Коллекционер душ. Книга 4 (СИ)

Дергаю за ручку, но дверь не поддается. Значит кто-то закрылся на задвижку изнутри. Машка? Вполне может быть. Я оставлял ей ключи от дома, когда навещал в больнице на прошлой неделе. Нажимаю на звонок.
С той стороны доносятся шаги. Щелкает выключатель света. Открывается вторая старая дверь. Свет в глазке исчезает, затем защелка сдвигается с места.
— Привет, полуночник, — со взрывом на макаронной фабрике на голове осматривает меня сестра с головы до ног и щурится.
— Привет, — серьезно отвечаю я и прохожу внутрь.
Осматриваю коридор. Чужой обуви нет. Значит этого Вадима тоже. Это уже хорошо.
— Не думала сообщить мне о том, что уезжаешь из больницы, — оборачиваюсь к ней и по-отцовски скрещиваю руки на груди.
Не могу ничего поделать с эмоциями. С одной стороны, нужно радоваться, что она дома. Но с другой, я так переживал и злился на нее, что не могу вот так просто взять и забыть обо всем. Уйти из больницы и не сообщить об этом было эгоистично. Эгоистично и глупо.
— Я выздоровела, — отвечает Машка. — Серьезно. Зачем оставаться в больнице, если я совершенно здорова?
— А предупредить меня?
— Я предупредила. Ты не читал записку.
— Что? — мои брови медленно ползут вверх.
— Когда я выписалась, то сразу заехала домой. Переоделась и оставила вещи. А еще написала записку. Она до сих пор на столе.
От неловкости я чешу за ухом. Похоже собственная сестра меня переиграла. Как раз она сделала все как надо. И домой вернулась и записку оставила. Это я повел себя как ребенок. Разозлился, даже не разобравшись в чем дело. Ну хотя бы сейчас поведу себя как взрослый.
— Прости.
— Ничего, — она улыбается и обнимает меня.
Мы перекинулись еще парой фраз и я, наконец, смог занести вещи.
— Мне завтра рано вставать… — я прохожу на кухню и замолкаю.
Под потолком летают шарики, на стене висит надпись «с днем рождения!». На столе стоит сметанный торт. В нем горят две свечки. Один и один. Я оборачиваюсь.
— С днем рождения, братик, — улыбается Машка и снова обнимает меня.
Это не передаваемые эмоции. В прошлой жизни, до того, пока я не встретил Настю, никто и никогда не устраивал для меня таких сюрпризов. А это чертовски приятно. Учитывая то, что по нынешним меркам шарики и торт для безработной девушки — дорогое удовольствие. Похоже, она усердно экономила те деньги, которые я оставил ей на прошлой неделе.
— Спасибо…
Я хочу добавить «сестренка», но звук смывающейся воды из туалета прерывает меня. Вслед за ним в прихожей появляется фигура подростка с голым торсом.
— Я поставил свои ботинки на батарею, а то до утра не высохнут, — кричит он, подходит к нам и шлепает мою сестру по заднице. — Ну? Как тебе сюрприз, шнырь?
Шнырь? Я глубоко вдыхаю, пытаясь контролировать свои эмоции.
  
Глава 3. С днем рождения!
 
— Как дела, сопляк? — хахаль моей сестры улыбнулся, потрепал меня по волосам и прошел к столу. — Вы не против, если я не буду дожидаться, пока вы закончите сюсюкаться?
Он отыскал нож и принялся вертеть торт, чтобы отрезать от него кусок. Кусок от моего торта.
— Костя, — сестра крепко сжала мою руку. — Сейчас я разберусь.
Если честно, я в таком недоумении от наглости аристократа, что даже сдвинуться с места не могу. Дать бы ему по морде, чтобы знал свое место. Только вот этот кабелина так вымахал, что, если даже я дотянусь до его лица, то удар получится отвратительный. Проклятье! Сколько таких дней рождений еще нужно пережить, чтобы не терпеть больше ни одной подобной выходки?
— Вадим, сперва Костя должен загадать желание, — она вырвала у него нож из рук и убрала в сторону. — Потом все остальное.
— Дурацкая традиция!
Вадим махнул рукой и уселся на мое место в углу кухни. На. Мое. Место.
— Все равно эти желания никогда не сбываются, — бросил вдогонку он.
Так. Ну сам напросился. Если не могу бить физически, значит буду морально. Этого уникума надо выпроводить отсюда и желательно сделать это так, чтобы желание приходить отпало у него раз и навсегда.
 
