Гадина (СИ)

— Слушаю вас…
— Да, так вот: я прекрасно знаю, что у школы своих денег, можно сказать, и нет, и РОНО вам тоже нифигашечки не даст. Но вот пианино в моем классе — откровенный хлам. Но я хочу предложить его не выкидывать, а пока отправить куда-нибудь… в столярку: я знаю, как его привести в чувство. И ведь приведу, но пока не сделаю это — а там работенки надолго хватит — я хочу поставить в класс инструмент уже свой, очень хороший, с которым детям не стыдно будет музыку преподавать.
  
— Наверное, это будет можно сделать…
— Я и не сомневалась. Но дело это неспешное: во-первых, так как инструмент довольно дорогой, нужно будет хотя бы на окна поставить декоративные решетки, на это минимум месяц уйдет, а то и два. А во-вторых, помещение совершенно глухое, чтобы в нем музыку хотя бы первоклашкам преподавать, нужно там акустические экраны ставить — а на их расчет в МВТУ хотя бы, просто я там знаю к кому обратиться, тоже времени уйдет немало, а потом их еще и изготовить потребуется. Поэтому я для начала предлагаю перенести занятия музыкой в актовый зал: там акустика уже терпимая.
— А вот это не выйдет: если вы будете в зале петь на уроках, то звук другим учителям помешает вести занятия, сразу в шести или даже семи классах.
— Не помешает, если в актовом зале двери заменить. Сейчас-то там простая фанера стоит, а если поставить двери нормальные, звукоизолирующие…
— Но вы же сами мне сказали, что знаете: у школы средств нет, и РОНО нам вообще ничего не даст!
— Поэтому я и предлагаю… Вам говорили, что у меня мама была первым секретарем посольства? У меня — лично у меня — есть кое-какие связи, и я знаю, как все необходимое проделать быстро и для школы совершенно бесплатно. Если получится, то уже… нет, на этих выходных они не успеют, а вот в следующее воскресенье все будет сделано. И я лично за всем прослежу, чтобы ни у кого никаких претензий к школе не возникало. А мне не доверяете, так я могу и товарищей из КГБ пригласить, чтобы они уже за качеством работы проследили.
— Вы это серьезно? В смысле, не про Комитет, а про то, что для школы все бесплатно будет? А то ведь меня в РОНО просто сожрут…
— Не сожрут, там обо всем этом и знать не будут. А вы… вам ведь даже никаких документов подписывать не нужно будет, мне вашего устного разрешения достаточно. Данного мне вообще без свидетелей, так что вы всегда сможете сказать, что ни сном, ни духом, и это все какая-то Гадина проделала.
Василий Матвеевич, это услышав, от смеха удержаться не смог, да и завуч, на него глядя, заулыбалась — хотя и не поняла, чему так директор радуется. Так что он, отсмеявшись, ей пояснил:
— Это у Елены Александровны фамилия такая: Гадина. Ну что же, Елена Александровна, лично мне замена дверей на более качественные нравится, а уж как вы там будете… среди родителей учеников субботники организовывать — пусть на вашей совести остается. Вы же классный руководитель, я вам руководить мешать не стану…
Насчет «товарища из КГБ» я не наврала: парень, который в посольстве от этого ведомства работал, вернулся в Москву и я даже знала, как его найти. А там у него с мамой отношения были вполне рабочими и уважительными, так что считала, что по мелочи он мне помочь не откажется. А насчет «связей» было интереснее: связи у меня на самом деле уже были, хотя и более чем необычные. Я же квартиры соседские не просто так выкупила: в стране Советов просто так ничего сделать было нельзя. И квартиру просто так купить было нельзя, но некоторым людям давались «определенные привилегии». Например, «людям искусства» — и я этим воспользовалась. А еще воспользовалась связями уже в МИДе и в руководство Союза композиторов прибыла с «рекомендацией», подписанной товарищем Громыко. С рекомендацией, в которой черным по белому было написано, что товарищ Гадина Е. А. является автором нескольких страшно популярных за границей, особенно в странах Латинской Америке, музыкальных произведений, популяризующих в них советское музыкальное искусство, и руководство МИДа выражает глубокое недоумение