Рассвет боли (ЛП)

Сайрен отпила глоток своего Космо, а затем спросила:
— И почему же это?
Рис почувствовал, как вспыхнуло его лицо.
— Он мне просто не нравится. И я ему не нравлюсь.
— О?
— Я могу сказать, что он считает меня идиотом. И он… — чёрт, зачем он во всём этом признаётся? Он добавил, пытаясь закрыть тему: — Он не в моём вкусе, вот и всё.
— Хм, — Сайрен снова отхлебнула.
  
Рис повертел в руках ножку своего бокала.
— Не обращай внимания на всё это. У тебя ведь скоро день рождения?
— Неуклюжая смена темы, друг мой, но я допущу это…
— Не без того, чтобы не подколоть меня.
Сайрен рассмеялась в ответ.
— …и да, скоро. Моя мама хочет устроить большой праздник.
Рис уловил намёк.
— А ты этого хочешь?
— Кого это волнует? У меня уже было сто дней рождения. В чём смысл? В этом? — она неопределённо махнула рукой. — Во всём этом, на самом деле.
Риса насторожил её мрачный тон.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве это не бессмысленно? Эти вечеринки? Всё это хвастовство? Я знаю, что, возможно, это звучит глупо в моих устах, но… Я чувствую, что что-то во мне просыпается. Как будто всё выглядит по-другому. Наверное, это бред какой-то.
— Для меня не бред.
Она наклонилась к нему, язык её тела внезапно стал напряжённым, и Рис постарался не отреагировать на её внезапную близость.
Она сказала:
— Есть вещи поважнее. И вот ещё что, пока у нас ещё есть время: Лизетта не была замечена покидающей Резиденцию, ни на одной из камер, что означает, что она не выходила через дверь. Должно быть, она выпрыгнула из окна.
— Хм.
Рис всё ещё переваривал эту информацию и анализировал её последствия, когда почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной. Он резко обернулся и увидел ужасно фальшивую улыбку Амарады, очутившуюся слишком близко к нему.
— О, Рисорвиан, у тебя, должно быть, глаза на затылке.
— Мама, этот был моим, — захныкала Сайрен. Рис узнал этот тон. Он слышал его от Сайрен и раньше, но не сегодня, не сейчас. Это шоу для её матери. Потому что она пыталась спасти его.
Но Риса не нужно было спасать.
Он повернулся к Амараде лицом. Её кроваво-красные губы растянулись в улыбке, голова слегка наклонилась, взгляд был пристальным, почти хищным. Этот взгляд Амарада, вероятно, оттачивала веками.
Иногда Рис думал, что вампиры не должны жить так долго.
— Кандари, — поприветствовал он её, используя термин Эпоса Калли, обозначающий королеву. Лучше слово, чем жест. Он не собирался кланяться ей.
Когда Амарада подошла на расстояние вытянутой руки, Рис поборол инстинктивное желание оттолкнуть её. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что её глаза вспыхнули жестоким восторгом.
— Ты само совершенство, — промурлыкала она, придвигаясь ещё ближе и, положив пальцы с острыми красными ноготками ему на грудь, легонько постукивала ими. — Ты очень, очень красивый.
Прежде чем Рис успел сообразить, как увернуться от этой пули с платиновым блондом и красными ногтями, он уловил исходящий от неё мускусный аромат… и его тело отреагировало на него прежде, чем разум успел сообразить.
Глава 7
Когда Вэс согласился провести ночь с Тишью, он должен был знать, что всё покатится по наклонной, просто потому, что так обычно и происходит. Это было следствием любого отклонения от прямого и узкого пути. Ему некого винить, кроме самого себя. Он начал это своей охотой на демонов, которая привлекла внимание Кира.
Но в нынешнем затруднительном положении Вэса не было вины Кира. Просто по дерьмовому велению судьбы в ту самую ночь, которую Вэс согласился провести с Тишью, они оказались втянуты в бардак Амарады. Если бы Вэс ничего этого не затеял, он бы не оказался в таком положении, когда на него свалилась бы вся эта дерьмовая удача.
И настоящей проблемой, конечно, были условия этого дерьмового задания. Даже в этом был виноват Вэс. Потому что он обманывал себя.
