Миротворец 3 (СИ)

— Просил же я его, — в сердцах бросил царь, — чтоб телеграфировал мне обо всех своих похождениях, но не дождался. А почему случилась аварийная посадка, известно?
— В общих чертах, государь, — ответил министр, — прохудился бак с горючим, от обстрела на перевалах, кажется, поэтому пришлось садиться — без бензина самолеты не летают…
— Надо закрыть снизу этот бензобак чем-то железным, — тут же сгенерировал полезную идею Александр, — должно помочь в таких случаях. А что там с этим перевалом?
  
— Там небольшая застава в полсотни штыков, думаю, взять ее будет не слишком сложно. А на другой стороне от нее прямая дорога на Пекин.
— Надо ускорить отправку новых самолетов на этот фронт, — дал ценное указание царь, — что там Мамонтов обещает?
— Еще пять штук будут готовы в течение месяца, сейчас пилоты обучаются управлять ими… думаю, что в ноябре отправим новую партию в Харбин.
— А с танками что у нас?
— С ними пока сложно, государь, моторы не развивают нужную мощность, насколько я знаю. Но к концу года первые десять штук должны быть готовы…
— Их тоже надо отправить в Харбин — пусть воюют и набирают необходимый боевой опыт.
— А еще, — вспомнил Куропаткин, — адмирал Того хочет встретиться для переговоров в ближайшем будущем, такая телефонограмма пришла из Харбина.
— Это интересно, — улыбнулся Александр, — а предмет встречи он озвучил?
— Да, конечно, — Куропаткин пошевелил бумагами и нашел нужную, — японцы хотят поговорить относительно новейших образцов русской военной техники, в основном про самолеты…
— Поговорить можно, за разговор у нас пока денег не берут, — отозвался царь, — только ведь мне не по чину разговаривать с кем-то ниже японского императора, верно?
— Абсолютно верно, государь, — ответил министр, — поэтому вы можете назначить на переговоры своего полномочного представителя. Князь Георгий подойдет на эту роль идеально…
— Убедили, Алексей Николаевич, — ухмыльнулся в ответ Александр, — пусть это будет великий князь… но только он и сам мог бы сообщить об этой теме, не находите?
— У Георгия Александровича сейчас много забот в Харбине, — сообщил Куропаткин, — наверно закрутился и забыл про это.
— Ваши объяснения меня устраивают, генерал, — ответил царь, — ну а с Георгием я поговорю лично после возвращения с Дальнего востока.
А в это время в Харбине
Руководители военных миссий стран коалиции разъехались по своим штаб-квартирам, а у князя Георгий с начальником российских сил Алексеевым состоялся такой разговор в штабном вагоне личного поезда наследника.
— Князь, — начал Алексеев, сдвинув брови, насколько смог, — у меня депеша из Петербурга насчет вас.
— Слушаю со всем вниманием, Михаил Васильевич, — отвечал Георгий.
— Мне тут указывается задействовать вас в штабной работе и не допускать более вашего участия в боевых действиях… по крайней мере до конца этого календарного года…
— Как подписана депеша? — поинтересовался Георгий.
— Вашим батюшкой, — после секундной паузы ответил Алексеев.
— Отлично, — наследник встал со своего дивана, достал из шкафчика пузатую бутылку шустовского коньяка и разлил его по высоким хрустальным бокалам, — выпьем за здоровье, генерал.
— Не откажусь, — Алексеев взял бокал и осушил его до дна, — так что насчет депеши скажете?
— Верховный главнокомандующий у нас пока что мой батюшка, так что не прислушаться к его мнению я никак не могу. Кстати… я тут привез из своего вояжа на Хинган одного китайца, зачислите его в казачью сотню Грекова, если нетрудно.
— Да пожалуйста, — улыбнулся генерал, — что, какой-то особенный китаец попался?
— Ну да, необычный… очень образованный и плюсом к этому хорошо владеет китайскими боевыми искусствами, мне лично не помешает подучиться этому.
  
