Семь ключей от будущего. Песнь Творца

Я говорила быстро, уверенно и абсолютно бессмысленно, забрасывая его терминами, как осколочными гранатами.
– Протоколы квантовой связи модуля вступают в прямой конфликт с устаревшей архитектурой моего навигационного компьютера. В итоге получается такая интерференционная петля, которая на тактической карте флота выглядит как новогодняя ёлка в столичной мэрии. Весь ваш стелс превращается в гигантский маяк. Один старый корабль в сети – и ваши «Призраки» становятся самыми заметными и приоритетными целями в секторе. FUBAR, как говорят у нас в инженерном.
  
Борн нахмурился ещё сильнее, пытаясь переварить поток наукообразной чуши, которой я ему навешала. Он был отличным механиком, способным перебрать гипердвигатель с закрытыми глазами, но в дебрях теоретической физики и квантовых парадоксов он явно плавал.
– Лорд Викант приказал интегрировать все активы? – с сомнением переспросил он, ухватившись за единственное понятное слово.
– Полная боевая готовность, начальник. Его слова, не мои, – я картинно пожала плечами. – Я могу, конечно, написать официальный рапорт, что ваши новейшие и дорогущие разведчики несовместимы с половиной кораблей поддержки. Представляю, как лорду понравится новость, что его флагманский проект можно засечь списанным мусоровозом с соседней системы.
Это был удар ниже пояса, и он сработал. Упоминание недовольства Кайдена действовало на местных как ушат ледяной воды. Все «очень старались» перед новым руководством, чтобы снова не попасть под юрисдикцию Империи.
– И что вы предлагаете? – проворчал он, явно представляя себе гнев лорда.
– Мне нужен прямой доступ к управляющей консоли стелс-модуля. Непосредственно к его ядру. Я хочу снять его полные эманационные характеристики и на лету написать программную «заплатку», которая будет гасить этот резонансный пик.
Он на мгновение задумался, его взгляд был полон сомнений, но затем он скрепя сердце кивнул в сторону открытого технического люка на корпусе «Призрака».
– Доступ я вам дам. Работайте.
– Здесь? – я скептически оглядела шумный ангар. – С таким уровнем фонового электромагнитного излучения от работающих двигателей и систем связи? Я не смогу откалибровать гиперспектральные датчики с нужной точностью. Это всё равно что пытаться услышать шёпот во время рок-концерта. Мне нужно провести полный цикл диагностики в изолированной, экранированной среде. В моей лаборатории.
Борн замер. Его взгляд стал жёстким, как закалённая сталь.
– Вы хотите, чтобы я позволил вам вынести из сверхсекретного корабля его ключевой и самый охраняемый компонент? Инженер, вы в своём уме? Это прямое нарушение протокола!
– Абсолютно, – мой голос был холоден как космос за бортом. – Или я делаю это в лаборатории и решаю проблему за пару часов, или мы ждём неделю, пока вы подготовите здесь экранированный бокс, пройдёте все согласования и получите тридцать три разрешения. Выбор за вами, начальник. Но если за эту неделю случится атака и мы потеряем корабль из-за того, что вы слишком сильно боялись нарушить инструкцию… докладывать лорду Виканту о причинах провала будете вы. Лично.
Мы смотрели друг на друга несколько долгих, напряжённых секунд. Я видела, как в его голове на ринге сошлись Протокол и Страх. И Страх явно побеждал по очкам.
– Хорошо, – выдохнул он сквозь зубы так, будто проглотил лимон. – Но если с этой консолью что-то случится… если на ней появится хоть одна царапина… я молчать не буду.
– Не волнуйтесь, – я позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. – Я буду с ней очень, очень осторожна.
Через десять минут двое техников под моим чутким руководством аккуратно извлекли тяжёлый, низко гудящий блок управляющей консоли и погрузили его на антигравитационную платформу. Я шла рядом, провожаемая хмурым взглядом Борна, и чувствовала, как внутри разгорается холодный, пьянящий азарт. Адреналин, по которому я так соскучилась.
