Истинная для мужа-предателя

Пусть бьёт. Пусть рвёт. Пусть ненавидит.
Пусть знает: я больше не позволю ей уйти. Никогда. Даже на тот свет. И это чувство было сильнее всего. Сильнее мыслей, сильнее доводов рассудка.
– Ты потерял право! – кричала она. – Я требую развода!
Я смотрел на неё – и впервые за всю свою жизнь не знал, что делать.
Потому что правила, по которым я жил до этого, сломались. Потому что Истинность не просит разрешения – она просто есть. Мучительная, болезненная.
  
И вот она. Моя Истинная.
Даже если она ненавидит меня.
Даже если она уйдёт, я ее из-под земли достану и верну.
Даже если придётся связать её цепями и стать монстром – я не отпущу её второй раз.
 
Глава 18
 
Уже на пороге Дион схватил меня и силой вернул на место в кресло. Внутри всё взорвалось от негодования!
– Как ты смеешь! – зашипела я. – После всего того, что я пережила! Или ты думаешь, что? Я ничего не видела? Ничего не слышала?! Я что? Не видела, как ты ее обнимал?
Я задыхалась своей болью.
– Я помню, как ты целовал её в висок – там, где у меня всегда болела голова. Ты знал, что я слышу. Знал, что я не могу даже повернуться. И всё равно сделал это. Медленно. Насмешливо. Как будто говорил: «Смотри, как легко заменить тебя»!
Я видела, как проступила чешуя на его скулах, как руки сжались в кулаки. Дион резко вышел, и я услышала, как ключ поворачивается в замке.
Я замерла от удивления. Мои кулаки сжались. Меня трясло от ярости, от бессилия, от обиды, что комом застряла в горле.
– Это что такое? Что это значит?! – закричала я, вскакивая с кресла и бросаясь к двери. Несколько ударов я обрушила на дерево, словно в ярости пытаюсь выбить ее. Но сил не хватало.
Я быстро обессилила и сползла вниз, сгорая от злости.
Немного посидев, я вернулась в кресло, чувствуя, как в груди всё захлебывается невысказанными упреками, словами, которые я хотела вонзить в него, как вонзают кинжал убийцы. Я хотела, чтобы ему было так же больно, как было мне! Я хотела его боли, хотела ее… И задыхалась этой мыслью.
– Ты тискал любовницу, пока я умирала! Ты обнимал ее, когда я хотела твоих объятий. Больше всего на свете! – сгорала я в огне ненависти.
Но меня никто не слышал. За дверью была тишина. Он ушел. Закрыл меня и ушел.
– Ну конечно! – я выплевывала слова. – Разумеется! Теперь я здоровая! Теперь у меня какой-то редкий дар! Печать магии! И теперь мы «уси-пуси»! На тебе пледик, на тебе камзольчик! Иди на ручки! Тьфу! Ненавижу! Ненавижу! Подлый чешуйчатый лицемер! Ишь, как ты переобулся сразу! Ты просто гниль! Ты гниль… И я не хочу даже видеть тебя! Меня тошнит от твоего лица, тошнит от твоих рук, от твоей «заботки»! Меня тошнит от всего, что с тобой связано! Ты меня слышишь? Даже от запаха твоего тошнит! Предатель!
Я заплакала, потому что не могла выместить ярость и боль на нем. А потом закашлялась слезами.
За дверью послышались шаги. Я знала их. Это Джордан. Я слышала, как его штиблеты шлепают и цокают по мраморному полу, как позвякивает поднос с чаем.
Ручка двери дернулась.
– Ой, закрыто! – внезапный голос дворецкого нарушил тишину. – Господин, я прошу вас, откройте дверь!
То есть все это время он был там? Мой муж стоял под дверью и слушал?
Холод пробежал по моей душе, словно пытаясь заморозить все чувства.
– Ну что ж, – прошептала я. – Так даже лучше!
Ключ повернулся в двери, а Джордан вошел в комнату. И комната снова закрылась. Теперь я слышала шаги. Ушел.
Я чувствовала, что месть внутри напоминает зверя. И сейчас он беснуется в своей клетке.
Джордан нес чай к столику:
– Мадам, я тут сделал особый чай. С вашего позволения, я добавил щепотку мелиссы для успокоения… Мне кажется, что мелисса сейчас всем нужна. Особенно мне… – слышала я голос, как вдруг, на полпути к столику, дворецкий замер.
Я увидела, как поднос наклонился. Словно в замедленной съемке. Кружка съехала на край и пролилась на ковер. Глаза Джордана резко распахнулись, а он выронил поднос и упал на колени, прижимая руку к груди.
– А….а…, – простонал он. И обрушился на пол.
Секунда. Вторая.
И тут я резко встала и, не думая ни о чем, забыв о мести, о ярости, обо всем, бросилась к нему.
 
