Некромантия и помидоры

Зинаиде виден был затылок, и пробор, и две косички, заброшенные за спину.
– Это я, – сказала она, хотя Сашка точно поняла, что это именно Зинаида. Она всегда чётко и ясно улавливала, кто идёт.
На голос Сашка повернулась.
– Как день?
Пожатие плечами. И значит, вполне даже неплохо. Было бы плохо, Сашка вовсе не вылезла бы из постели. А раз вылезла, то ничего не болит.
  
– Мне можно сесть?
Секундная пауза. И кивок.
А потом протянутая рука. Молоко? Закончилось. Чтоб… надо было не в теплицу, а в магазин идти.
– Сейчас посмотрю. Там осталось немного.
Или купить вчера сразу две бутылки. Но показалось, что не дотащит. Магазин на другом конце деревни, а ещё нужен был батон, и хлеб, и макароны, сахар с солью. А две бутылки молока – это на килограмм больше, чем одна.
Впрочем, молока осталось ровным счётом на кружку. И Зинаида с облегчением выдохнула.
А ведь Сашка редко выпивала столько. Наоборот. С каждым днём она ела всё меньше, а порой и вовсе приходилось уговаривать. И уговаривал именно Алекс. Тут же вот сама.
Сашка сидела на том же месте, на котором Зинаида её оставила. И батон почти доела, а теперь презадумчиво облизывала пальцы. И наверное, если включить свет, она бы казалась совсем обычным, разве что чрезмерно худым ребенком. Но свет Зинаида не включала.
– Будешь? Не передумала?
Кивок. И качание головой. И тонкие пальцы осторожно принимают кружку. Сашка жмурится, делая глоток.
– Завтра ещё купим. Алекс…
– Не отдавай, – голос Сашки звучал сипловато. – Нельзя.
– И не собираюсь.
Кивок. И Сашка повернулась к окну. Она не убрала штору, но слегка сдвинула в сторону.
– Там новый сосед, – пояснила Зинаида, хотя её и не спрашивали. Но сидеть и молчать было невыносимо. – Он крупный, но, кажется, спокойный. Меня в гости пригласили. Хочешь?
Сашка покачала головой.
– И мне идти не обязательно.
– Обязательно, – возразила Сашка и повернулась. На узком бледном лице её глаза казались особенно огромными. – Иди.
И прозвучало это почти приказом. Правда, Сашка словно испугалась и поспешно втянула голову в плечи, но не отвернулась. Значит, для неё это действительно важно. Хотя и странно, конечно. Раньше она особого интереса к людям не проявляла. А тут…
– Схожу, – пообещала Зинаида. – Ненадолго. Тем более неудобно так получилось. Но Алекс будет тут, и если вдруг почувствуешь, что тебе плохо, зови.
– Иди. Хорошо. Он.
Сашка чуть задумалась, пытаясь сформулировать мысль, и, задумавшись, слизала каплю молока с края чашки. Видно было, что и недолгий этот разговор сильно её утомил. А потому она лишь вздохнула и сказала:
– Он сильный. Помочь.
– Чем?
– Иди. Спать. Хотеть.
Она отставила пустую чашку, повернув ручкой к окну, а потом улеглась, прямо на ковре. И зажмурилась, когда Зинаида набросила на плечи одеяло.
То самое, любимое, с котятами.
– Ой, а вы пришли! – то ли удивилась, то ли обрадовалась соседка. Она переоделась и в коротких драных шортиках да необъятной майке, в которую могла бы завернуться, выглядела обыкновенным подростком.
И косички с вплетенными разноцветными прядками, вполне вписывались в образ.
– Извините, я… – подумалось, что зря Зинаида пришла. Приглашение это.
Из вежливости сделали. А Зинаида приняла всерьёз.
– Нет, нет, – девушка поспешно ухватила Зинаиду за руку и потянула. – Это я заубиралась, вот и время пропустила! Ужасно! Мне так неловко…
– Я могу завтра…
– Не стоит! Вы идите, – Хиль развернула Зинаиду. – Там дядя на кухне. Я сейчас на стол накрою, а вы, пожалуйста, помогите ему… он такой беспомощный иногда!
Зинаида моргнуть не успела, как оказалась на этой вот самой кухне. Она и в прежние времена не отличалась размерами, теперь и вовсе будто усохла.
Из-за Рагнара.
