Некромантия и помидоры

– Не обращайте внимания, – Хиль улыбнулась ещё шире. – Дядя… он давно просто с людьми не общался. Всё в замке сидит. Хозяйством занимается. Знаете, когда хозяйство большое, то постоянно что-то надо…
– Дров наколоть? – не удержалась Зинаида, потому что вид изуродованной доски, кстати, из дуба сделанной, баба Маня когда-то именно её дубовостью и неубиваемостью хвасталась, навевал на определенные мысли.
  
– Именно! У дяди даже прозвище такое… кр… – Хиль вдруг запнулась и посмотрела на дядю. – Красный топор!
Дядя вздрогнул и секиру выронил.
Правда как-то вдруг смазанным движением почти растворился в воздухе и успел перехватить у самой земли. Надо же. А Зинаида и не предполагала, что люди могут двигаться настолько быстро.
– Красный топор? – Рагнар перехватил племянницу на выходе из кухни.
– Дядя, ну сам подумай… не могла же я сказать, что ты – Рагнар Кровавая Секира. Это как-то… чересчур агрессивно звучит, что ли?
– Красный Топор лучше?
– Ближайшая ассоциация. И вообще, я читала, что красный здесь может быть истолкован как красивый…
Не приведите боги, узнает кто!
– И вообще всё идёт очень неплохо! Ты ей определённо нравишься.
– С чего ты взяла? – Рагнар отклонился, чтобы увидеть женщину. Домишко, который сняла племянница, был мал, но в этом имелись свои преимущества.
И охранять легче.
И видно, как женщина, остановившись перед окном, задумчиво смотрит куда-то вдаль.
– Она ведь не пытается сбежать! – радостно выдала Хиль. – Иди… поговори с ней.
– О чем?
Рагнар понятия не имел, о чём говорят с женщинами. То есть, те, к которым он порой наведывался, спускаясь в Двархем, говорили большей частью о золоте и дороговизне артефактов, блокирующих влияние его силы. Ну и в целом, не принято было с такими женщинами разговаривать.
А другие Рагнара сторонились.
И соседи тоже сторонились. Во всяком случае в тот раз, когда он решил наведаться в гости, потому что Хиль не было, а без её присутствия замок становился совершенно иным, получилось как-то совсем неловко.
– Не знаю… – Хиль и сама задумалась. – Хотя! У неё дети. Поговори о детях! Все женщины любят говорить о своих детях.
– Но…
– Или вот у неё есть маленькая оранжерея…
– Это недоразумение из палок?
– Дядя, вот если ты ей это скажешь…
– Ну да, она обидится.
– Вот… ты спроси, что она там выращивает. Ты ведь в этом разбираешься… – Хиль развернула и подтолкнула его к двери. – Давай… тебе нужно социализироваться!
– Чего?!
– Несоциализированный некромант опасен для общества!
– Знаешь, чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что эти ваши реформы образования до добра не доведут…
– Секиру оставь!
Рагнар молча засунул рукоять за пояс штанов. Оставь. Вот, придумают же… нет, с хлебом получилось не очень хорошо. Не рассчитал удар. А всё почему? Потому что тренировки подзабросил.
– У вас… интересная оранжерея, – сказал он, откашлявшись.
– Это теплица. Для помидор. Глупость, конечно…
– Почему?
– Сейчас можно купить, а я вот ковыряюсь. С помидорами и с землёй. Успокаивает, – её окутала лёгчайшая дымка силы, которая мгновенно развеялась. – Мама тоже выращивала, но у неё дар был. Знаете, когда такое вот… палку в землю воткнёшь и она растёт.
– Моя сестра была… такой, – Рагнар вовремя вспомнил, что в этом мире не знают о силе друидов. – И матушка. А я вот… пытаюсь, но как-то оно не слишком. Обычный немочник и тот расти не хочет, хотя казалось бы и подкармливаю от души, и… а он линяет! Не так давно всю чешую, зараза этакая, сбросил. И лежит голый, почти не шевелится.
– А у меня помидоры не растут. Они и прежде не спешили, но в этом году особенно. А чем подкармливаете?
Рагнар открыл было рот, чтобы сказать, что кровью, но потом подумал, что вряд ли здесь поймут и оценят.
– Да… по семейному рецепту удобрение делаю.
– Я вот пыталась и перегной, и комплексные. То опрыскиваю, то под куст… уже и рН почвы мерила, чтобы понять, может, воду подкислять надо или наоборот, раскислять…
– Зола хорошо помогает, – согласился Рагнар.
Особенно, если добавить щепотку праха кровного врага.
– Пробовала…
Сила опять выбралась.
– А ваша сестра что говорит? Если у неё получается, то…
– Она погибла.
– Извините, – женщина смутилась. – Я… не знала.
– Давно уже, – почему-то сейчас получилось сказать это вслух. Никогда не выходило, Рагнар в принципе старался не вспоминать лишний раз, а вот теперь вспомнил. И нет, боль не ушла. Скорее стала иной? Более… выносимой? – От семьи только Хиль и осталась.
– А от моей – Сашка с Алексом. И то… – она помрачнела и сила её, спящая, снова показалась, легла тёмным пологом на плечи и волосы. – Не важно. Справимся.
И произнесла это весьма уверенно.
Вот только… вместе с силой стал ощутим и запах. Такой вот лёгкий аромат нежити. Главное, очень знакомый такой аромат. Его Рагнар ощущал утром.
– А давайте за стол?! – Хиль появилась именно тогда, когда пауза стала неудобной. – Дядя, ты приглашай. Вы не думайте, дядя хороший, просто ему непривычно с живыми общаться. Он так-то затворник, из дома не вытянуть… кстати, а где ваши дети?
– Дома, – Зинаида смущённо пожала плечами.
– Я могу позвать!
– Хиль!
– Что? Им одним, наверное, грустно…
– Им вдвоём грустно никогда не бывает, – Зинаида снова посмотрела в окно. – Они очень друг к другу привязаны. Так, что порой даже я чувствую себя лишней. Хотя это глупость, конечно.
Или нежить.
А если…
Мысль Рагнару не понравилась. Очень. А вот женщина наоборот. Оказывается, это очень даже приятно, поговорить с живым человеком.
 
