Истинная для мужа-предателя
Я с раздражением скинула его в снег и даже пнула босой ногой. Мои туфли остались там, в гробу.
– Хватит! – сквозь слёзы, сквозь стиснутые зубы процедила я.
Но в этот момент я почувствовала грубый рывок. Камзол упал на мои плечи, а я почувствовала, как меня пеленают и берут на руки.
Я кричала, брыкалась, задыхалась от злости, но Дион не обращал внимания. Он нёс меня в сторону поместья.
Дворецкий открыл перед нами дверь.
Когда мы вошли в холл, кожа на шее пульсировала, как будто под ней бился пульс.
Почти каждое движение давалось мне с трудом – не от слабости, а от того, что кровь в моих венах теперь текла иначе. И я чувствовала это.
Я прижала ладонь к горлу – тепло было таким сильным, что холодные пальцы онемели.
Служанка, которая спускалась по лестнице, подняла глаза.
Поднос с чашками выпал из её рук. Она сама села на ступени, пытаясь удержаться рукой за перила.
– Она жива! – тут же объявил дворецкий. – Госпожа жива! В ней проснулась магия! Это была не болезнь!
Глава 13
На крики прибежали слуги. Та самая служанка, новенькая, которая кормила меня горячим бульоном, застыла, прижав руки к лицу. Мне показалось, что ее тошнит от нервов.
– Сюда, сюда, госпожа, – послышался заботливый голос Джордана. – Чай госпоже! Она замёрзла! Быстро!
Муж донёс меня до гостиной и усадил в кресло. Дворецкий тут же принялся подбрасывать дрова в камин, шелестя в ней кочергой. Сноп искр поднялся в воздух, а я вдохнула запах сосновых дров, потрогала лакированную ручку кресла.
– Я сейчас вернусь, – взволнованно прошептал Джордан, погладив меня по плечу. В глазах старика было столько радости, что я положила свою руку поверх его перчатки.
Я молчала, но он знал, что это значит. Я сжала его пальцы, словно пытаясь передать всё тепло своего сердца. Тепло за то, что во всём доме он единственный, кто имел уважение к моей боли, к моему бессилию, к моей смерти.
Он вышел за дверь, а я чувствовала усталость. Тепло камина согревало, а я немного сползла вниз, млея от того, что случилось чудо! Настоящее! И оно случилось со мной! Не с кем-нибудь, а со мной!
Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, что дышу. Что у меня снова бьётся сердце, что мне снова тепло, что комната наполнена уютом и приятными запахами. Это всё было настолько чудесно, что я заплакала. От счастья.
Внезапно меня накрыло пледом.
– Спасибо, Джордан, – прошептала я, не открывая глаз.
А в ответ тишина. Никакого привычного: «Не за что, мадам!». Я открыла глаза, видя перед собой мужа.
– Я же сказала, Дион! – произнесла я, сжимая плед в кулаках, словно цепляясь за момент хрупкого спокойствия. – Мне не нужна твоя забота! Иди к своей Леоноре и дальше обсуждайте вашу свадьбу! А я требую развод!
– Никакого развода не будет! – припечатал муж, глядя на меня.
– Что значит «никакого развода»? – произнесла я, изумлённо глядя на него.
– Ты – моя жена! – произнёс он.
– Нет, я больше не твоя жена! И никогда ей не стану! – задохнулась я. Всё внутри дрожало от обиды и ярости. – Если бы я была женой, то ты бы сидел рядом, держал бы меня за руку, когда я умирала. Ты бы обнял меня. Неужели объятия – это было так много? Чего тебе стоило просто обнять?!
Я смотрела на него сквозь слёзы, и его красивое лицо расплывалось.
Его пальцы, лежавшие на спинке кресла, внезапно впились в дерево – так, что лак треснул под ногтями. Чешуя уже не просто мелькала на скуле – она расползалась по шее, как раскалённая паутина, и воздух вокруг него стал горячим.
– Тебе что, за это деньги платить надо? За просто обнять? – заплакала я, не сводя с него взгляда. – Сложно было, да? Не при любовнице! Не при будущей невесте! О да, ей бы это не понравилось. Вот и катись к ней! А меня оставь в покое! Я для тебя… умерла! Всё, нет меня! И все вот эти твои одеяла мне не нужны! Они нужны были тогда, но не сейчас!
