Трилогия: Небо Титана, Небо Земли, Небо над моим домом (СИ)

Члены команды переглянулись.
— Так, — начал Гречкин, — я, как бортинженер, человек далекий от астробиологии, хотел бы пояснений.
— Пожалуйста, спрашивай.
— На Титане когда-то нашли какую-то молекулу с названием, как ты там сказал…
— Да… название труднопроизносимое, не важно… не суть… В две тысячи двадцатом нашли.
— И этой молекулы на Земле не существует?
— Ее вообще не существует нигде, кроме Титана и облаков межзвездной пыли. Ну и, конечно же, в лаборатории можно получить.
  
— И о ней никто толком ничего не знал?
— Знали очень мало и нигде ее не использовали.
— Потом в две тысячи двадцать восьмом, когда зонд принес нам бактерии с Титана, мы поняли, что в основе этих бактерий как раз лежит эта молекула?
— Да.
— Эта органическая молекула, которая спокойно себя чувствует при низких температурах?
— Да. А наш паук умер от того, что сварился изнутри, когда проглотил коптер. Это как если ты проглотишь металлический предмет, нагретый до двухсот градусов. Стрелять в него было необязательно.
— Сколько тебе надо времени, чтобы сделать полный отчет об этой особи? — спросил Мингли.
Жорж уставился на паука и замер. Секунд через тридцать молчания команда поняла, что он не думает над ответом, а просто стоит, уперев взгляд в это неземное создание. Стоит будто манекен. Потом Жорж достал из набедренной сумки рулетку и приложил ее к сочленению конечности паука.
— Жорж? — Мингли обошел биолога. — Ты в порядке?
Жорж попятился назад.
— Опять, — произнес он, — опять начинается…
— Что с тобой? — взволнованно спросил Гречкин.
— Опять эти отрезки. Соотношения отрезков… Я не понимаю!
Биолог рванул к выходу, но Мингли схватил его за торс, и они оба упали. Жорж пытался вырваться. На помощь капитану подлетели остальные. Саид сел биологу на ноги, а Юра со Стивом скрутили ему руки.
— Я не могу так, не могу, — кричал Жорж, — что-то проникает в меня! В мое сознание! Внутрь самого потаенного!
 Глава 17. Я тоже их видел 
Жорж сидел на полу, прислонившись спиной к стене шатра. Саид на всякий случай встал возле двери, чтобы биолог не попытался вновь выскочить и натворить с собой бед. Мингли и Стив находились по бокам от Жоржа, а Юра расположился на полу и, всматриваясь в его побледневшее худое лицо, произнес:
— Я тоже их видел.
Жорж поднял взгляд на Гречкина.
— Видел? — с волнением спросил биолог.
— Что значит «тоже видел»? — удивился Мингли.
— Тогда, когда ты спросил у меня про странности? — вспомнил Стив.
— Да, — начал Гречкин, — только у меня немного другая ситуация. Ты, Жорж, говорил про какие-то отрезки. Так вот, а у меня не отрезки, у меня треугольники.
— Приехали… — пробурчал Саид.
После того, как Юра рассказал команде о странных треугольниках, проникающих в его сознание, Жорж поднялся и, казалось, полностью пришел в себя. Биолог в свою очередь рассказал, что видит соотношения длин отрезков в обычных вещах. Принцип был точно такой же, как у треугольников Гречкина, — Жоржу бросался в глаза какой-то линейный объект, вырванный из общего фона, а следом еще один, и соотношения длин пары этих объектов оказывались всегда равны соотношению длин какой-нибудь другой пары объектов, которые так же бросались в глаза. Это могли быть абсолютно разные, несвязанные между собой линейные объекты: ножка стола, линия на узоре стены, сочленение паука, карандаш или рост Саида.
Остальные члены команды не замечали ничего подобного.
— Вы понимаете, что это признаки шизофрении? — сказал Стив.
— Понимаем, — ответил Жорж, — только коллективно шизофренией не заболевают, как гриппом. А ведь с Данте и Леонардо произошло похожее помешательство.
— Если это не шизофрения, — начал рассуждать Мингли, — а объективная закономерность, существующая в нашей общей реальности, а не в мозгу индивида, то нужно найти этому объяснение.
— Попытка контакта? — предположил Юра.
— Паука? — пренебрежительно сказал Жорж. — Сомневаюсь.
— Сферы? — раздался голос сзади.
Все обернулись на Саида.
