Эволюция Генри 4 (СИ)
«Как там, тот рыцарь, Генри?» — Качнулась мысль вновь в сторону Солт-Лейк-Сити. — «Спас заложников, уничтожил Реликта, пожертвовал собой… И что, кто-то помнит, каким он был?.. Имя его знают два десятка посвященных, фамилию — пятеро. Образ его… Разве что остался на отвратительных бумажных копиях розыскных листов…» — Сделав несколько шагов к рабочему столу, Матерь-настоятельница открыла нижний ящик и, покопавшись там, нашла скверного качества черно-белую распечатку. — «Никто не вспомнит твой подвиг, а имя забудут», — подытожила женщина равнодушно.
Лично она рыцарю ничего не обещала — ни славы, ни признания.
Сестра Агнес сказала, что церковь в Солт-Лейк-Сити клялась отлить в его честь конную статую в золоте. Но, как было известно Матери-настоятельнице, версия о трех президентах-победителях Реликта не предполагала никакого Генри. Так что и проект статуи был похоронен.
«Поэтому», — вновь обернулась глава Ордена на свои портреты. — «Пусть будут… А предложения — интересные», — обратила она взгляд на столик с письмами.
Пожалуй что, часть предложений она примет. Унция плоти, две унции, десяток — ничего не будет.
Матерь-настоятельница отдавала себе отчет, что все происходящее — интрига на долгие годы, а то и десятилетия. Что эти унции и фунты будут передаваться от одной стороны к другой, выступая новой мерой и эквивалентом власти. Но ей нравилась эта мысль — и она охотно соглашалась играть по новым правилам.
Тем более что сейчас, когда спрос на плоть Реликта особенно велик — есть шанс продать немного из хранилищ подороже, чтобы потом выкупить гораздо дешевле.
«Безопаснее всего продать Президенту Юга, да и предлагает он гораздо больше остальных», — взяв новую печеньку, легонько помахала Матерь-настоятельница ею в воздухе.
Точной оценки массы долей, имевшихся у сторон, не было. Только данные разведки — не подтвержденные, опять же, а добытые внедренной агентурой. По ним у Ордена, к великому сожалению, на руках было не так и много, как думали остальные.
Потому что делили-то кусками: по шесть у каждой из сторон. Реликта разорвало как-то удивительно равномерно — Матерь-настоятельница сама относила замороженные части в хранилище. Но стороны утверждали, что еще пару съел рыцарь Генри… Только эта драгоценная плоть Реликта сейчас была внутри затопленной ракетной шахты, вместе с его телом…
Матерь-настоятельница недовольно поджала губы.
Правила, принятые Конклавом, запрещали вынимать что-либо из проекта «Полярная звезда».
«А было бы неплохо изъять и пересчитать…»
Пока что Матерь-настоятельница была готова торговать примерно третью от массы одного куска — полагая, что неугомонный рыцарь смог проглотить только одну порцию. Но если там было бы два, то Орден принял бы гораздо больше предложений…
«Впрочем, мы поторгуемся, но примем все», — решив, поправила уголки писем глава Ордена. — «Они ведь тоже не знают, сколько есть у нас. Пусть думают, что гораздо больше. Самое важное — чтобы была иллюзия, будто Орден оставляет за собой неснижаемую массу в треть от общего веса. Тогда наша позиция — продавцов редкой плоти, но не власти, не сделает нас слабыми в глазах остальных».
Для возрождения Реликта достаточно желания двух Хранителей плоти — и пока Орден обладает достаточной массой Реликта, чтобы вновь ввести почти всесильное чудовище на игровую доску, с ним будут считаться.
Фактически, именно Орден и может это сделать, примкнув к Истинным или Первым — другие Хранители слишком увлеченно вцепились в дележ нежданно свалившейся власти над страной, и противоречия между ними, судя по данным разведки Ордена, нарастают изо дня в день. Мысль о том, что они захотят совместно возродить тварь — были лишены и оттенка правдоподобия. Вот купить плоть у других в надежде когда-нибудь получить козырь для себя — за это они не пожалеют многое из того, что практически бесплатно свалилось в руки, а значит и не ценилось пока что должным образом.
