Гадина (СИ)

— Девочка, мне сказали, что меня ждет… какая-то Елена Александровна, вы не знаете, где ее тут искать?
— Гадину ищите?
— Она что, такая… ее никто иначе и не называет?
— Фамилия такая: Гадина. А вы, стало быть, тот самый Роман Михайлович? Ну что же, вы пришли по адресу: Гадина — это я и есть. И, чтобы не тянуть кота… в долгий ящик, пойдемте, я вам покажу, что мне тут выстроить нужно.
  
— Мне передали… что нужно спроектировать дополнительное здание, расширяющее полезные пространства этого… но сроки назвали совершенно нереальные. Я просто не успею проект составить до сентября, в лучшем случае к Октябрьским можно будет подготовить черновой вариант…
— Вас неверно информировали. Мне не проект к сентябрю нужен, мне необходимо, чтобы первого сентября в новом здании начались занятия детской хоровой студии.
— Девушка, я уж не знаю, как вы упросили… очень занятых людей направить меня сюда, но вы просто не представляете, чего вы просите. Я за такую работу даже браться не буду, такое сделать никому в принципе не под силу!
— Жаль… что вы потратили на поездку сюда ваше драгоценное время. Но раз не будете, значит не будете, я никогда никого ни к чему не принуждаю.
— Вы… вы…
— В свою защиту я лишь одно скажу: я не хотела вас сюда сразу тащить, а хотела лишь узнать номер вашего телефона, чтобы все вопросы заранее обсудить. Но, вероятно, мне следует более тщательно формулировать свои пожелания, а то все почему-то их слишком уж буквально понимают. Не смею вас больше задерживать, — с этими словами я встала и пошла на второй этаж, в сторону кабинета Эльвиры Андреевны.
Жалко, конечно, архитектор-то он на самом деле неплохой, и хорошего уже много чего выстроить успел, но я же не могу заставить человека делать то, что он не хочет. Я могу его в лобик вообще обцеловать, и она даже сможет после этого исполнить «каприс» Пагании на китайской эрху так, что Николо оживет, а затем от зависти повторно вымрет — но вот дворец он мне все равно не спроектирует. А мне ведь и проект от него не нужен, мне нужен именно Дворец! И я, вся из себя задумчивая, зашла в кабинет к Эльвире Андреевне, спросила у нее разрешения и, не дожидаясь ответа, взяла трубку черного телефона.
— Городской желтый, — напомнила она мне, а черный — что я и так знала — был телефоном внутренней сети предприятия. Но он-то мне был и нужен — и я смело набрала известный каждому советскому человеку номер 09.
— Справочная предприятия, — раздался в трубке приятный женский голос.
— Добрый вечер, это Гадина, мне нужно с начальником отдела капстроительства поговорить.
— Минуточку, Елена Александровна, одну минуточку! Я думаю, что он еще на работе… да, я вас сейчас переключу! А когда вас можно в школе застать вечером? А то я в будни-то вырваться не могу, а хотела у вас по поводу Сережки кое-что спросить…
— Я по понедельникам там обычно до восьми вечера, только я в столярной мастерской почти весь день. Но вы можете кого-то спросить, вам покажут…
— Да я знаю, где… все, переключаю!
— Добрый день, Елена Александровна, чем наш отдел капстроительства может помочь выдающемуся музыканту?
— Вы можете помочь хоровой студии, но процесс помощи все же лучше не по телефону…
— Вы где сейчас, на проходной? На какой территории?
— Я вообще в ДК, сижу у директора в кабинете.
— Так это замечательно! Я уже ухожу… к вам туда зайду, минут через пятнадцать. Вы меня можете подождать?
— Только об этом и мечтаю. Кабинет директора на втором этаже, вход…
— Знаю я, постараюсь даже поскорее придти у меня и к вам, и к ней просьба есть…
Знает он меня… я даже примерно не представляю, что это за дядька, как выглядит, чем занимается, а у него ко мне уже просьба! Впрочем, чем он занимается, я все же знаю, и просьба у меня к нему тоже есть — так что будем квиты. А если мы еще и друг дружкины просьбы выполним, то вообще наступит… как там? — и память мне тут же подсказала: «благорастворение на воздусях и во человецех благоволение». Во-во, именно оно, особенно если он мою сможет выполнить.