— Что? — спросил археолог. — Я просто предположил.
— А почему бы и нет, — сказал Мингли. — Жорж, ты сейчас видишь эти свои отрезки?
Биолог огляделся.
— Нет.
— Юр, а ты треугольники?
— Нет.
— Попробовать создать треугольник? — предложил Саид.
— Нарисовать, — сказал Стив.
— Нет, те треугольники, которые я видел, были сделаны либо не мной, либо мной, но случайно. Если я буду рисовать, то сработает фактор моей сознательности, — ответил Гречкин.
— И как сделать случайный треугольник? — задумчиво произнес Жорж.
— Есть идея.
Гречкин опустился на пол и вынул из сумки гайки, которые остались после создания антенны. Члены команды обступили сидящего на коленях бортинженера. Юра взял три гайки в руку, потряс ими, будто собирался играть в кости, и подкинул. Упав, гайки образовали вершины треугольника. Кидал их Юра так, чтобы они разлетелись хотя бы на пару метров, но две гайки упали рядом, а вот одна откатилась подальше.
— Треугольник, — констатировал Мингли, — остроугольный.
— Иного быть не может, они же не могут упасть все в одну линию, конечно, будет треугольник, — усмехнулся Жорж.
— Что-нибудь видишь? — спросил Стив.
— Нужен транспортир, карандаш и бумага, — сказал Юра.
— Держи, — Саид протянул карандаш.
— Рулетку еще дай.
— Пожалуйста.
Стив и Жорж растягивали рулетку между гайками, а Гречкин чертил тонкие линии, соединяя вершины треугольника. Получилось достаточно точно, ведь центр гайки найти не сложно.
— Транспортир найдите.
Юра померил углы до градусов (а точнее это сделать было и невозможно) и записал их прямо на полу: 83,83,14.
— Снова равнобедренный, — сказал Гречкин, — это четвертый треугольник, который получается равнобедренным.
— В тех треугольниках углы были такие же? — спросил Саид.
— Нет.
— Если это какой-то язык, то нужны еще данные. Кидай гайки, — потребовал Саид.
— Как случайные действия могут образовывать язык? — спросил Жорж. — Да еще и действия, совершаемые тем, кто должен воспринять информацию, а не передать. Это невозможно.
— А три равнобедренных треугольника с одинаковыми углами, которые я увидел до взрыва базы, возможны? — обратился Гречкин к биологу. — А то, что тут снова равнобедренный треугольник, это совпадение? А твои отрезки?
Жорж пожал плечами.
— Все же проще поверить в шизофрению, — произнес Стив.
Юра кинул гайки. Треугольник оказался похожим на предыдущий, разве что вытянут он был в противоположную сторону. Прочертив линии и измерив углы, Гречкин записал следующее: 82,82,16.
— Я согласен, не может быть языка, который основан на случайных сигналах, — сказал Саид. — Любой язык — это конкретный набор искусственно созданных знаковых символов. Но если кто-то пытается передать нам информацию через эти углы, следовательно для кого-то это является языком.
— Так сигналы не случайные, а закономерные. У нас всегда есть два угла одинаковых, а один отличающийся. Что сейчас, что там, на базе, — заметил Юра.
— Результаты закономерные, а действия, приводящие к этим результатам, случайные, — рассуждал Мингли. — Ты случайным образом выкидываешь гайки, а приземляются они закономерно. В какой момент случайность становится не случайной? В момент полета гайки? Как это вообще возможно?
— Давайте кинем гайки в третий раз и попробуем поискать какую-нибудь связь, — предложил Саид.
После третьего измерения углов Юра сделал запись: 81,81,18.
— Три похожих вытянутых треугольника, — сказал Юра, — снова равнобедренные. Все согласны с тем, что это не может быть совпадением?
— Согласны, — ответил Стив.
— Похоже на то, — сказал Саид.
— Кинь контрольный четвертый, — попросил Мингли, — а дальше будем думать.
После четвертого броска гайки сложились в треугольник, в котором один из углов был настолько острый, что точно померить его транспортиром было сложно. Получалось то ли пять градусов, то ли шесть. Саид поставил тахеометр и отснял вершины треугольника лазером. Прибор показал углы: 87,87,6. На минуты и секунды условились внимания не обращать. Заодно археолог проверил и остальные треугольники, начерченные друг на друге. Измерительные данные, сделанные транспортиром, совпали с тахеосъемкой в пределах градуса.