижнюю губу.
— Это и правда увеличивает шансы на успех, — произнесла она.
— У вас там все нормально?! — раздался голос Васечкина.
— Да! Ползем к тебе! — крикнул ему Юра.
* * *
Васечкина вытащить из-под груды хлама оказалось легче, но, в отличии от Кати, которая отделалась лишь ушибами, Саша порезал щеку и обе кисти, к счастью, не глубоко. По опорам МСД они смогли добраться до пересечения с Проспектом Мира, и теперь уже стало возможным прикинуть скорость их движения. Получилось, что за четыре часа они проползли около четырех километров. Проспект Мира дальше переходил в Ярославское шоссе, которое просматривалось благодаря торчащим из руин металлическим фонарным столбам, которые волны не вырвали, а загнули. Столбы были засыпаны, но концы их стелились поверх уровня руин. Нижняя часть столбов уходила в груду мусора и крепилась к бетонному фундаменту.
Гречкин полз впереди, а за ним то Катя была второй по счету, то Саша. Пепел не переставал сыпать, покрывая серым слоем поверхности. Раз в несколько часов всё проваливалось из-за сжатия Земли. Тогда все трое вставали и по методике Гречкина не давали себя полностью зажать обломками. Несмотря на столбы, используемые в качестве ориентира, Юра все же несколько раз использовал самодельный компас, чтоб удостовериться, что они нигде не сбились с пути и случайно не пошли по какому-нибудь ответвлению от шоссе вдоль похожих загнутых столбов. Через шесть часов, когда часы показали десять утра, путники, понимая, что вскоре должны будут пересечь МКАД, рассредоточились, чтобы не пропустить тот дом, который спас их от первой волны. Находился он в двухстах метрах от шоссе. Как и в прошлый раз, Юра полз посередине, Катя слева, а Саша справа, вдоль столбов. Дом этот стал очередным ориентиром.
— Вижу! — крикнула Катя, когда монолитная высотка проявилась контурами в густом пепельном тумане.
— Хорошо! Возвращаемся к шоссе! — крикнул ей Юра.
Васечкин сел на более-менее удобный для этого обломок и уставшими глазами смотрел, как к нему медленно приближаются из тумана два огонька.
* * *
Через пять часов они добрались до Королёва. Сила тяжести к этому времени стала на двадцать один процент выше. Гречкин считал часы, предполагая, что за час они так же проползают километр. По его подсчетам, до поворота с Ярославского шоссе на Красноармейское оставалось тринадцать часов, то есть тринадцать километров. Определение места положения таким образом было очень приблизительным и без дополнительных ориентиров найти военную базу будет невозможно. Юра это хорошо понимал.
* * *
Наступила ночь. До Красноармейского шоссе они доползли за пятнадцать часов. Юра уже начал волноваться, когда моста с высокой насыпью, по которому Красноармейское шоссе пересекало Ярославское, все не было и не было. Добрались они до пересечения уже в ночи. Сколько раз за это время случались сжатия Земли, уже никто не считал. В какой-то момент это явление стало нормой. Гречкин даже перестал взвешивать воду, чтоб узнать, на сколько выросла сила тяжести. А выросла она уже на тридцать два процента и скорость ее роста увеличивалась. У них осталось четыре работающих телефона. Этого хватит до конца этой ночи и, возможно, на несколько часов следующей. Но Юра не рассчитывал провести следующую ночь на Земле.