Рассвет боли (ЛП)

Рис стонал, теряясь в ощущениях. Вэс снова нагнул его к дивану, приказывая держаться, когда его руки соскользнули. Когда Рис восстановил хватку, Вэс принялся трахать его ещё сильнее. Не существовало ничего, кроме ощущения, как его член проникает глубоко в это совершенное тело, как его пальцы сжимают эти мощные бёдра, как двигаются его собственные бёдра. И, Боже, звуки их стонов, шлепки их тел.
  
Рис дрожал, напрягаясь, пытаясь сдержаться, но когда Вэс прорычал «Кончай» и вбился так глубоко, Рис вскрикнул и излился жёсткими, изнурительными толчками. Внезапное сжатие члена Вэса довело его до предела. Вэс закричал, когда его сокрушил оргазм, когда его бёдра яростно задвигались, а член изливался в бьющееся в конвульсиях тело Риса. Они выматывали друг друга до полного изнеможения: без мыслей, без беспокойства, без всего, кроме удовольствия, которое они дарили друг другу.
Они оба пребывали в раздрае. Диван был перепачкан. Они оба расслабились и дрожали, когда Вэс заключил Риса в объятия. Проведя рукой по мокрой от пота спине Риса, Вэс почувствовал, что тот дрожит, и спросил:
— Ты в порядке?
Это ощущалось просто охеренно, но было немного грубым, немного необузданным. Рис крепче прижал Вэса к себе и уткнулся лицом в изгиб его шеи, вжимаясь в восхитительную, слегка болезненную ранку от укуса.
— Рис? Ты в порядке?
— Да. Я просто … Я не могу думать.
Вэс упивался удовольствием обнимать Риса, успокаивать, пока он приходил в себя после такой глубинной разрядки. Затем Вэс повёл его по коридору и через спальню в душ. Там, под блаженным дождём тёплой воды, Вэс в полной мере воспользовался тем, что Рис расслабился. Он наслаждался каждой секундой: водил мыльными руками по телу Риса, проверяя его состояние, исследуя его с такой нежностью. Ему нравилось, что Рис приветствовал это, что он вздыхал от удовольствия, когда Вэс заботился о нём.
А позже, когда они готовили жаркое на ужин, оба чувствовали себя комфортно в своих спортивных штанах и футболках, Вэсу это понравилось не меньше. Боже, Рис был таким забавным, он читал все этикетки и вслух удивлялся вещам вроде того, как готовится соевый соус. Затем он гуглил что-то на своём телефоне, который он поставил заряжаться рядом с тостером. (Почему Вэсу это так понравилось?)
Один раз, показав Вэсу фотографию рисовых полей, он спросил: «Тебе не скучно это слушать?»
«Нет. Чёрт возьми, нет».
И когда они, наконец, забрались в постель, когда ставни закрылись на весь день, Вэс уже снова был возбуждён, снова хотел Риса и задавался вопросом: «Что, чёрт возьми, этот прекрасный мужчина делает со мной?»
Глава 21
Обычно Рису было некомфортно находиться в аббатстве, но сегодня вечером он отлично проводил время. Разница, вероятно, заключалась в том, что обычно пребывание в аббатстве означало какие-то неприятности. Сегодня это означало фахитас и маргариту, и он был руками и ногами за такое.
Учитывая, что до появления Миры и Клэр такого никогда не случалось, Рис был уверен, что знает, кого благодарить. Но он должен был поблагодарить Кира за отгул на ночь. Ну, половину ночи, учитывая, что они четыре часа тренировались в Бункере. Кир приостановил уличную работу до тех пор, пока они не получат хоть какое-то представление о том, с чем столкнулись.
Так что, да, в некотором смысле Рис сейчас был в аббатстве из-за неприятностей, но это вовсе не ощущалось так, пока он работал на кухонном острове с Клэр и Ноксом, готовя пико де галло, пока Кир занимался напитками, а Мира и Вэс раскатывали тесто для тортильи. Хотя по сути дело не в занятиях. Настоящим отличием был (на удивление домашний) мужчина на другом конце островка. Он… заземлял Риса. Рис не был уверен, как и почему, но что-то в Вэсе смягчало его привычную неугомонную энергию, ровно настолько, чтобы Рис почувствовал, что его ноги твёрдо стоят на земле.
