Миротворец 3 (СИ)

— Да хотя бы… — премьер на секунду задумался, — хотя бы испанцев добавим — история у них богатая, да и сейчас на испанском говорит добрых полмиллиарда человек в мире.
— Нет возражений… продолжайте, мистер Солсбери.
  
Глава 19
 
— А во-вторых, открытие этой Лиги, как вы ее назвали, наций хорошо бы приурочить к какому-нибудь значимому мировому событию.
  
— Так зачем что-то искать, — усмехнулся царь, — когда такое событие лежит прямо перед носом — новый век начинается же через три месяца.
Он сказал это, и вдруг у него в голове щелкнула еще одна мысль — в начале 20 века должен в последний раз объявиться гость из будущего, как уж его там… Георгий… надо будет подготовиться к встрече. А Солсбери немного поразмыслил и согласился с императором.
— Вы абсолютно правы — торжественное открытие Лиги можно назначить на 1 января следующего года, это будет символично — в новый век с новым мировым правительством.
— Тогда вы свяжетесь с Францией и Испанией, а я возьму на себя Вильгельма, — сказал Александр, — со швейцарскими властями, думаю, мы решим вопрос совместно — нет возражений против Женевы?
— Никаких, государь, — помотал головой Солсбери, — и еще один вопрос — кто-то же должен возглавить эту структуру, верно? Это должен быть уважаемый во всем мире человек…
— Альфред Нобель, — сразу вырвалось из Александра, — более уважаемого трудно отыскать… к тому же, насколько я знаю, он там учредил у себя в Стокгольме какую-то гуманитарную премию, ее тоже можно встроить в Лигу.
— Надо подумать, — Солсбери допил бокал до конца, закусил расстегаем и продолжил, — хотя ход ваших мыслей мне нравится.
— Да, — дополнил свои мысли царь, — официальными языками Лиги наций можно объявить все те, на которых будут говорить члены Совета безопасности — английский, русский, французский, немецкий и испанский. В конце концов, один из них понятен в любом уголке мира.
— Есть еще Китай, — заметил премьер, — там полмиллиарда народа не говорит ни на чем, кроме китайского…
— Давайте Китай пока оставим за скобками, — заметил Александр, — хотя в качестве жеста доброй воли можно было бы предложить им что-то вроде кандидатства в члены Совбеза… вместе с Нидерландами и Португалией, например, в честь их прошлых заслуг в освоении мира.
— Думаю, что Британия прислушается к вашему мнению, — дипломатично ответил премьер и все же затронул еще одну больную тему, — по поводу индийских событий…
— Да-да, я вас слушаю, — сделал рассеянное лицо Александр, с трудом, но это у него получилось, — что там у вас в Индии?
— Там опять начинаются волнения, схожие с пресловутым восстанием сипаев сорок лет назад… и мы были бы весьма признательны российской стороне, если бы она никак не вмешивалась в эти вопросы… например, не финансировала бы и не поставляла оружие бунтовщикам.
— Могу вас заверить, мистер премьер, — поднял брови Александр, — что никаким бунтовщикам Россия никогда ничего не поставляла и не будет поставлять в дальнейшем. Однако, у меня к вам будет встречная просьба…
— Излагайте, ваше величество, — кивнул Солсбери.
— Тот же самый вопрос, только касающийся Бухары и Самарканда — не надо вмешиваться в дела Средней Азии и поддерживать их вероятные бунты… если вы согласны с этим, тогда мы достигли договоренности, так?
— Все верно, государь, — с ощутимым усилием кивнул премьер.
— Тогда завтра я приглашаю вас прокатиться на императорской яхте по Финскому заливу…
И на этой мажорной ноте разговор двух высоких особ был завершен. Черта с два я соврал хоть в одном слове, подумал про себя Александр, оружие для Ганди будет поставлять частная военная компания или вообще какая-то третья сторона… типа Оранжевой республики.
Китай
А пока две мировые державы переговаривались относительно своих взаимоотношений в Африке, полыхнул северный Китай. Недовольство народных масс относительно деятельности правительства Цыси переполнило чашу, так сказать, терпения и выплеснулось через край — ихэтуани самоорганизовались и двинулись стройными колоннами на Пекин, круша все по дороге.
