Некромантия и помидоры
Карина Демина
Некромантия и помидоры
Часть 1. О некромантии и психологии
– Дядя! Я тут такое придумала! – звонкий голос племянницы проник сквозь запертую дверь, заставив Рагнара Кровавую секиру вздрогнуть и выронить инструмент. К счастью не ту самую секиру, которая находилась именно там, где надлежало – в оружейной, но всего-навсего садовые ножницы. Но и они, кувыркнувшись, едва не вонзились в ногу. Придремавшая было лиана зашевелилась, выпустив любопытные побеги, которые ножницы обхватили и утащили в сплетение корней.
А ведь хорошие.
Из гномьей стали.
Самозатачивающиеся, с антикоррозийной обработкой и рунами усиления.
Были.
– Тебе нельзя железо, – произнёс Рагнар, попытавшись дотянуться до рукояти, но зеленые побеги зашевелились, спеша спрятать добычу поглубже. – У тебя корневая начнёт отмирать! И окрас опять поменяется!
– Пфы! – сказала лиана и печальный скрежет где-то там, в глубинах компостного ящика, намекнул, что ножницы понадобятся новые. Да и в целом вопрос с обрезкой придётся решать иным способом.
– Дядя! Опять ты тут! Ты понимаешь, что для некроманта твоя тяга к растениям противоестественна?! – строго поинтересовалась племянница и что-то черканула в своём блокнотике.
Рагнар вздохнул.
– Ты же не друид, в конце-то концов!
– Да я… просто проведать.
– Ладно, я понимаю, – великодушно махнула рукой Хильгрид и погрозила пальцем раззявленным коробочкам цветов. Те поспешно захлопнулись. – Это у тебя классический пример эмоционального замещения и компенсации!
– Чего? – осторожно поинтересовался Рагнар и на всякий случай сделал маленький шажок, который не остался незамеченным.
– И избегание имеется, – Хильгрид посмотрела поверх очков. Круглые, на посеребрённых дужках, они были нужны исключительно для солидности.
А ещё, как Рагнар подозревал, чтобы ему на нервы действовать.
Нет, племянницу он любил и вполне искренне, но…
– Но ничего! Я знаю, как решить твою проблему!
– У меня нет проблемы.
– Отрицание проблемы не означает её отсутствия.
– А когда у тебя каникулы заканчиваются? – поинтересовался Рагнар осторожно.
– Надеешься избавиться? – и карандашик вновь царапнул страницу.
– Нет, что ты, дорогая… я тебе всегда рад! Я… просто немного отвык, – Рагнар сунул руку в карман рабочего халата. – Конфетку хочешь?
– Дядя. Мне уже семнадцать. Я не ем конфеты!
– Зря, – Рагнар развернул фантик и сунул за щёку. – Они вкусные и сладкие.
Хильгрид лишь покачала головой и, черканув что-то в блокнонике, убрала-таки его за спину.
– Дядя… – начала она осторожно и так вот подозрительно мягко.
– На каникулы к Хродвигу не пущу, – на всякий случай предупредил Рагнар, надеясь, что прозвучало это в должной мере грозно. Враги бы точно пришли в трепет. Но врагов давно не осталось, уже лет семнадцать как. С того проклятого дня, о котором Рагнар запрещал себе думать.
На границах была тишина и спокойствие.
Соседи вели себя на диво прилично, не позволяя и враждебной мысли, не говоря о большем.
– Я сама не поеду. Он зануда, – племянница скорчила гримаску. – И эти его представления… совершенно домостроевские. Заявил, представляешь, что его жена будет сидеть в замке…
– Пусть сначала покажет мне этот замок… – Рагнар ощутил острое раздражение, которое ощущал всякий раз, когда речь заходила о будущем Хильгрид.
Нет, он понимал, что рано или поздно, но она найдёт себе мужа.
Уедет.
Не на учёбу, которую он как-то ещё терпел, но совсем. В свою собственную жизнь. Стоило подумать, и сила выплеснулась. К счастью на лужайку с кровохлёбом, который на этакую внеплановую подкормку ответил бурным ростом. Прах, покрывавший землю тонким слоем, вскипел, выпуская тончайшие стебелёчки. Сероватые, с характерным стальным отливом, на вид те были хрупки, но Рагнар знал, что каждый из них способен пробить доспех.
Но вот не сейчас же!
