Битва талантов (СИ)

— Аванс в размере двадцати тысяч рублей будет перечислен на ваш счёт в течение трёх рабочих дней. Остальные транши — в марте и апреле.
— Благодарю.
Отец обменялся рукопожатиями с Волконским и вернулся к нам.
Мы вышли в коридор — широкий, мраморный, с портретами полководцев на стенах. Отец показал конверт:
— Договор подписан. Финансирование одобрено.
— Первая победа, — кивнул я. — Но это ещё ничего не гарантирует.
  
— Разумеется. — Отец убрал конверт во внутренний карман. — Конкуренты учтут замечания комиссии. Времени — три полных месяца. Каждый из них сделает всё, чтобы победить.
Мы шли к выходу, и я анализировал вслух — отцу полезно слышать мои оценки, мне — проговаривать мысли.
— Самый опасный — Осипов. Девятый ранг, шестьдесят лет опыта. Его техника безупречна. Если добавит жизни в свой храм — встроит дополнительные артефактные функции, анимацию, что-нибудь неожиданное — будет очень сильный соперник
— Фон Дервиз тоже хорош, — подхватил отец. — Его часы сами по себе — инженерный шедевр. Если добавит эмоций и эстетики…
— Бельский тоже опасен. Стопроцентно переработает концепцию. Сделает меч не оружием, а символом защиты. Добавит церемониальности. Боевые артефакты — его стихия.
— И Бертельс, — тихо сказал отец.
— Да. Технически очень высок, да и проект амбициозный. Если соберётся психологически — а шанс на реабилитацию даст ему силы — может переработать «Дворец» во что-то оригинальное.
— А Милюков? — спросил Холмский.
Я пожал плечами.
— Аутсайдер. Его, полагаю, взяли как свежий взгляд среди маститых мастеров. Но пока этого свежего взгляда не видно. Триптих красив, но проигрывает другим работам.
Отец покачал головой:
— Не стоит недооценивать. Думаю, он ещё может всех удивить.
— Согласен. Бдительность терять нельзя.
* * *
Дома нас встретили, как встречают солдат с фронта — с тревогой и надеждой. Лена бросилась к двери:
— Ну что? Прошли?
Отец позволил себе улыбку:
— Прошли. Среди шестерых из девяти.
Лидия Павловна улыбнулась.
— Слава Богу. Впрочем, я в вас не сомневалась, мальчики.
Марья Ивановна появилась из кухни, как джинн из лампы:
— Ужин подан, господа! Садитесь!
Стол был накрыт не так роскошно, как после суда, но душевно. Достаточно, чтобы отметить, и не слишком много, чтобы не сглазить.
Отец рассказывал нашим женщинам о презентации — подробно, обстоятельно. Проекты конкурентов, реакция комиссии, замечания Лю Вэньцзе. С особой гордостью он отметил, что китайский советник кивнул нашему проекту дважды. Для человека с непроницаемым лицом — практически овация.
— А кто ещё прошёл? — спросила Лена.
Я перечислил пятёрку: Осипов, Бельский, Милюков, Бертельс, Дервиз.
Мать нахмурилась:
— Осипов… Он же легенда. Сможем потягаться? Да и Бертельс хорош. И Дервиз… Проклятье, да все они достойные противники! А Бельский три года назад взял гран-при на Парижской выставке…
— Придётся потягаться, — вздохнул отец. — И сможем. Если, конечно, всё сделаем правильно.
Разговор плавно перешёл к финансам.
— Аванс за проект — двадцать тысяч, — сказал отец. — Этого хватит, чтобы закупить основные материалы. Плюс по решению суда нам причитается сто тысяч из конфискованного имущества Хлебникова.
— Когда поступят деньги от приставов? — Лена, как всегда, перешла к конкретике.
— Данилевский говорит, в течение месяца.
Я поднял вопрос, который откладывать не хотел:
— Предлагаю вернуть долг графине Шуваловой сразу, как получим деньги. Мы взяли у неё сто тысяч под залог фамильного яйца. Не люблю быть должным.
— Согласна, — отозвалась Лена. — Долги — это кабала. И в любой момент могут выйти нам боком.
Отец задумался:
— Сто тысяч — большие деньги. Мы могли бы вложить их в развитие…
— Василий, — мать сказала тихо, но твёрдо. — Долг есть долг. Тем более графине… Шувалова благоволит нам, но не стоит слишком долго пользоваться её расположением.