«Так что побольше цинизма и блефа», — отпила она чай. — «Меняем мнимое на настоящее, чужие страхи на золото и технологии — именно так попадают на страницы учебников».
К слову, предложение включить Орден и его деяния на страницы новых единых образовательных изданий уже было. Не в качестве элемента торга, но приятного дополнения к основному блюду. Историю, как известно, пишут победители — а это как раз тот случай…
«Надо будет выбрать один из портретов для учебника», — отметила себе Матерь-настоятельница.
Так что дела действительно шли отлично. Три новых президента кусались где-то там, в Вашингтоне, вновь ставшим городом-столицей, а к Ордену постепенно начали обращаться как к третейскому судье. И это даже без торгов за плоть Реликта.
Быть над законом и над властью — определенно нравилось Матери-настоятельнице.
Она бы — по велению приподнятого настроения — даже простила и вновь приблизила к себе сестер Агнес и Марлу, попадись те ей на глаза.
Но те давно отбыли в далекий штат безбожников, нести свет веры и учения…
«Отметить для секретаря — пусть отправит им мои личные поздравления на Рождество и пригласит обратно».
Еще полгода пусть помаются опалой и неопределенностью. Раньше этого времени Матерь-настоятельница все-таки видеть их не хотела.
Слишком много в них напоминания, что нынешнее торжество величия Ордена было достигнуто в результате халатности и случайностей… И не соответствует тому, что войдет в учебник.
Ибо Матери-настоятельницы в Солт-Лейк-Сити не было, а в учебнике будет написано наоборот.
«Пусть поздравление будет не на этот, а на следующий год. Исключим возможность чужих интриг вокруг чистых сердец… Заодно пусть хорошенько выучат официальную версию событий — это во благо Ордена…»
Но в секретные хроники Ордена, конечно, пойдет версия настоящая — и сестры, поклявшиеся сохранять тайну, прочтут, как можно завалить легчайшее поручение и совершить подвиг, провалить попытку кражи и быть прощенными. Хорошая притча для обсуждения сестер с их духовными матерями. Те, кто скажет, что ни за что не вляпались бы в такое — достойны повышения. Те же, кто скажет, что понимают их поступки — могут быть приближены…
Мысль Матери-настоятельницы совсем расплылась, тело стало расслабленным, чуть сонливым. Печенья с блюдца были подъедены более чем наполовину, чай подостыл, а витражи на окнах чуть потускнели — надвигался вечер, и традиционная вечерняя проповедь.
«Значит, время звать помощниц и вновь одеваться…» — С неохотой констатировала Матерь-настоятельница.
И уже взялась было за шнурок у стены, соединенный с колокольчиком в холле секретаря, как замерла от сухого, исполненного мрачной власти оповещения. От которого даже у нее, с ее-то опытом, пробрало мурашками спину и пересохло в горле. Всякая сонливость немедленно исчезла. А от услышанного — перехватило дыхание.
«Внимание! Хозяин Бездонных Песков принесен в жертву и больше не возродится. Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения».
«Внимание! В мире стало на один Реликт меньше. Смейтесь от радости или плачьте от горя, празднуйте или бросайтесь на стены от гнева — но делайте это тише, ибо сотворивший это может быть рядом с вами».
«Внимание! Второй Реликт пал от одной руки. Боги узнали, что такое страх, и готовы платить, чтобы навсегда забыть это чувство. Время вознести молитву, если вы знаете к кому обратиться. Вам дадут силу и цель».
«Внимание! Есть множество способов умереть легче и вернее, чем встать на след богоубийцы».
Тишина, образовавшаяся за посланием, позволила услышать собственное сердце, и была в его ритме тревога, граничащая с постыдной паникой.
Рука, сжимавшая шнурок, резко дернула его. Потом еще и еще, вызывая истерическую трель по бронзе в помещении рядом.
Ворвавшаяся внутрь охрана была встречена непечатными словами и замерла на пороге.
— Вызовите Гретхен! — Холодно потребовала Матерь-настоятельница, зло глядя перед собой.
«Она же проверила. Она же не могла предать…»