Эволюция Генри 4 (СИ)

— Да как сказать, Генри. Есть, где потратить деньги. — Пожал тот плечами, пригубив пластиковый стакан с остывшим чаем. — Но ты не сравнивай живое исполнение и компакт диск. Запись песни — это же дешевка, записи у всех есть. — С пренебрежением отозвался Портер. — Видел хоть одно приличное заведение, где нет живых артистов? Все хотят, чтобы пели специально для них. А тут, в Новом городе, где ты можешь завтра сдохнуть, все хотят чувствовать себя королями, хотя бы на один вечер.
  
— Если они пьяными полезут обниматься с Льюисом Армстронгом… — Усмехнулся я.
— А что, не смогут?
— Да, наверное, смогут. Только он же умер давно. Его, наверное, и не надо показывать. Да и остальных… — Призадумался я следом. — Вскроется же, рано или поздно, что это все — иллюзия, фальшивка.
— Пусть у Томми голова болит, — дернули в ответ плечом. — Томми человек толковый, он свои деньги до последнего цента отработает. Вот ты говоришь — фальшивка. А он скажет — гастроли, всего один день. Весь город плакатами завесит. И то, что завтра этот твой…
— Армстронг?..
— Нет, — поморщился Портер. — Гастроли из рая — перебор. Кого-нибудь другого давай.
— Тейлор Свифт.
— Ну вот она, — покладисто кивнул он. — Приехала на день, максимум на два.
— А потом гримерку заблокируют местные бугры и потребуют ее на приватный танец.
— Значит, убежит тайным ходом…
— Ну, если так. — Согласился я.
— Или не убежит. Томми договорится, и у бугра будет незабываемая ночь.
— Мистер Портер…
— У Томми полно на все согласных девочек. Уверен, найдется та, что всю жизнь хотела стать этой самой Тейлор…
— Будут приезжать исключительно артисты. — Мрачно заявил я.
— И зря. Учти, у Томми на все согласных мальчиков нет.
— Фу, мистер Портер. Фу.
— С девочками, согласись, оно естественное. Так что не мешай этой Тейлор посетить наш славный город. — Улыбался мужик.
— Пусть просто поет.
— Пусть. — Успокаивая, медленно кивнул он. — Но денег будет меньше.
— Да и ладно. — Вздохнул я.
— Это ты сейчас так говоришь. Потом вкус к деньгам придет. В молодости всегда и всего мало… Да не возмущайся, — хлопнул мне по плечу свободной рукой. — Это куда лучше, чем давать себя пристрелить пару раз в неделю.
Я хотел было возразить, но внутренне махнул рукой.
— Вы у нас охранником? Томми сказал, дает вам долю из своих.
— Я буду за его здоровые ноги. Ты же видел, как он хромает.
— Да бегает как молодой. — Фыркнул я.
— В том и дело, что не положено боссу бегать. Скоро будет руководить, а бегать придется мне и нанятым мною парням. Есть надежные, не переживай. Так что, один-два дня, Генри. Один-два дня, и все завертится. — С воодушевлением посмотрел мистер Портер на ворота.
— Как скажете, мистер. Как скажете.
Продолжать я не стал — талантом заметив оживление у механизма внешних ворот.
— Сейчас запускать будут. — Прокомментировал собеседник лязг железа. — Пока сиди, тут, как на самолете — спешить некуда. А то эти, вон, того гляди — затопчут, — кивнул он в сторону оживившихся путников, часть их которых чуть ли не бегом рванула вперед.
— Ранг таланта со слов запишут? — Посмотрел я на желтый прямоугольник, нашитый поверх куртки на уровне сердца мистера Портера.
Желтый — это первые три уровня возвышения. Хотя первый от третьего отличался прилично, в решении объединить знак различия был свой смысл — слишком много было тех и других в городе, и слишком сильно гнобили бы «третьи» — «первых», если бы их сразу обозначить. А так — поди угадай, насколько опасному человеку уронишь кружку на голову — и надо ли это вообще делать…
Фиолетовый — цвета штампа на деньгах — уровни от четвертого до шестого. Основные кормильцы Нового города — именно они тащат из Леса за холмом ценные находки, защищают и обеспечивают порядок внутри. И, разумеется, владельцы «фиолетового» лоскута ткани — основной источник проблем для всех остальных.