Глава 19
 
– А… – произнес старик, а его перчатка судорожно сжала грудь.
– Все хорошо, – испуганно прошептала я, вспоминая, что сегодня знатно его напугала своим внезапным воскрешением. – Джордан…
– На помощь! – противным, визгливым, режущим, как сирена, голосом закричала я, как вдруг глаза Джордана остекленели.
И тут я увидела нить… Такую же, как и у меня. Она тянулась от груди дворецкого туда, вверх… Она лопнула прямо на моих глазах, но я тут же схватила ее, как хватала свою нить.
Удерживая оба конца нити, я судорожно стягивала их. Рывок. Еще рывок… Опять миллиметр! Да быть такого не может! И тут я соприкоснулась концы нити и зажмурилась, словно пытаясь выгадать этот миллиметр…
Сияние… Яркое… Золотое…
Я видела чужую жизнь. Она мелькала, как кадры из кинопленки. Видела мальчишку с яблоком… Белые перчатки дворецкого на столе… Колесо кареты в грязи… Какие-то письма… Видела девушку с веснушками… Горничную… Белье в ее руках…
И тут меня пронзила боль в груди. Такая сильная, что у меня не нашлось силы даже вдохнуть воздух.
Я думала, что я ее не переживу! Она была такой острой и одновременно удушающе страшной, словно это не у дворецкого, а у меня сердечный приступ!
С трудом я открыла глаза и увидела, как мои руки засветились, а кончики нитей стали срастаться…
Превозмогая боль, я стягивала разорванные волокна переплетались.
Слёзы катились по щекам от боли. Воздуха не хватало. Кажется, мое сердце сейчас лопнет. В груди всё жжёт так, словно сам Сатана снял там квартиру и устроил филиал ада…
Сердце готово было разорваться на части, словно кто-то ударил по нему молотком, но я ждала… Ждала, когда нить срастется, стараясь не потерять сознание от боли…
И вот я ее отпустила… Нить снова стала золотой, четкой, уходящей в небо.
Прижав руку к груди, я корчилась на четвереньках, задыхаясь от боли.
И тут Джордан открыл глаза… Он смотрел на меня, смотрел на свою руку.
– Мадам! – испуганно произнес он.
Я услышала, как вылетает дверь, как в комнату влетает Дион. Как падает рядом на колени.
– Что случилось? – кричал муж, пытаясь отнять мою руку от моей груди.
Я чувствовала, что мне сейчас не до семейных ссор. Перед глазами все поплыло, как вдруг стало легче. Обруч отпустил сердце. Я судорожно выдохнула, словно этим выдохом воздаю молитвы каким-то богам.
Слабость была такой сильной, что я не могла даже стоять на ногах… Тело звенело… Меня подташнивало…
Он не спросил. Просто рванул меня к себе, прижал к груди так, что рёбра хрустнули. Дыхание дракона обожгло мне висок – горячее, почти как пламя. Чешуя вспыхнула по всей шее. В голосе, когда он заговорил, уже не было человека:
– Кто посмел?!
 
Глава 20
 
– Нет, господин… Госпожу никто не обидел, – прошептал Джордан, недоверчиво делая глубокий вдох. – Госпожа… Только что спасла мне жизнь…
Его объятие было не нежностью – это была клетка. Горячая, пульсирующая, дышащая. Я чувствовала, как под рубашкой у него бьётся не сердце, а кузница: каждое сокращение – удар молота по наковальне.
Я оттолкнула его и попыталась сама встать, но я чувствовала руки, которые поддерживают меня. Я рухнула в кресло, пытаясь отдышаться. Ясность возвращалась постепенно, словно я выныриваю из боли.
  
– Мира, – прошептал голос мужа, а его теплая рука скользила по моей щеке. – Может, доктора?
– Убери руку, – сглотнула я. – Я сказала! Не прикасайся ко мне!
Я ударила его по руке, а потом спрятала лицо в руках, словно желая прикрыться от его прикосновений.
Я почувствовала себя опустошенной. Я больше не могла ни сопротивляться, ни кричать.