Отец кивнул, понимая, что его супруга была права.
— Значит, решено, — подытожил он. — Как только деньги поступят — переводим их Шуваловой и закрываем долг.
— Без обременений работать спокойнее, — подтвердил я.
После ужина мы с отцом спустились в мастерскую. Разложили на столе всё: договор с Министерством, график работ, оптимизированную смету, чертежи драконьего яйца, список материалов. Все горизонтальные поверхности оказались завалены бумагами.
— Теперь начинается настоящая работа, — сказал отец и потёр руки. — Макет из полимерной глины — одно дело. Серебро, золото, платина, настоящие самоцветы — совсем другое…
Я достал планшет и начал детализировать этапы.
Февраль. Заказать у Базанова с Урала партию лучшего металла. Начать отливку основы яйца. Отработать технологию нанесения чешуек на тестовых образцах — ключевой момент, от которого зависит весь проект.
Март. Завершить основу, создать дракона. Проверить самоцветы. Начать огранку под конкретные чешуйки — каждый камень должен идеально встать в своё гнездо.
Апрель. Пятнадцатого — промежуточная проверка, к которой должны быть готовы основа и дракон. Закрепка первых пятисот камней. Создание облаков-основания.
Май. Закрепка оставшихся полутора тысяч камней. Нанесение артефактных контуров на каждую из двух тысяч чешуек — ювелирная и магическая работа одновременно.
Начало июня. Сборка, финальная полировка, нанесение артефактных контуров перед активацией… Пятнадцатого — готовность.
— График очень напряжённый, — отец изучал расписание. — Но выполнимый, людей у нас хватит. Главное — не сорвать промежуточную проверку пятнадцатого апреля.
Я кивнул. И перешёл к вопросу, который откладывать было нельзя.
— Отец, нам нужно поговорить о твоём ранге.
Василий устало посмотрел на меня — он знал, что я снова об этом напомню.
— Ты тренируешься с Барсуковым раз в неделю. Как успехи?
— Прогресс есть. Земля и огонь — отлично. Вода значительно подтянулась. Воздух по-прежнему слабоват. Есть улучшения, но… Мы оба не считаем меня готовым.
— Барсуков говорил — в идеале нужно полгода-год до девятого. Но у нас нет года. Есть месяц-два.
Отец вздохнул:
— Что ты предлагаешь? Тренироваться с ним два раза в неделю вместо одного?
— Минимум.
— Договорюсь с Барсуковым, если он, конечно, согласится. График у нашего учителя плотный.
Он замолчал, глядя на чертежи. Драконье яйцо смотрело с бумаги — пока ещё плоское, двумерное, ждущее, когда его воплотят в серебре и золоте.
— Мы создадим шедевр, Саша, — тихо сказал отец. — Я это чувствую.
— Знаю, — ответил я. — План составлен. Материалы заказываем завтра. Ты договорись с поставщиками самоцветов через Гильдию, а я пойду к Базанову за металлами.
— Как в старые добрые времена.
— Только ставки выше, — улыбнулся я.
Часы пробили уже половину одиннадцатого вечера, а мы всё ещё сидели в мастерской. Детализировали смету — расписывали по статьям, вплоть до стоимости каждого типа камней и расхода серебра на грамм.
— Всё пока сходится, — отец отложил карандаш. — Завтра начинаем.
У меня в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось: «Данилевский».
Странно. Адвокат обычно не звонил так поздно. Алексей Михайлович был человеком обстоятельным и уважал чужое время. Если он набирал после десяти — значит, дело не терпело.
— Данилевский, — сказал я отцу.
Василий поднял бровь:
— Что-то случилось?
— Сейчас узнаем.
Я нажал кнопку приёма.
— Алексей Михайлович, добрый вечер.
— Добрый вечер, Александр Васильевич. — Голос адвоката был спокоен, но я уловил в нём ту едва заметную натянутость, которая бывает у людей, выбирающих слова с повышенной тщательностью. — Прошу прощения за поздний звонок. Не помешал?
  
— Нет, работаем с отцом в мастерской. Что-то случилось?
— Не сказал бы, что случилось. Скорее… обнаружилось. Александр Васильевич, будет ли у вас время заехать ко мне в контору завтра утром? Желательно пораньше.