КВЖД осталась в стороне от их главных путей следования, поэтому вреда российской собственности и жизням российских подданных причинено не было… ну почти не было, все же в паре мест железная дорога была перерезана, а прилегающие две станции разграблены и сожжены, но русские войска быстро восстановили статус-кво. А вот угроза взятия китайской столицы встала в полный рост где-то к началу ноября 1899 года.
Императрица отстучала по телеграфу слезные депеши в Лондон, Берлин и Петербург, в результате которых было принято согласованное решение ввести на территорию Северного Китая ограниченные контингенты английских, российских и немецких войск… Англия рекрутировала одну сборную дивизию из Гонконга и Сингапура, Германия двинула свои силы с базы в Циндао, ну а русские части из Владивостока и Читы взяли под контроль практически всю провинцию Хэйлуньцзянь.
Силы повстанцев по разным прикидкам составляли порядка пятидесяти тысяч бойцов, а в противовес им, считая китайские регулярные войска, было выдвинуто около тридцати тысяч — вполне достаточная сила, учитывая, что большинство ихэтуаней представляли собой необученных и голодных китайских крестьян.
У Георгия состоялся серьезный и долгий разговор с отцом на предмет участия в этом конфликте, в результате которого Александр махнул рукой и благословил сына на очередную воинскую вылазку.
— На рожон не лезь, в разведку не суйся, — напутствовал он его, — там лихачей и без тебя хватит. Вместе с тобой поедет эскадрон лейб-гвардейцев Преображенского полка…
— А можно еще казачью сотню вместе со старшиной Грековым? — попросил Георгий.
— Это который в Африке геройствовал? Не возражаю, бери их тоже… что еще… местное население, не задействованное в волнениях, кошмарить не надо. Они ни в чем не виноваты… ну и телеграфируй почаще, чтобы я в курсе дел был.
И Георгий, недолго думая, отправился в путешествие по только что сданной в эксплуатацию Сибирской железной дороге. По дороге он изучал театр будущих военных действий, в основном ориентируясь на иностранные газеты, описывавшие это детально. Таймс, например, довольно подробно писала про истоки восстании и что императрица играет в нем двойную роль, с одной стороны осуждает их, а с другой тайно и даже временами явно выступает с речами, буквально повторяющими основные требования боксеров.
Альгемайне цайтунг же делала упор на зверствах ихэтуаней по отношению к иностранцам, и это было на редкость верно — они не щадили ни одного христианина, встреченного на пути. Также здесь встречались статьи, прямо призывающие к вмешательству в этот конфликт.
А вот Фигаро давало подробную раскладку театра военных действий на севере Китая, напечатав несколько подробных карт, эту информацию Георгий воспринял с особенным вниманием. Итак, на начало ноября 1899 года синим цветом, обозначающим боксеров, были целиком закрашены две северные провинции, Гирин и Ляонин (да-да, та самая, в которую входили Порт-Артур с Дальним), а самая северная Хэйлунцзян и южная Хэбей были выкрашены в полосочку, которая, очевидно, означала чередование повстанцев и правительственного контроля. Хэбей вплотную примыкала к Пекину, что было особенно неприятно.
Что же касается анализа военных действий, тут Фигаро тоже не ударяло в грязь лицом, анализ был представлен в довольно подробном виде. Силы повстанцев французы определяли в размере сорока-сорока пяти тысяч бойцов. На вооружении у них были винтовки, собранные с бору по сосенке, от английских образцов и до русских включительно, до полусотни трехдюймовых орудий, но абсолютное большинство было вооружено только холодным оружием. Ближайшими целями ихэтуаней Фигаро определяло столицу Китая и соседний Тяньцзин. Лидеров повстанцев тоже называли поименно, это были некие Дун Фусян и Ган И. Про первого было известно, что он командовал восстанием мусульман на западе Китая, а потом перешел на сторону правительственных сил, ну а в итоге все же возглавил ихэтуаней. А про Ган И сообщалось только, что он какой-то самородок из крестьян Хэйлунцзяна, прославившийся боевым искусством ушу.