Зверские убийства в Тенистой Лощине

А теперь, похоже, он умер. Бледные лапы не двигались и словно застыли. Если б не положение тела и не жуткая неподвижность, можно было подумать, что он собирается прыгнуть.
Ошарашенная Глэдис отмечала эти вроде бы несущественные факты, глядя на несчастную жабу с точки обзора, доступной только птицам. Если б кто‑то наблюдал за Глэдис с берега, то не понял бы смысла ее действий. Однако она об этом не думала, потому что все еще пыталась переварить ужасную правду о кончине Отто. Она была в панике.
  
Мертв! Несчастный Отто мертв! А она, Глэдис Ханисакл, первой узнала об этом! Наконец Глэдис нервно огляделась вокруг, чтобы выяснить, нет ли кого‑то поблизости. Она обнаружила труп, но ей требовалось с кем‑то этим поделиться. Ее крошечное сердечко колибри просто гудело от учащенного сердцебиения. Сердце билось так быстро, что Глэдис испугалась: она же может лишиться чувств! У нее была очень важная новость, которая заинтересует всех в Тенистой Лощине. Она должна с кем‑то поделиться. Нет, она должна сообщить ее всем!
Маленький голосок у нее в голове напомнил, что в первую очередь необходимо поставить в известность полицию. Так будет правильно. Глэдис с важным видом кивнула сама себе. Нужно сообщить властям. Она позвонит в полицию после того, как доберется до редакции и немного успокоится. Хотя она не особо любила Отто, он был ее соседом, а если ты обнаруживаешь соседа мертвым по пути на работу, это шокирует.
Каким‑то чудом пораженная Глэдис, которая никак не могла прийти в себя от увиденного, добралась до места назначения и приземлилась у редакции газеты. Она поспешила в здание, надеясь, что еще никто не пришел. Но стоило ей войти, как она почувствовала сильный запах кофе, который пили в отделе новостей. Она точно знала, кто его пьет – лиса.
 
