Среди чудес и кошмаров

– Катерина! Мы все знаем, что ты не прочь…
– Я сказала, оставьте меня! – громче повторила Марианна.
Фрейлины затихли.
Шуршание их платьев, когда они покидали комнату, сделалось нестерпимо-громким. Марианна осталась в одиночестве, быстро распахнула окно и жадно глотала воздух, опершись локтями на подоконник. Со стороны казалось, что она задыхается.
Раздался упругий звук ударов сильных крыльев о воздух.
Ворона приземлилась на насест и с интересом рассматривала принцессу, но та даже не повернула головы. Она слишком глубоко и часто дышала, из горла вырывались хрипы. Ворона соскочила с насеста и прошлась по полу, зашла за кровать… и вскоре из-за нее поднялась ведьма-ворона. Она уселась на постель и тихо сказала:
– Ты не задыхаешься. Тебе хватает воздуха. Нужно дышать медленнее.
Асса поднялась, подошла к принцессе и обхватила сзади, прижав ее руки к туловищу. В этом странном объятии они опустились на пол. Постепенно дыхание Марианны выровнялось и стало почти нормальным.
– Кто ты? – спросила принцесса хриплым голосом, – Ты же превратилась…
– Ведьма. Мое имя Асса. И думаю, у нас есть кое-что общее.
 
Глава 5
 
Иногда мне казалось, что я могу контролировать свою магию, но каждый раз моя уверенность разбивалась вдребезги. Само по себе видение о принцессе Марианне помогло скоротать время, но я хотела увидеть Мадса. И пусть я не могла ничего ему сказать, но знать, что с ним все в порядке, было бы большим облегчением. У меня не получалось его увидеть уже несколько дней. Я словно наталкивалась на непроницаемую стену. Попытки заканчивались сильной головной болью, или же меня бросало в другие видения.
Еще у меня была странная, даже глупая надежда, что Мадс выберет путь к Белому замку через Заолокский лес. Тогда мы с ним сможем встретиться. Тем более тролли были слишком заняты, и за мной никто особенно не следил.
Но с другой стороны, сможет ли Мадс пройти через этот лес, который становился проклятым с пугающей скоростью. Опасные семена уже начали давать всходы, а по ночам из чащи раздавались такие жуткие звуки, что у меня кровь стыла в жилах.
Возможно, поэтому тролли не считали нужным тратить время на надзор, разумно полагая, что я не стану соваться в лес одна. И действительно, решиться на такое было бы безумием.
Я прислушалась. Судя по шуму, тролли вернулись со своих работ. Но что-то было не так, уж очень громко звучали их голоса. Я рискнула покинуть свою комнату и спустилась.
Внизу я застала радостное оживление. Они притащили пузатый бочонок и разливали вино.
– Выпьешь с нами, Мальта? – спросил Гельд.
Но я замотала головой и поинтересовалась:
– В честь чего веселье?
– О, поводов несколько, – осклабился хромой тролль. – Ваши оставили Линойтус.
«Линойтус» – слово, означавшее цитадель. Но оно же было и названием.
Ко мне подошел Йотун, он тоже был в приподнятом настроении и, когда тролли зашумели, сдвинув кружки, тихо сказал:
– Ты сказала правду. Наши воины и маги захватили цитадель на границе. Но как сильно запоздала новость.
Он сокрушенно покачал головой и отпил вино.
– И монстры, – в тон ему ответила я. – И ваши монстры захватили.
Он усмехнулся.
– Да.
Я прислушалась к своим ощущениям. На сердце была пустота.
– Людей изгнали, – сказал Йотун, и глаза его хитро блеснули.
В этих словах был какой-то скрытый смысл. Он что… хочет меня подбодрить? Я видела, что в цитадели прятались жители окрестных деревень. И раз было, кого изгонять, значит, чудовищ остановили, чтобы они не растерзали всех. Я с сомнением взглянула на колдуна, но он уже отошел.
Как и сказал Гельд, повод для праздника оказался не один. Эту ночь тролли называли «Ночью пробуждения духов». С наступлением темноты мы все собрались в зале короля, как упорно про себя я продолжала именовать самую обжитую комнату. На столе горели свечи. Я заметила, что их число соответствует числу троллей.
В качестве угощения была любимая троллями каша «бирре», только в честь праздника она была полита сверху оранжевой горячей подливой. Я ожидала привычный горьковато-соленый вкус, но за счет добавки оранжевого варева все приобрело дополнительно остро-кислый оттенок, что делало ужин почти несъедобным. Видно, нужно быть троллем, чтобы есть это с удовольствием.
 