Красный прямоугольник на одежде незнакомца — хороший повод перейти на другую сторону улицы. Седьмых и выше уровней, по словам мистера Портера, в городе мало — поэтому избежать их несложно. Проблемы начнутся, если они сами захотят встречи.
При всем этом, Новый Город признавал только боевые уровни возвышения. Искательские, сельскохозяйственные и просто бестолковые — которые легко раскачать именно по причине своей бестолковости, не ценились. Несогласным предлагалось доказать, что небоевой талант способен принести победу.
Томми успокаивал — то ли себя, то ли меня — что мой талант иллюзий уж точно примут за боевой. Но на всякий случай он отправился в город первым, чтобы предварительно провести переговоры на мой счет — были у него там знакомые.
«С фиолетовой нашивкой жить, знаешь ли, гораздо спокойнее».
У Томми была желтая — и тех, кто наградил его хромотой, она не остановила.
Разумеется, самовольная нашивка цветов на одежду сурово наказывалась — вплоть до лишения гражданства. А тех, кто не носил свой цвет — ожидал крупный штраф и толкование законов не в его пользу. Что не мешало закрывать нашивку верхней одеждой, если это было выгодно.
Правила, в общем-то, придумывалось для людей вовсе без нашивок — чтобы верно оценивали свои силы и обходили неприятности стороной. Но не прошло и месяца с момента ввода соответствующих законов, как появились нашивки организаций, банд и известных отрядов — черной нитью поверх соответствующего цвета. А то и — просто вышивкой поверх нейтрального цвета, если человек без возвышения. А там — трижды подумаешь, стоит ли трогать человека из крупной бригады, пусть у него и нет боевого таланта — зато за него придет мстить двое-трое «фиолетовых». Нашивки не запрещались — наоборот, город их фактически узаконил после введения вышивок на знак для полиции, чиновников и внутренних служб. Как-то им тоже нужно было различаться, а с чеканкой знаков были проблемы.
На вопрос: «можно ли оставаться просто честным гражданином, без банд и криминала?» — мои новые друзья недоуменно переглянулись и показали на самих себя. Один — торгует людьми, второй — сбывает ему людей. Столпы общества, сразу видно…
Ладно, я тут гастролями известных личностей заниматься собрался — авось не вляпаюсь никуда…
— Иди потихоньку, — поднялся и сам мистер Портер с места. — Эти вроде утрамбовались.
— Ага.
— И, как учил — сразу по стеночке вперед.
Впереди уже хрипло заговорили динамики, рассказывая о чудесном месте, куда столь везучим людям удалось добраться.
Я зашагал к воротам, оглядывая по пути опустевшее место ожидания, заваленное разным мусором и хламом. На машинах новичков не пускали — для права на свои четыре колеса требовалось платное разрешение. А то и газон бы распахали колесами…
От стены — из технических входов — уже вышли местные уборщики с инвентарем и мешками, чтобы под обещания о будущем успехе и перспективах собрать весь этот хлам.
Я кивнул ближайшему пареньку в бумажной униформе поверх одежды, а тот отчего-то отвел взгляд.
Да ну — нашел, чего стыдиться, я вот за двумя орденами и тремя правительствами прибирал, через кровь и ванны с трупами…
Голос из динамиков, между тем, от восхвалений перешел к конкретике:
«В городе не существует тюрем, но есть штрафы, каторга на западном руднике и принудительные работы на пользу города. В городе нет суда, адвокатов и присяжных, но есть патрульные судьи, способные посмотреть в прошлое. Ни одно преступление не останется не раскрытым, ни один виновник не уйдет от наказания. Любой ущерб будет оплачен».
Я обогнул стоящих в проходе людей — вот же встали-то, под ногами железный рельс направляющих, а все равно, видимо, страшновато шагнуть вперед.
  
«В городе уважают право человека на самоограничение собственных прав. Сделки с ними не запрещены, но не одобряются и ограничены временными рамками. К покупателям предъявляются требования по содержанию и обеспечению».
Люди переглядывались, не понимая сказанного.