тем, что столь известный композитор до сих пор не является членом этого творческого союза. Так что билет такого члена я получила вообще через день, а товарищ Громыко в своей рекомендации не наврал ни слова: я еще из Гаваны бабуле Фиделии оправила для исполнения на поминальной службе по Алеханро партитуры «See You Again» Халифы и «Candle in the Wind» Элтона Джона с переводами текстов на испанский — и с просьбой объявить их после поминальной службы «всеобщим достоянием». А бабуля-то была настоящим музыкантом, вещи оценила верно и все сделала, как я просила — и теперь эти произведения в Аргентине, да и кое-где в других странах исполнялись действительно часто. На похоронах, но ведь и эта часть человеческой жизни неизбежна…
Все же Алехандро Фелициано Руфино Гадин был начальником департамента по связям со странами Восточной Европы в аргентинском МИДе, а человеку с абсолютной памятью и навыками работы на клавиатуре со скоростью пулемета не составило труда написать довольно подробные характеристики на почти всех работников этого департамента — и МИДовцы, немного подумав (и, скорее всего, посовещавшись с другими товарищами) пригласили меня на должность «внештатного консультанта по вопросам отношений с Аргентиной», и поэтому-то я и о том, где знакомого КГБшника искать, знала — а для «своих» в МИДе любую бумагу с легкостью составляли, лишь бы это в работе помогало. И МИДу помогало, и его работнику работу работать во славу Родины.
А композитору-то уже «положена» дополнительная площадь — ну, если «условия позволяют», в смысле, если он сам ее изыщет. Но я-то знала, как их изыскать: одну квартиру я по сути просто выменяла на «Волгу» новенькую, другую — «купила за деньги», но не за рубли, а за сертификаты Внешпосылторга. Бабуля в заботе о внучке перевела мне (через МИД) пятьдесят тысяч долларов, которые я такими сертификатами в МИДе (по мере необходимости) и забирала — а тут даже забирать много не пришлось. Строго формально, передавать (или тем более перепродавать) сертификаты категорически запрещалось, но я и не передавала их никому, а просто с товарищами в «Березку» заехала и там им купила все, что они захотели, сама купила… Ну а чисто юридически я, как член, просто приобрела две небольших кооперативных квартиры в Москве «под студии» (оказывается, еще были в уже выстроенных кооперативов пустые, никем не приобретенные квартиры!) и быстренько их поменяла на нужные мне. Все просто… вот только соседские квартиры были абсолютно убитыми (и я не поняла, как за десять с небольшим лет в принципе так жилье можно изговнять), но мне добрые дяденьки из МИДа подсказали очень удивительный «вариант». То есть сказали мне, где можно очень качественный ремонт заказать — и я скаталась на Мосфильм. Там зашла к директору — довольно склизкому товарищу Сурину, пожаловалась на то, что никто мне квартиру под студию переделать не может, сообщила, что бабка моя — директор консерватории в Байресе, а отец был начальником департамента в МИДе (не нашем), и закончила тем, что если у него есть желание устроить гастроли в Аргентине, то мы можем друг другу помочь. А на Мосфильме декорационный цех не то что квартиру какую-то отремонтировать мог, они дворец с легкостью выстроить были способны… В общем, мы договорились «о небольшом ремонте», а затем я приехавшей бригаде объяснила, что, собственно, хочу и добавила, что если они все сделают так, что мне очень понравится, то каждый в бригаде получит сотню рублей сертификатами березковскими (ну а бригадир — две с половиной сотни). И с этими же ребятами я договорилась и о новых дверях в актовый зал. За работу (и за все, что они у себя в мастерских делали) я платила наличными рублями (советскими), так что заказать «дополнительные двери» оказалось более чем несложно: все же официально через кассу проходило и никаких претензий никто никому предъявить не мог. А то, что я им за работу по воскресеньям приплачивала — так то вообще «частная договоренность», такие в СССР закон не запрещал. К тому же я не для себя, а для школы…