Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)

Рузанов фыркает, его глаза вспыхивают гневом. Хотя, конечно, он умеет держать лицо и не выдавать истинных чувств.
— Если хочешь, чтобы она перед тобой за мегеру извинилась, то она сделает это прямо сейчас, — не глядя на свою любовницу, Рузанов щёлкает пальцами, призывая её, как зверушку.
— Вы свои извинения оба можете засунуть сами знаете куда, мне это неинтересно, — стою на своём.
  
— Тогда зачем ты здесь?
— Чтобы вам больше не нужно было прятаться. Я с детьми буду жить своей жизнью, а ты с любовницей — своей. Договорились? — протягиваю мужу руку.
— Издеваешься, — его губы растягиваются в злой улыбке. — Лера, иди-ка сюда, — приказывает он застывшей в одной позе девушке, не отрывая от меня взгляда. — Извинись перед моей женой, а потом объясни, какие у нас с тобой, в кавычках, отношения. Бегом!
И та, немного повременив, видимо, от страха, мелкими шажочками идёт в нашу сторону.
— Я… — меня буквально сшибает с ног сладкий запах её духов. — Женщина… — блеет она. — Жена Вадима, извините меня, пожалуйста, за мегеру, я болтнула лишнего…
 Глава 12. 
Меня так и подмывает ответить ей что-нибудь грубое. Припомнить, как она внаглую соблазняла женатого мужчину, отца двоих детей.
Но решаю не опускаться до их уровня и просто бросаю на своего мужа взгляд, в котором он без труда может прочитать моё отношение к данной ситуации и, что немаловажно, к его любовнице.
— У нас, правда, ничего пока не было, — она пожимает острыми плечами, отчего круглая грудь выпячивается вперёд.
Я вообще за короткое взаимодействие с этой барышней заметила у неё особенность — при каждом движении что-нибудь да выпячивать.
У меня нет привычки судить и уж тем более обсуждать других женщин в негативном ключе, но тут…
Как я могу молчать, когда мой муж вслух мечтал о минете... от неё?!
— Пока? — из меня вырывается смешок, недобрый такой, уничижительный. — А что же вы тогда, бедные мои, тратите драгоценное время на сотрясние воздуха? — бросаю взгляд на Рузанова, который тоже, кажется, далеко не в восторге от косноязычной болтовни своей… Леры.
— Кать, — он подходит ближе. — Надеюсь, ты услышала главное, и теперь у тебя есть ответ на самый важный вопрос. Мы с ней, — он кивает в её сторону, даже не глядя на бедняжку, что в момент нацепила на себя грустную гримасу, — не любовники.
— Пока, — открыто язвлю.
— Да, блядь, — он пробегает рукой по волосам, видно, что раздражён не на шутку. Желваки ходуном, кадык дёргается. — Зачем ты всё переворачиваешь? Дело в том, что тебе не хочется на самом деле узнать правду, и вместо конструктивного разговора ты хочешь создать скандал на пустом месте? Я тебя правильно понимаю?
Лера, стоящая где-то сбоку, кажется, только что перестала дышать. Догадываюсь, что своего любовника в таком расположении духа она ещё не видела никогда.
Ведь быть любовниками — это далеко не то же самое, что быть супругами. Это жена знает мужа во всех его, с позволения сказать, ипостасях. Счастливым, злым, уязвлённым и на коне…
И, оказавшись на том самом коне, с успехом в кармане, мужчины чаще всего и заглядываются на вот таких вот Лер, у которых не то что в головах — даже в глазах пустота.
Она даже не понимает, что любая нормальная женщина на её месте должна была провалиться сквозь землю от стыда.
— Хочешь поговорить конструктивно? — я не просто бросаю ему эти слова с вызовом. Я вся горю от ярости, кончики пальцев аж подрагивают от напряжения.
— Естественно, — как само собой разумеющееся произносит муж.
— Хорошо. Спроси меня, что я тут делаю, Рузанов. Давай-давай, — подначиваю его жестом.
Он хмурится и нехотя выдаёт:
— Что ты здесь делаешь? — ещё и бровь вскидывает, гад, показывая мне, что я занимаюсь ерундой.