Глава 23
 
На этом разговор прекратился, Алексеев ушел в свой штабной вагон, а Георгий сказал вестовому позвать того самого китайца. Ван Ли прибыл почти мгновенно, наверно сидел где-то рядом.
— Как дела, Ваня? — спросил Георгий.
— Нормально, ваше высочество, — ответил тот, князь поморщился и попросил обращаться без титулов, тогда он поправился, — все хорошо, Георгий Александрович.
— Я вот о чем поговорить хотел, — Георгий опять наполнил оба бокала коньяком и пододвинул один китайцу, — какие у вас отношения с соседями… с японцами, корейцами, вьетнамцами…
— Хороший коньяк, — Ван осушил свою посуда и продолжил, — забористый… у нас в основном рисовую водку пьют, подогретую к тому же… так вот, про соседей… а зачем вам эта информация нужна, Георгий Александрович?
— Хочу составить полную картину взаимоотношений наций на Дальнем востоке, — так достаточно туманно отвечал ему наследник русского престола.
— Хорошо… объясню, как сумею… корейцы они у нас как проходят… если взять аналогию с Российской империей, то они где-то похожи на ваших финнов — и язык сильно не тот, и живут где-то на краю страны, и постоянно переходят из одной сферы влияния в другую, от нас, то есть, к японцам. То есть Китаю они никак не мешают, но и не помогают, как пятое колесо в телеге, если вспомнить такую русскую поговорку.
— Что-то ты уж очень начитанный, — усмехнулся Георгий, — причем в разных областях знания — колись уже, где учился?
— В Пекинской опере, — не стал запираться Ван, — в школе Сунь Ланьфан. Два года отучился, потом родители денег не набрали для продолжения…
— Очень интересно… — искренне заинтересовался Георгий, — а родители у тебя кто?
— Обедневшие знатные граждане из Тяньцзиня, из династии Ли. Наш род насчитывает минимум пятьсот лет, а если вникнуть более тщательно, то и все восемьсот.
— Немало… это значит с 13 века, когда монголы появились?
— Да, именно оттуда. Монгольская же династия потом двести лет Китаем правила, вот при ней и начался расцвет нашего рода.
— А почему вы тогда обеднели?
— Это сложный вопрос, князь, — вздохнул Ван, — время никого не щадит, если уж честно.
— Понял-понял, — пробормотал Георгий, наливая еще по одному бокалу, — давай уже продолжим про соседствующие нации. Про японцев что скажешь?
— Вообще-то японцы отпочковались от китайцев где-то тысячу лет назад, так что корни у нас одни и те же. Но сейчас это главные враги Китая, что сложно отрицать… если привлечь опыт России, то японцев можно сравнить с турками — у нас такая же непрекращающаяся с ними война веками, как у Российской империи с Османской.
— Понятно… а вьетнамцы что?
— Это такой народ на краю света… никаких проблем с ними у нас по-моему никогда не было, — просто ответил Ван.
— Ладно, в общем и целом понятно… а вот что там ты сказал насчет оперы? Это что такое, поясни.
— Пекинская опера, — терпеливо начал объяснения Ван, — сочетает в себе музыку, вокал, пантомиму, танцы и акробатику. Так что это немного более широкое понятие, чем европейская опера. Зародилась она где-то в 18 веке, двести лет назад. Основные персонажи там напоминают итальянскую дель арте — знаете, наверно, что это?
— Ну конечно, не раз смотрел представления этой дель арте — там у них есть Панталоне, Бригелла, Арлекин и Коломбина.
— Вот-вот, в пекинской опере похожие персонажи, мужские это шэн, цзин и чоу, главный, соответственно, и два второстепенных — смелый и не очень, а женские дань и мо. Там много музыки, традиционной китайской, которая на пять нот раскладывается…
— Да-да, знаю про это.
— А еще больше пантомимы, танцев и схваток между соперниками в стиле традиционных боевых искусств Китая. Обычно одно представление длится 3–4 часа…
  
— И какое же тебе амплуа определили в этой опере? — поинтересовался Георгий. — Если не секрет?
— Не секрет, Георгий Александрович, — скромно ответил Ван, — я пробовался на роль второго плана цзин?
— Это который смелый или не очень?
— Смелый, — улыбнулся китаец, — смелее не бывает.