– Вы, людишки, – сказал Гельд, – думаете, что все ужасы приходят на землю с холодом и гнездятся в туманах, но вы слепы и беспечны. На границе весны и лета, когда устанавливается тепло и все и думать забыли о тьме, они выходят из своих убежищ и поджидают путников. Горе тем, кто решит последовать за фигурой на перекрестке или решит преследовать оленя с тремя рогами…
Гельд взял со стола свечу и принялся рассказывать:
– Это произошло со мной пару лет назад.
Мои брови удивленно взлетели вверх. Неужели… те, кто выращивает жутких монстров, сеют семена плотоядных растений или еще чего похуже, чего-то боятся и рассказывают друг другу страшные истории?
Йотун откинулся на стул и с легкой полуулыбкой слушал.
– Я шел через туман, а потом оказался на перекрестке четырех дорог.
– О нет! Мы это уже слышали!
– Одно и то же каждый раз!
Гельд повысил голос, чтобы, перебить возгласы недовольства.
– Оказался я на перекрестке, и вдруг слышу…
– Тихий плач, – сказал вполголоса тролль напротив.
– А вот и нет! Слышу, как прокричал кровянник. Три раза.
Тролли одобрительно зашумели, подбадривая рассказчика.
– И потом раздался тихий плач, – припечатал Гельд.
Отовсюду раздались разочарованные вздохи.
– Невозможно.
Но если товарищи Гельда слышали историю, то я нет. Поэтому ожидала продолжения с нетерпением.
– Я сразу же понял, что надо убираться, и призвал туман, но что-то мешало…
– То, что ты был пьян.
Но Гельд упорно продолжал:
– Туман все-таки пришел, и в нем я увидел девушку. Тролльчанку. Она была одета в красный шелк.
Больше едких замечаний никто не отпускал.
– И она горько плакала. Но я все время был настороже. Понимал: откуда здесь взяться девушке, да еще в таком наряде.
Мне сделалось не по себе. Я подумала о Сэм, которая была ни жива, ни мертва, и о Башнях Пепла, когда меня попытались спрятать… за стеной камеры я слышала плач, а потом Мадс сказал, что там не было никого живого.
– Девушка в красном перестала плакать, отняла ладони от лица, и тогда я увидел, что у нее нет лица: вместо него пустое место – темнота. И она спросила: «Хороша ли я?» Что тут скажешь? При встрече с духом, если уж не удалось убежать, то нужно отвечать аккуратно.
– Тем более с девицами. Больно они обидчивы, – вставил хромой тролль и усмехнулся.
– Сначала я хотел сказать: «Да», но это добром не заканчивается. Услышит такой дух «да» и попробует забрать твое лицо себе. Они злобные. Ах, красивая… значит, и ты такой же будешь. А если услышит «нет» – разобидится и тоже попытается навредить. Мой ответ был: «Ты обычная». А пока дух думал, я собрал силы и прыгнул в тумане подальше.
Гельд шумно задул свечу.
Дальше ритуал повторялся: тот, кто рассказывал, брал свечу, а когда история заканчивалась, то он ее задувал. Поэтому в зале становилось все темнее, и по моей спине изредка пробегал холодок от услышанного.
Осталась последняя свеча. Она отбрасывала маленький желтый кружок света, отвоевав его у тьмы. Я с трудом могла различить лица троллей, сидящих напротив. Не говорил только Йотун, значит, он должен задуть последнюю свечу.
Мне было интересно, что он расскажет. И вот Йотун взял свечу. Его лицо осветилось снизу, отчего приобрело пугающий, хищный вид.
* * *
Мертвячка выскользнула из замка и быстро пошла в сторону деревни. Час был поздний, в домах не горел ни единый огонь, а на небе не было ни звезд, ни луны. Кругом стояла тьма, сонная и непроглядная, в которой едва можно было различить путь. Но для мертвячки, – порождения самой темной магии, – отсутствие света не было преградой. Она шла, точно скользила, а потом побежала.