«Не волнуйся, начальник, – подумала я, направляясь к своей лаборатории. – Я не собираюсь её ломать. Я собираюсь провести крайне сложную и незаконную операцию по пересадке органов. И поверь, твой „Призрак“ даже не почувствует, что у него украли душу».
* * *
Ночь в моей лаборатории была моим личным, карманным космосом, идеально откалиброванным по моим правилам. За толстыми, звуконепроницаемыми стенами дворца остался весь шумный, сложный и несправедливый мир, в котором Кайден, похоже, чувствовал себя как дома. Здесь, в царстве приглушённого света от голографических экранов была только я, задача и её изящное, бескомпромиссное решение. И сегодня эта задача должна стать достойная богов инженерной мысли.
На центральном рабочем столе, словно инопланетное сердце, готовое к трансплантации, лежал украденный мной блок управления стелс-системой от разведывательного корабля класса «Призрак». Даже в выключенном состоянии он, казалось, всасывал в себя свет, а его гладкая, угольно-чёрная поверхность была холодной, как вакуум. Я чувствовала исходящую от него низкую, едва уловимую вибрацию – концентрированную мощь, ждущую своего часа. Моя задача была безумной, граничащей с техническим святотатством: заставить это высокотехнологичное сердце забиться в груди моего старого, потрёпанного, но бесконечно любимого «Стрижа». Это было всё равно что пытаться вживить двигатель от истребителя в корпус антикварного глайдера. Одно неверное подключение, один скачок напряжения – и я получу не корабль-невидимку, а самый дорогой в секторе фейерверк. Идеальный финал для моей карьеры и, собственно, жизни.
Страх забился куда-то очень далеко, уступив место азарту и нервно курил в сторонке, а адреналин вытеснил из крови вязкую, горькую обиду. Моя работ больше напоминала манифест. Это был способ сказать вселенной и конкретно одному заносчивому человеку, что я сама решаю, по каким правилам играть, и уж точно не буду пешкой, которую оберегают, скрывая жизненно важную информацию. Он посчитал меня слишком эмоциональной, чтобы доверить правду об отце? Что ж, сейчас я покажу ему вершину холодного, безэмоционального расчёта.
Я надела тонкие диэлектрические перчатки и включила диагностический сканер. Воздух наполнился мягким гудением, и над консолью повисла сложная трёхмерная схема её внутренних систем. Сотни, тысячи соединений, энергетических шин, каналов передачи данных. Настоящий лабиринт из света. Но для меня это была не путаница, а музыка. Симфония логики, которую нужно было лишь правильно аранжировать.
– Так, посмотрим, что у нас тут… – пробормотала я сама себе, увеличивая схему. – Главный силовой кабель… Ага, стандартный имперский разъём, спасибо предкам, хоть что-то не стали изобретать заново. А вот шина данных… хитрая. Придётся делать переходник вручную.
Мои пальцы порхали над панелью, изолируя основные силовые кабели. Затем в ход пошёл мой любимый лазерный резак. Тонкий, как игла, луч с хирургической точностью вскрыл защитный кожух «Стрижа», обнажив его собственную нервную систему. Вот теперь начинался настоящий танец. Танец с проводами.
Я брала оптоволоконный кабель от стелс-модуля, зачищала его, подносила к соответствующему порту навигационной системы «Стрижа». Шипение микропаяльника, ослепительная вспышка, и вот уже чужеродный орган начинает интегрироваться в новый организм. Каждый щелчок соединителя и каждый спаянный контакт был маленькой победой. Я работала быстро, полностью погрузившись в процесс. Времени оставалось мало, вдруг техник заподозрит неладно и побежит жаловаться новому руководству, этого я допустить не могла. Внешний мир перестал существовать. Не было ни Эргенты, ни Кайдена, ни войны. Только я и моя машина, мой верный корабль, который я сейчас превращала в нечто большее.
  
Эмоциональная боль была похожа на бесконечный цикл обратной связи в аудиосистеме – противный, нарастающий гул, от которого хочется вырвать себе уши. А эта работа была идеальным шумоподавителем. Она требовала полной концентрации, не оставляя в голове места для рефлексии и самокопания. Я не думала, я действовала. И в этом действии находила спасение.