Я вскочила, сбросив плед на пол.
– Я требую развода. Сегодня. Сейчас. Или я уйду. Даже если придётся идти босиком по снегу.
Дион сделал шаг ко мне.
– Ты не уйдёшь.
– Посмотрим, – прошептала я и вышла из комнаты, не оглядываясь.
Глава 14. Дракон
– Господин, ваша супруга скончалась! – дрожащим голосом произнёс Джордан. Эта новость застала меня, когда я вернулся в поместье.
Я не обернулся. Просто кивнул.
Как будто ждал этого. Как будто молился об этом.
Как будто наконец-то можно было выдохнуть.
Леонора осталась у своих родственников. Послезавтра – помолвка. Сегодня – последние приготовления к похоронам.
А я вернулся один.
В дом, где пахнет лилиями и лавандой.
В дом, где ещё вчера недавно дышала женщина, которую я называл своей.
Я закрыл дверь на ключ.
Подошёл к столу. Взял хрустальную вазу – похожую на ту самую, что стояла на камине в день похорон матери, и бросил её на пол.
Звук был резкий, чистый, почти освобождающий.
Осколки разлетелись по ковру, как слёзы, которые я так и не пролил.
«Не плачь! Не вздумай жалеть маму! Люди – это ресурс!» – прошептал я вслух, повторяя слова, которые когда-то выучил наизусть, как молитву.
А где-то глубоко внутри, в том месте, куда не достаёт ни гордость, ни драконья чешуя, зашептал другой голос: «Но это же мама…»
Я делал так только один раз в жизни.
В десять лет. После похорон. Я случайно разбил вазу с цветами, стоявшую в маминой комнате. Я зашел туда, словно не веря в то, что случилось. Словно застану ее там, на пуфике возле трюмо, занятую очередной подготовкой к балу.
Когда я поднимал осколки, случайно порезал ладонь.
И вдруг стало легче.
Потому что боль стала понятной. Вот – осколок. Вот – кровь. А не эта пустота в груди, от которой хочется вырвать сердце и выбросить.
Сейчас я сделал то же самое.
Опустился на колени. Поднял самый острый осколок.
Сжал в кулаке.
Кровь потекла по запястью, капля за каплей, на ковёр, на паркет, на память.
Но лицо моё оставалось спокойным.
Глаза – сухими. Только дыхание сбилось.
«Вот он, осколок. Мне больно, потому что я сжимаю осколок. Потому что стекло впивается в мою руку. Только и всего», – сказал я себе, как тогда, в детстве.
Рука дрожала.
Но я не выпускал стекло.
Пусть режет. Пусть напоминает: ты – не человек. Ты – дракон. Люди – ресурс. Драконы не плачут.
Рана на ладони начала затягиваться.
Мгновенно. Бесследно.
Как всегда.
Как должно быть у того, чья кровь – не вода, а пламя.
«А вот если бы я женился на какой-нибудь дамочке без магии, – прошептала память голосом отца, когда я смотрел на исчезающую рану, – ты бы так не мог! Ты бы вырос чахлым, как человечишко!»
Это были его слова. И в них была гордость. Гордость за свой выбор.
Я обернулся – и на мгновение показалось, что его призрак стоит стоит в углу кабинета. В чёрном плаще. С холодными глазами. Как в день похорон мамы.
«Пойдём, сынок! Слуги всё уберут!» – сказал он тогда.
И увёл меня прочь от осколков, от боли, от правды.
Я уже собирался встать, стряхнуть стекло с ладони, снова стать герцогом, а не мальчиком с порезанной рукой…
– Господин! – в дверь ворвался Джордан, задыхаясь. – Пора. Гости уже собираются.
Я замер.
Осколок выпал из пальцев.
Глава 15. Дракон
Она лежала в открытом гробу спокойная, красивая. Как кукла в нарядной коробке. Вокруг нее были лилии. Ее жемчужное платье сверкало, а я пытался навсегда забыть ее. Хотя бы за тот обман с редким даром.
Все соболезновали, говорили шаблонные фразы, словно выученные наизусть для такого случая. Оно так и было. Я видел, что в магазинах продаются книжечки «Слова на любой случай жизни!». И их быстро раскупают.
– Очень жаль, – смахивала слезу старая графиня. – Такая молодая… Смерть никого не щадит, но пусть время излечит ваше горе как можно скорее!