Глава 2
 
Вера Виксен работала корреспондентом отдела новостей «Вестника». Она являлась одной из штатных сотрудников, которые, казалось, жили в редакции, и давно следовала журналистской традиции пить крепкую яву  [3] – черный и обжигающий кофе. Его варили из-за производимого им эффекта, а не ради удовольствия. Казалось, что шустрая рыжая лиса подпитывается от него энергией и расцветает. Почти все остальные покупали кофе у Джо. Надо отдать Вере должное, она тоже часто покупала кофе у лося, но ей требовалась постоянная подпитка.
Вера всегда надеялась разузнать какую‑то сенсационную новость и опубликовать эксклюзив, и сегодняшний день не был исключением. Стоило ей только услышать, как в редакцию залетела Глэдис, и у нее задергались острые ушки: она приготовилась услышать последние сплетни, выдаваемые на большой скорости. Но вместо того, чтобы открыть клюв, Глэдис поспешила к своему письменному столу, не сказав ни слова. Это было так необычно, что лиса поднялась со своего места и потрусила к маленькой колибри.
– Доброе утро, – поздоровалась Вера с улыбкой.
Глэдис резко кивнула, но так и не встретилась глазами с лисой. Только Вера неспроста считалась лучшим специалистом по журналистским расследованиям. Она заметила, как тяжело дышит маленькая птичка, буквально хватая клювом воздух.
– Что случилось, Глэдис? – спросила Вера. – Ты выглядишь расстроенной. В чем дело?
Глэдис расплакалась. Сокрытие информации противоречило ее природе. Стоило Вере чуть-чуть подтолкнуть ее – и она совершенно позабыла о своих намерениях и выдала все.
Вера слушала взволнованную колибри, и ее рыжие уши встали торчком, а черный нос подергивался. Смерть? В Тенистой Лощине? Вера, естественно, заинтересовалась. Именно поэтому она и была отличной журналисткой. Хотя некоторые жители города называли ее пронырливой и сующей нос не в свои дела, Вера не обращала на них внимания. Она считала, что хороший репортер должен интересоваться всем и задавать такие вопросы, которые другие задать побоялись бы.
Вытянув основные факты из Глэдис, Вера посадила продолжающую плакать колибри в уголке, принесла ей стакан воды с сахаром, который так любила птичка, и целую стопку салфеток. Мозг Веры напряженно работал. Если Глэдис только что обнаружила тело, возможно, его пока больше никто не видел. И если Вера поспешит, то может оказаться на месте раньше всех и зафиксировать все детали. Смерть Отто станет главной новостью хотя бы потому, что всем в городе когда‑то доставалось от этой жабы.
В отличие от колибри, Вера совсем не считала себя обязанной сразу же отправляться в полицию. Начальником отделения полиции в Тенистой Лощине служил Теодор Мид, черный медведь, который медленно двигался и медленно думал. У него не возникало проблем, когда требовалось разобраться с воровством в магазинах или нарушением уровня шума, но на большее он был не способен. Вера с радостью сообщит о кончине Отто Зумпфа полицейским, но только после того, как сама осмотрит место. Она перекинула ремень фотоаппарата через плечо и приготовилась отправиться в путь.
Перед тем как выйти из здания редакции, она еще раз проверила, как себя чувствует Глэдис. Маленькая птичка все еще тяжело дышала и вытирала глаза. Как только Глэдис придет в себя, то разболтает об увиденном всем, кто встретится у нее на пути. У Веры имелся очень небольшой запас времени до того, как весь город окажется у пруда, чтобы поглазеть на тело Отто. Вера вышла из редакции «Вестника» и поспешила к пруду.
К счастью, было еще слишком рано и проснулись лишь немногие жители городка, за исключением работников лесопильного завода, который возвышался над дальней частью пруда. Колесо уже непрерывно вращалось, и от него по напоминающей стекло поверхности воды разбегались расширяющиеся круги.
Вера шла целенаправленно, висевший на перекинутом через плечо ремне фотоаппарат бил ее в бок. Она остановилась на берегу пруда и принялась его рассматривать. У края воды густо росла плакун-трава с пурпурными цветками, сразу за ней цвели маленькие зеленые водоросли. Все казалось обманчиво спокойным. Только чуть дальше находился Отто Зумпф. Плавал в воде. Мордой вверх. Точно так, как описала Глэдис.
Вера наклонилась и быстро сделала несколько фотографий. Земля у края воды была мягкой и влажной. Из уважения к Отто Вера постаралась не затоптать следы лап. Даже мертвый, Отто, вероятно, не хотел бы, чтобы кто‑то слонялся по его территории и устраивал беспорядок.
По привычке Вера сделала несколько фотографий отпечатков лап, хотя и не была уверена, что по ним можно будет кого‑то опознать. Она прошлась вокруг зарослей сорняков, ее нос при этом яростно подергивался. Вера заметила пустую бутылку, слишком блестящую для того, чтобы быть мусором, спрятанную среди возвышающихся у пруда стеблей. Похоже, кто‑то хотел выбросить бутылку в воду, но она не долетела, пойманная камышами. Вера не стала к ней прикасаться, но сделала еще один снимок.
Ее притягивал вид мертвой жабы – и Вера снова принялась осматривать плавающее в воде тело. Оно находилось далековато от берега, поэтому она не могла рассмотреть детали или вытащить Отто без лодки. При мысли о том, как бедного Отто придется тащить назад на твердую землю, Вера содрогнулась. Она почти с ним не общалась, но, конечно, не могла представить его мертвым. У него случился сердечный приступ? Все дело в возрасте? Хотя всем казалось, что Отто будет жить вечно. Тем не менее с любым может произойти несчастный случай. Может, он вчера вечером напился, не смог правильно оценить расстояние до воды в темноте, упал в пруд и утонул.
– Но разве амфибии тонут? Кто‑нибудь слышал про такое? – пробормотала она себе под нос. – Если б Отто в чем‑то и утонул, то в бутылке со спиртным.
  
У Веры заканчивалось время. Солнце уже поднялось над вершинами деревьев, вокруг слышались звуки дня, начиналась обычная жизнь. Она еще какое‑то время осматривалась, а затем решила, что пора сообщить о случившемся полиции. Начальник отделения Мид, по крайней мере, раздобудет лодку и доставит тело Отто на сушу.
Перед тем как отправиться в отделение полиции, Вера проскользнула в редакцию «Вестника» и осторожно засунула фотоаппарат в самый большой ящик своего стола, а по пути завернула к Глэдис, чтобы проверить, как там она.