— Чаю хотите? — спросила у меня Эльвира Андреевна, втыкая в розетку вытащенный откуда-то из-под стола чайник. — И сейчас, и вообще: ко мне утром из торга приходили, индийского четыре пачки, но не со слоном, а вообще в жестянках, принесли и сказали, что сколько угодно еще принесут… но я-то что могу тут поделать? Я им так и сказала, а они в ответ, что хотя бы попросить… А кого? Валентина Арсеньевна ведь тоже не господь всемогущий…
Что называется, помяни черта… дверь в кабинет открылась и в него вошла Валентина Арсеньевна, с вопросом вошла:
— Ну как?
— Сядь да покак! Из торга приходили… кстати, возьми вон коробку чая, они принесли нам в подарок… спрашивали, сколько им на лето в магазины инструментов разных завозить. У них в универмаге три скрипки несколько лет валялись, а сегодня утром после открытия там вообще отдел культтоваров покупатели вынесли! И спрашивали, где челесты делают, у них уже человек десять интересовались на предмет купить…
Услышав это, я не смогла удержаться от смеха, а когда обе руководительницы культурных заведений на меня с недоумением посмотрели, я причину своего смеха им раскрыла:
— Челесты делают только в одном месте: на заводе Шидмайер в Штутгарте. И стоят они, насколько мне известно, очень немало, самая дешевая, на четыре октавы, по-моему, около восьмидесяти тысяч марок.
— Ну, с челестами вопрос закрыт. Из профкома в пять звонили, у них больше трех сотен заявок, причем просят даже десятиклассников на обучение принять! Правда, есть и хорошие новости: профком выделяет деньги на приобретение инструментов, только пока они сами не знают сколько получится…
— Так себе новость, у них лишних денег никогда нет.
— А не знают они потому, что по просьбам трудящихся — и это не форма речи, мне сказали, что у них уже шесть протоколов профсобраний цехов и отделов — они хотят сбор в профсоюзе устроить добровольный, чтобы нам с инструментами помочь. Ну и чтобы студия такие концерты чаще могла устраивать. Мне идея нравится, а зал для такого я через профсоюз всегда выделить смогу…
— А закупку инструментов же на Елену Александровну повесить хотят, ох, и не завидую я вам! — Валентина Арсеньевна повернулась ко мне. — Когда наш руководитель оркестра домры хорошие заказывал, он чуть не все лето на фабрике провел, иначе такие и не найти нигде…
— Обойдусь без фабрик. Кстати, для вас, Валентина Арсеньевна, я сегодня две скрипки уже сделала, довольно неплохих, по звуку как у Страдивари. Только я их лаком покрыть не успела, точнее, у меня пока лак закончился, но это вопрос решаемый…
Дверь снова распахнулась и в кабинет вошел высокий поджарый мужчина:
— Добрый вечер, я, надеюсь, не опоздал? А Елена Александровна где?
— Здесь я.
— А… это вы? Эльвира Андреевна…
— Я же уже вас говорила: мест нет!
— А вдруг…
— Борис Леонидович, ну что вы как маленький?
— Жаль. Елена Александровна, что вы хотели у меня узнать?
— Мне нужен новый Дворец, но не такой, как этот, а поменьше… я думаю, если взять от входной лестницы до кинозала половинку, а с другой стороны такую же зеркальную приставить, только без кинозала, то получится как раз то, что нужно. Ваш отдел такое построить может? А то для хоровой студии просто места нет, чтобы побольше учеников набрать.
— То есть если выстроить, то в студии новые места будут? Наш отдел построить может всё! Но вот где на это найти фонды…
— Фонды будут.
— Тогда выстроим, и довольно быстро, уже в следующему лету…
— Мне нужно до первого сентября.
  
— Ну у вас и запросы! До первого мы разве что фундамент поставим, а чтобы все здание — тут минимум спецстроймантаж нужен.
— А он построить успеет?
— Он — точно успеет, но его сюда направить…
— Спасибо, тогда второй вопрос: студии новые преподаватели потребуются, а селить их негде.
— Тут я точно не помощник, мы для предприятия дома хозспособом какие-то строим, но опять же фонды…