Часть 4. Об ужине и нежити
 
Как ни странно, ужин прошёл почти нормально. Особенно, если не обращать внимания на мелочи. На стол, который пошатывался, а когда Рагнар ненароком опирался, то и скрипел протяжно, и тогда Хиль грозно хмурила брови, а сам Рагнар смущался и поспешно убирал руки.
И это было забавно.
На старую скатерть.
Тарелки разномастные. Не менее разномастные вилки и нож, который Рагнар вытащил откуда-то из-под стола.
– Дядя!
– Что? А… извините. Я просто привык как-то вот… мясо порезать надо! – он быстро нашёл отговорку. – А здешними ножами только клятых врагов убивать.
– Почему?
– Потому что они тупые, а значит, и смерть будет долгой и мучительной, – пояснила Хиль, которая забралась на стул и села, подвернув одну ногу под зад, а вторую свесив. – Страсть к оружию – это семейное. Мой дед, говорят, был славным…
– Лесорубом, – мрачно произнёс Рагнар, убирая нож, но недалеко.
– Да, – Хиль хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Его так и прозвали. Проклятый лесоруб.
– А кто его проклял?
– Так… ведьмы, – Рагнар попытался откинуться на спинку стула, но тот тоже заскрипел, а потом и хрустнул, этак, предупредительно. – Ведьмы – ещё та погань. Наш род с ними издревле… не ладит.
Хиль кивнула.
Странная тема.
Да и соседи тоже, но почему-то уходить не хотелось совершенно. И здесь, сейчас Зинаида чувствовала себя… спокойно?
Пожалуй.
Даже дышалось будто бы легче. И домой не то, чтобы не тянуло. Нет. Она вернётся, конечно. И будет ворчать, что Алекс снова устроил беспорядок, разбросав, что носки, что бумажки, что листья или вон камушки. А тот станет оправдываться, что ничего не бросал.
Что они сами.
И Сашка, быть может, выглянет из комнаты или даже заберется в кресло, чтобы оттуда наблюдать за суетой. А потом будет вечерний чай или, вернее, тёплое молоко. И варенье.
И сказка, старая, детская, но почему-то не надоедающая.
  
И в любом другом случае Зинаида отыскала бы приличный предлог, чтобы уйти. Но теперь уходить совершенно не хотелось.
– Но это вам, наверное, не интересно, – сказала Хиль, прищурившись.
– Почему?
– Да… у вас тут ведьмы не водятся.