Ему после прошлой подкормки полагалось впасть в спячку. А теперь и сам вытянется, и древесина будет хрупкой, а значит, и трещины появятся, и разломы. Там и до гнили рукой подать.
– Дядя! Я не о том, – Хильгрид протянула руку и плеснула каплю своей силы. И на стебелёчках тотчас вспухли чёрные капли бутонов. Рагнар выдохнул. Глядишь, и обойдётся. Процветёт неурочно, тогда и заляжет, пусть не по плану, но зато без линьки и перероста. – Я вообще не хочу замуж. В ближайшие лет десять точно. Я пребываю в начале своего жизненного пути и надеюсь строить своё будущее с позиции осознанности. Ясно?
Рагнар кивнул.
Так, на всякий случай.
– И уж точно не мечтаю о каком-то там захудалом замке на краю мира. Зачем, когда перед нами открыто множество дорог? Раньше я этого не понимала…
Не стоило её отпускать.
Но…
Ему ведь твердили, что талант.
Способности.
Способности у Хильгрид и вправду есть. Вон как травы ластятся, и лиана вывалилась, потянулась, распушив зеленые чешуйки, подставила толстый побег под пальцы. А у ног уже стелется белёсая позёмка.
Почти вызрела, стало быть.
К вечеру над паутинкой повиснут полупрозрачные кожистые шары с семечком внутри. Надо будет отправить умертвия, чтоб собрали.
– …только теперь я начинаю осознавать, как…
Красивая она.
Прям в сестру вся. Та тоже была хрупкая, что тростиночка, но несгибаемой воли. А вот светлый волос – в отца. О нём думать не стоило, потому что сила снова стала закипать.
– …и поэтому мне крайне важно… дядя, ты опять меня не слушаешь? – брови сдвинулись над переносицей.
– Слушаю, – поспешно соврал Рагнар. – Очень внимательно слушаю.
– А врать ты не умеешь, – Хильгрид опять что-то черканула в блокнотике. – В общем так. Собирайся. Мы едем в отпуск.
– В отпуск? – этого он не был готов услышать.
– В отпуск, – подтвердила племянница.
– Зачем?
– Затем, что когда ты последний раз покидал замок?
– Ну… – Рагнар задумался.
– Я тебе подскажу. В начале лета, когда за мной выезжал. Ты же не способен доверить мою безопасность кому-то.
– Ну…
– А до этого – зимой, когда забирал на каникулы. И перед этим – когда отвозил в Университет.
– И что?
– Дядя… в замке не осталось живых людей. Тебя это не смущает?
– Не особо, – он пожал плечами. – Извини. Если тебе плохо, я найму кого-нибудь…
– Дело не в этом, дядя. Я выросла в окружении мертвецов, так что нет, не смущает. Не это.
– А что?
– Дело в том, что ты прячешься. От мира, от людей. Закрылся в подвале. Разговариваешь с растениями…
– Кому от этого плохо?
– Пока – никому, кроме тебя.
– Мне хорошо!
– И поэтому ты орёшь на меня? – она чуть склонила голову, и вновь показалось, что не Хильгрид смотрит, а Ясинка, сестрица.
– Я… извини.
– Не извиню. Иди, собирай вещи. Портал построят. Я договорилась! И секиру оставь! В том мире безопасно…
– Но…
– Я уезжаю. В отпуск. И ты можешь последовать за мной, а можешь отпустить. Говорю же, там безопасно…
Не хватало!
Любая безопасность – не более чем иллюзия. И если в треклятом университете хотя бы имелись и стены, и охрана, и защитные артефакты, то в какой-то там мирок…
– Но как понимаю, ты едешь со мной? – уточнила Хильгрид, снова что-то черканув.
Рагнар вздохнул.
И снова вздохнул.
И вынужден был кивнуть.
– Отлично! Только, дядя, пожалуйста, с собой лишь самое необходимое…
Не было печали.
– И вот что с ней делать? – поинтересовался Рагнар, когда племянница ускакала. Но умертвие, сосредоточенно перебиравшее одеревеневшие чешуйки железняка, на вопрос не ответило.
Умертвия в принципе к беседе не расположены.
– А может, и вправду? – мысль показалась неожиданной. – Если так-то… нет, я особо по людям не скучаю. Чего по ним скучать. Но иногда здесь пустовато.
Пальцы умертвия двигались, собирая отлинявшую чешую, чтобы переложить в коробку на дозревание. И вот говори им, не говори…