Правда ударила его по лицу прошлой ночью, когда он наблюдал за спаррингом Риса с Талией в Бункере. И за сегодняшний вечер она ударила его по лицу ещё дюжину раз.
Вэс до сих пор не понимал, почему он так реагировал на Риса. Этот мужчина был не в его вкусе, он ему совершенно не подходил. Слишком обаятельный. Слишком добродушный. Слишком, бл*дь, энергичный.
Но становилось всё труднее и труднее отрицать, что, когда Рис был рядом, Вэс не мог сосредоточиться ни на чём другом.
Решив, что лучше осмотреть комнату по отдельности, они даже не пришли вместе. Большую часть вечера Вэсу удавалось только краем глаза наблюдать за Рисом. Ему удалось выполнить все ожидаемые действия. Вэс уже не в первый раз плавал в таких водах, симулируя каждое слово и жест.
Затем Рис потанцевал с Наследницей, и тщательно культивируемая незаинтересованность Вэса полетела ко всем чертям. Господи, Рис умел двигаться. Это не должно было удивлять, особенно после того, как он понаблюдал за спаррингом. Но Вэс не был готов к тому, как вскипела его кровь, приливая к паху, к тому, как болезненно обнажились его клыки.
Да. Он был возбуждён.
Всё это испарилось, когда Вэс увидел, как Амарада припёрла Риса у бара. У Риса было нейтральное выражение лица, казалось, он прекрасно справлялся с этим… пока Амарада не положила пальцы ему на грудь.
Рис замер. Затем он задрожал так сильно, что это было видно аж с другого конца помещения. Это продолжалось всего секунду. Если бы Вэс не наблюдал так внимательно, он бы этого не заметил. Возможно, он даже не заметил бы паники на лице Риса и резкости, с которой тот отодвинулся от Амарады. Возможно, он даже не заметил бы, как Рис исчез, призраком перенёсшись из комнаты.
Вэс начал действовать прежде, чем успел подумать. Он забыл извиниться перед женщиной в зелёном шёлковом платье, которая рассказывала ему о предстоящей художественной выставке в особняке лорда Тайсана. Её рука, вероятно, всё ещё повисла в воздухе там, где секунду назад находилась его рука. Вэс не перенёсся призраком, потому что не смог бы сделать это с таким мастерством, как у Риса. Рис ни с кем не столкнулся, его даже не заметили. Вэс точно сшиб бы кого-нибудь на задницу. Но он всё равно успел выскочить в коридор достаточно быстро, чтобы увидеть, как захлопнулась дверь уборной.
Когда Вэс вошёл в уборную, вполне ожидаемо шикарную, с полированными стальными дверцами кабинок, хорошим освещением и дорогими туалетными принадлежностями в корзинках между раковинами, он не знал, чего ожидать. Он даже не был до конца уверен, что Рис направился именно сюда.
А потом он был уверен.
И, возможно, ему следовало уйти.
Вместо этого он запер дверь уборной, чего Рис не успел сделать в спешке. Желудок Риса к этому времени уже должен был опустеть, но его ещё долго тошнило. Когда в унитазе спустили воду и Рис открыл дверь кабинки, сразу стало очевидно, что он не заметил, как вошёл Вэс.
— Ай бл*дь, — пробормотал Рис и подошёл к мраморной раковине. Не глядя в зеркало, он вымыл руки, попил немного воды, затем четыре раза прополоскал рот, прежде чем выпить ещё воды.
— Чего ты хочешь? — осторожно спросил Рис, прислонившись спиной к красно-золотым обоям. Его голубые глаза выглядели темнее, чем Вэс их помнил. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что зрачки Риса расширены. На шее у него заметно бился пульс.
— Что случилось? — спросил Вэс.
Рис скрестил руки на груди, отчего влажная от пота белая рубашка натянулась на мускулистых плечах.
— Наверное, слишком много выпил.
— Ты почти ни к чему не притронулся за весь вечер.
— Откуда тебе знать?
Вэс не хотел отвечать на этот вопрос, да это и не имело значения, не сейчас.
  
— Ты в порядке?
— Всё нормально.
Рис не выглядел нормально, только не с такими расширенными зрачками. Только не с блестящей от пота кожей и не с тем, как он дрожал. Автоматически, не задумываясь, Вэс начал пересекать уборную, но остановился, когда губы Риса предостерегающе изогнулись, обнажив удлинившиеся клыки.