Секс всегда оказывал на него такое воздействие, но эффект никогда не длился так долго. Но с другой стороны, секс с Вэсом был совершенно другим опытом. Он доверял Вэсу в такой манере, которая позволяла ему расслабиться. Боже, с Вэсом он кончал так чертовски сильно, чувствовал это намного глубже, как будто… в его сердце.
И дело не только в сексе.
Дело и в возможности просто быть с Вэсом. Например, как сейчас. Несмотря на то, что Вэс работал на другом конце островка, чертовски сексуальный в своих джинсах и повседневной ржаво-красной рубашке на пуговицах, рукава которой были закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья, Рис чувствовал, что они вместе. И, да, Вэс поднял взгляд от тортильи, которую раскатывал. Его карие глаза встретились с глазами Риса, и лёгкая улыбка тронула его губы. Бл*дь, он такой красивый.
И, очевидно, перфекционист, потому что тортилья была такой круглой и гладкой, что почти не походила на домашнюю. Рис не единственный, кто это заметил. Мира, работавшая рядом с Вэсом, искоса глянула на него.
— Как ты это делаешь? — спросила она, и в её голосе слышалось лёгкое раздражение.
Её тортилья формой отдалённо напоминала штат Техас. У неё также были следы муки на носу (и, как ни странно, на левом локте), чего не было у Вэса. Вэс был чертовски аккуратным. Настолько аккуратным, что Рис спросил его за завтраком, не беспокоит ли его то, что вещи Риса (например, мотоциклетный шлем и зарядка для телефона) валяются повсюду.
«Нет, мне это нравится, — ответил Вэс. — Почти так же сильно, как мне нравится эта голубая кофта на тебе».
«Это всего лишь Хенли», — ответил Рис, хотя и был доволен.
«Смотрится охрененно горячо», — Вэс потрогал пуговицы на вороте, просунув руку внутрь и заставив член Риса подпрыгнуть.
Но Рису нужно было что-то сказать. «Ты повесил мою куртку вчера вечером».
«Потому что я хотел, чтобы ты увидел, что ей здесь самое место».
При этом воспоминании у Риса потеплело на душе, и он с интересом наблюдал, как Вэс окидывает повторным взглядом то, что в творческой интерпретации Миры считалось кругом. Казалось, он почувствовал опасность в её вопросе, потому что нервно ответил:
— Эм…
Однако Рису не довелось услышать, как Вэс выпутался из этой передряги, потому что Клэр прервала нарезку помидоров, чтобы посмотреть, как он справляется с кинзой.
— Побольше стеблей, — велела она.
— О, — Рис изменил манеру ощипывания веточек кинзы, добавив больше стеблей к листьям. — Вот так?
— Больше.
— Ну, я доверяю тебе, Клэр, но мне не совсем комфортно.
Слегка наклонив голову, она улыбнулась ему. Она была такой чертовски милой. Рису нравилось видеть её и Нокса вместе, они были так странно совершенны, каждый из них становился более… ну, более самим собой, если в этом есть смысл. И чувствовал себя более комфортно. Клэр с её улыбкой, застенчивыми шутками и сотней увлечений (что Рис полностью мог понять). Нокс с его непринуждёнными движениями и редким смехом (которого Рис никогда не слышал до Клэр).
Сейчас Ноксу определённо было не до смеха. По другую сторону от Клэр он вытирал слезящиеся глаза о своё огромное плечо.
Для Риса очень много значило, что Нокс и Клэр оба не возражали против того, чтобы она работала с ним вдвоём. Тот факт, что ей было комфортно, когда он расположился у её локтя. Тот факт, что Нокс не беспокоился по этому поводу, хотя их связь была ещё довольно новой. Тот факт, что они оба понимали Риса достаточно хорошо, чтобы позволить ему держаться чуть в стороне от группы.
— Грустить — это нормально, приятель, — сказал ему Рис.
— Пошёл ты, Рис. Почему бы тебе не заняться луком?
  
— Я занимаюсь кинзой.
— Не этот стебель, — сказала Клэр, перекладывая мелко нарезанные помидоры в большую стеклянную миску. — Слишком стебельковый.
— Слишком стебельковый, — эхом повторил Рис, убирая угодивший в немилость стебель.
Она указала на его кучу отходов.
— Но этот вполне подойдёт.
Рис раздосадованно вздохнул и запрокинул голову назад.