— Костя, — Машка позвала меня ближе. — Иди. Задуй свечки.
Я медленно подошел к столу, не спуская глаз с Вадима. Кажется, он чувствовал это и поэтому предпочитал смотреть куда угодно, только не на меня.
— Хочу, чтобы… — начал я.
— Про себя, — улыбнулась сестра. — А то не сбудется.
— Сбудется, — ухмыльнулся я в ответ и продолжил: — Хочу, чтобы всякие педики, типа, Вадима больше не сверкали своим костлявым телом в моем доме.
Я успел задуть свечу, прежде чем до аристократа дошла суть моего желания.
— Ты че сказал, сопляк? — он вскочил с места.
Машка встала между нами и только она помешала ему набросится на меня сразу и влепить подзатыльник.
— Я сказал, что ты не у себя дома. Поэтому собирай вещи и проваливай, — я отошел в сторону, указывая на дверь.
— Костя… — попыталась встрять Машка.
Но аристократ не позволил ей договорить. Он оттолкнул мою сестру, затем подлетел ко мне и схватил под силки.
— Значит вот про кого в школе уже легенды ходят? — процедил аристократ. — Сейчас я научу тебя мане…
Он не договорил. Взгляд подростка упал на печатку, болтающуюся на цепочке. Она вывалилась у меня из-под рубашки во время нашей маленькой потасовки. Увидев герб клана электроников, аристократ поменялся в лице, а его хватка стала уже не такой крепкой. Я использовал момент.
— Собирай свои шмотки и проваливай, — огрызнулся я. — И чтобы духу твоего здесь больше не было.
Вадим отпустил меня, яростно выдохнул и вылетел из кухни. Как только Машка поняла, что он собирает свои вещи, сразу бросилась за ним. Я не встревал. До тех пор, пока железная дверь в коридоре не хлопнула, а моя сестра не заревела навзрыд.
Меня в этот момент переполняли смешанные эмоции. С одной стороны, я почувствовал огромную силу. Власть. Наконец понял, что значит быть Кипятком, которого все обходят стороной. А с другой стороны, мне стало противно от самого себя. По сути, ведь это не моя заслуга. То, что этот подросток не смог ответить мне — заслуга всего клана, который теперь стоит за мной. А я как последний трус прикрылся чужими достижениями. Хоть и не желал этого.
Черт. Теперь я еще больше хочу сколотить свое сообщество, которое все будут также уважать и бояться. Лишь бы только люди, состоящие в нем, не переставали думать своей головой и не позорили род… Так. Кажется, я начинаю понимать устройство этого мира.
Я прошел в прихожую и сел на пол рядом с сестрой. Ничего не говорил.
Она рыдала еще некоторое время, прежде чем подняла голову и посмотрела на меня. Все ее щеки вымазались в растекшейся туши.
— Кто ты? — спросила она.
— Я твой брат, Маша, — ответил я.
— Нет! — она вскочила на ноги, как будто ей неприятно находиться рядом со мной. — Мой брат никогда бы в жизни не заставил меня страдать! Вадим больше не вернется! Он не придет! Ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу! Тебя! Мать! Всю свою жизнь! И это проклятое деление на аристократов и простолюдинов!
Она убежала в спальню и сильно хлопнула дверью. Я не понесся следом. Знал, что выяснение отношений сейчас ни к чему не приведет. Непонятно за что, но, похоже, она думает, что очень сильно любит этого Вадима. А любимый братик стал тем, кто разрушил эту любовь. Да уж. Пока эмоции не утихнут говорить об этом бессмысленно. Нужно смириться с тем, что сегодня я враг народа.
Я прошел на кухню, снова поджег свечи и загадал теперь уже настоящее желание. Задул огонь. Затем перекусил, сходил в душ и разобрал вещи.
Вошел в детскую уже под утро. Машка так и уснула лицом в подушку. Я укрыл ее одеялом, а сам лег в маминой комнате.
На следующее утро меня разбудил будильник. Я специально завел его на семь, чтобы успеть сделать всю домашку, заняться спортом и собрать учебники в школу. Едва открыв глаза, я почувствовал запах блинчиков.
Машка? Может еще злится, но это не мешает ей заботиться о младшем брате. Хотя рано делать выводы. Может у нас гости?