Он занимал почти всё свободное пространство. Обряженный в чёрную майку и широкие военного кроя штаны, беспомощный по словам Хиль мужчина стоял, задумчиво глядя на буханку хлеба. В одной руке он держал внушительного вида топор. В другой – нож, но не кухонный, а какой-то вот… театральный? Длинный, сужающийся к краю и с красным камнем в навершии рукояти. Рагнар вздохнул и одним ударом клинка пригвоздил буханку к доске. Взлетел и опустился топор, рассекая буханку пополам. Но следом, печально хрустнув, развалилась и доска.
– Чтоб… – буркнул Рагнар и, наконец, повернулся.
– Д-добрый вечер, – вежливо поздоровалась Зинаида, стараясь не думать, что огромный мужчина с топором в руке – это… это не то, на что она рассчитывала, заглядывая в гости к соседям. – Ваша племянница сказала, что вам нужна помощь… и… а зачем вы хлеб рубите?
Она прикинула, стоит ли уже звать на помощь или пока ещё можно поговорить?
И есть ли смысл звать? А то ведь племянница Рагнарова, как знать, может, она с ним заодно.
– Хиль сказала нарезать, а тут ножи тупые, – пояснил Рагнар. – И как-то вот… мне топором привычней.
– А… – Зинаида не нашлась, что ответить. – Может, давайте я? Ножи и вправду не очень, но где-то была точилка…
Ей случалось заглядывать к бабе Кате в гости. И точилка нашлась именно там, где всегда: во втором ящике от окна. Рагнар отступил к краю кухни, откуда и наблюдал за каждым движением Зинаиды. Взгляд его внимательный настороженный слегка нервировал.
– Вот так. А теперь достаньте тарелку. Да, вон, верхний ящик. А топор можете и отложить.
Идея Рагнару явно не понравилась. Он несколько минут усиленно думал, хмурился, но всё же подчинился.
– Я не уверена, что моё присутствие здесь уместно. Ваша племянница – очень непосредственная девочка…
– Это да, – он вздохнул.
– А дети порой любят ставить близких в неловкое положение. По себе знаю.
– У вас есть?
– Двое. Близнецы. Алекс и Сашка… то есть Александр и Александра.
Прозвучало опять по-идиотски. И Зинаида пояснила:
– Мой бывший муж почему-то решил, что так будет забавно. Или матушка его… а я тогда была не в состоянии что-то решать. Сперва хотела поменять, но как-то то одно, то другое… закрутилось, завертелось. А потом уже как-то и глупо, и привыкли все… называю вот по-разному.
Смотрит с интересом.
– Он умер? – уточнил Рагнар.
– Кто?
– Ваш муж.
– Нет. С чего вы взяли?
– Да… так… подумал, – он покосился на секиру. – Просто вы сказали, что бывший.
– Мы развелись. Три года тому. Но это, наверное, не интересно. Теперь вот мы здесь. И… всё сложно. И легче не становится. Что ещё нарезать?
Кухоньку наполнял аромат, определённо мясной. И пряный. И по запаху – острый, именно такой, какой Зинаида любила. Она вообще совершенно непотребным образом любила мясо, хотя женщине больше к лицу любить сладости или, на худой конец, морепродукты.
Любить омаров с королевскими креветками – это утончённо. А говядину… говядина для мужчин.
А она вот.
Зинаида сглотнула слюну и поинтересовалась:
– А чем это пахнет?
– Это? – Хиль появилась очень своевременно. – Это дядя мясо готовит. Он отлично готовит мясо! Правда, только его, но зато лучшего мяса, готова поспорить, вы не пробовали…
– Скажешь тоже, – буркнул Рагнар, кажется, смутившись. – Мясо – это так… тут вот… плита вот. На огне лучше было бы. Но Хиль сказала, что тут не принято костры раскладывать.
– Не принято, – подтвердила Зинаида. – А у вас принято?
– У дяди во дворе замка есть специальный очаг! Там быка зажарить можно. Целиком.
– Замка?!
Вот как-то не походил новый сосед на тех, у кого имелся собственный замок. И вообще, если подумать, на кой нормальному среднестатистическому гражданину замок? Что с ним делать-то? С другой стороны, на среднестатистического гражданина Рагнар тоже не походил.
  
– Ага, – Хиль подхватила тарелку. – Идёмте. Я там убрала, как могла, но вообще… дядя! Да оставь ты свою секиру! Никто не собирается нападать.
– Да я так, – Рагнар опять смутился и поглядел на секиру, волшебным образом оказавшуюся в его руке. – По привычке. На всякий случай. Вдруг хлеб порубить надо будет. Или ещё что-нибудь…