— Я слежу за тобой. Оставила Любу с няней и рванула с пузом наперевес следить за своим мужем, — на мои слова Рузанов реагирует как бык на красную тряпку, того гляди пар из ноздрей и ушей пойдёт. — А ведь я не знала, что увижу. Даже думала, что занимаюсь ерундой. Вот честно. Ну ведь не может быть так, чтобы мне два раза подряд так крупно повезло с разоблачением собственного мужа. И только посмотри на нас! — обрисовываю кабинет мужа жестом. — При первой же попытке докопаться до истины я застала тебя с этой… Лерой. Вот тебе весь конструктив, Вадим. Мне что-то ещё добавить или достаточно?
Эта короткая тирада выжимает из меня последние силы. Я стою на дрожащих от избытка эмоций ногах и понимаю, что хочу только одного: как можно скорее отсюда убраться, чтобы никого из этих двоих не видеть.
— Вот это у вас страсти, — бурчит любовница Рузанова. — Нельзя так мужиков пилить, а то потом грех удивляться, что они…
Мы с Вадимом оба поворачиваемся к ней, и Лера тушуется, буквально проглатывая невысказанные слова.
— Чего замолчала? Продолжай, — бросаю ей. — А то они, те самые мужики, что?
Краем глаза вижу, как Рузанов хрустит зубами от злости — ему невыгодно, чтобы его любовница бесконтрольно трепала языком.
— …ищут себе тихую, ласковую женщину, которая вместо того, чтобы делать мозги, приголубит, выслушает. И всего-то!
— Дай угадаю: ты именно такая, да?
— Ну, вообще-то да, — она кокетливо поправляет волосы и, не стесняясь, при мне же строит глазки моему мужу. — Я с юности поняла премудрости женского поведения.
— Так, всё, пошла на хрен отсюда, — наконец-то не выдерживает Рузанов и, схватив свою барышню за плечо, выволакивает её из кабинета.
Та, спотыкаясь на огромных шпильках, хлопает большими кукольными глазами и хватает воздух таким же большим ртом с пухлыми губами.
— Что я такого ска…
На этом месте Рузанов захлопывает дверь, ругается матом себе под нос и стискивает кулаки. Ощущение такое, что он вот-вот начнёт колотить этими самыми кулаками по стенам.
— Довольна? — бросает мне Вадим.
— Я не просила тебя выгонять свою любовницу. Она могла дальше делиться с нами премудростями.
— Какие, в жопу, премудрости, Катя? — он трёт лоб. — Я про твой концерт. Про фантазии. Про выдуманную любовницу, ну и вишенка на торте — долбаную слежку. Как ты додумалась за мной следить? — искренне спрашивает он.
На этом моменте я понимаю, насколько мы с ним разные. И какая огромная между нами пропасть.
Выходит, в своей голове он разрешил себе изменять и не считает это таким же большим грехом, как, например, слежку за изменяющим мужем.
— Катя, ответь, я с тобой разговариваю.
— Где ты её подцепил?
— Что? — он мотает головой, не понимая.
— Леру. Премудрую. Где подцепил? — теперь, когда смысл этого вопроса до него доходит, лицо Рузанова вытягивается. На подсознательном уровне я понимаю, что задела взрывоопасную тему.
И сердце вдруг так больно-больно ударилось о ребра.
— Это неважно. Я только что при тебе её вышвырнул. Из своего кабинета и из своей жизни.
— Ты так и не ответил на мой вопрос!
— И не отвечу, — раздражённо передёргивает плечами он. — Её больше не существует в нашей жизни. Разве ты не этого хотела?
 Глава 13. 
— Я? — мне хочется рассмеяться истерическим, надрывным смехом, что уже клокочет в груди.
— Да, ты, — отчеканивает зло.
Вадим тоже на взводе. Поднеси спичку — и рванёт. И ничего, вот пусть рванет, а я молчать не буду все равно!
— То есть ты её сейчас вышвырнул ради меня? — каждое слово даётся мне с трудом, но я всё-таки задаю этот вопрос.
Важный вопрос, постановка которого неслучайна. Его ответ ничего не изменит, но какой-то части меня очень хочется, чтобы он избавился от своей любовницы по собственной воле.
  
— Судя по твоему голосу, я опять что-то сделал не так, — он впивается в меня мрачным, тяжёлым взглядом. — Да, блядь, — растягивает Рузанов и трёт ладонью подбородок. — Ради кого ещё я должен был это сделать?
— Не знаю, — меня всю трясёт. — Например, ты мог понять, что для отца двоих детей это неприемлемое поведение…