Сердце правящего дракона (СИ)
– О, не нужно! – девушка смутилась пуще прежнего и замахала руками, стремясь остановить.
Но я знаю, что в деревнях не принято ходить по дому в обуви.
– Всё в порядке, – заверила, ловко разувшись и отпрыгнув от двери, наконец позволяя Эрику зайти, – я не хочу мусорить и обрекать тебя на уборку.
Кронпринц мрачно поглядел на меня, глянул на порозовевшую Верину и захлопнул дверь, но как-то крайне неудачно. Дом вздрогнул, петли жалобно хрустнули, деревянный вход угрюмо покосился.
Мы застыли, Эрик крайне озадаченно, я раздосадованно, а хозяйка дома ошеломлённо-испуганно. Именно она, прижав ручки к груди, удивлённо пробормотала:
– Вы сломали мою дверь.
Кронпринц скривился, дёрнул головой и малость хрипло произнёс:
– Прошу прощения, я… всё починю.
– Лучше просто не трогайте, – попросила Верина, – я сама починю… как-нибудь.
Виновато глянув на расстроившуюся девушку, я посмотрела на Эрика. Тот на меня.
«Ну и дурак», – сказали ему мои глаза.
«Да оно как-то само», – попытались оправдаться его.
«Чини давай!», – велели мои голубые.
«Как?!», – не то изумились, не то испугались его льдисто-серые.
В этот момент я крайне удачно вспомнила, что разбираться с проблемами – исключительно мужская задача. Тем более, если эти проблемы они сами и создали.
Пожав плечами с поистине королевской грацией, развернулась на месте, улыбнулась Верине и весело предложила:
– А давай чаю попьём?
– А-а, – неуверенно протянула девушка, указывая пальчиком на окаменевшего боевика, но я на него уже не смотрела и ей не позволила, обняла за плечи и повела внутрь дома, в котором уже бывала.
– Как дела? – начала я дружелюбно, судорожно вспоминая нашу прошлую встречу и с натугой выуживая из заполненной информацией памяти необходимые мне детали. – Как Веста? Поступила на травнический?
– Д-да, – утвердительно кивнула девушка, изумлённая тем, что я запомнила такие мелочи. – Она уехала в Демер, живёт в академическом общежитии.
Перед глазами мелькнул образ шумной и юркой младшей сестры Верины, а потом ближайший город Демер, находящийся в двух сутках езды отсюда.
– А куда поступила? – осведомилась вежливо, останавливаясь у кухонного стола с серо-зелёной скатертью и розовым седумом, срезанным и стоящим прямо в стеклянной банке. – В Демерскую академию или в Магическую раделийскую?
– В Демерскую, – Верина впервые за встречу улыбнулась, в её тёплых глазах загорелась гордость и радость за сестру. Чуть-чуть расслабившись, девушка указала мне на стул, приглашая присесть, а сама направилась к деревянным шкафчикам за кружками, спросив поверх плеча: – А как вы… ты, Ари? Как дела?
– Всё хорошо, – заверила с улыбкой, сев полубоком и прекрасно видя как заваривающую чай девушку, так и озадаченно пытающегося починить дверь Эрика.
Кронпринц пыхтел и подходил к ней то так, то этак, брался, приподнимал, опускал обратно и озадаченно тёр затылок.
– Верина, – позвала я, когда хозяйка дома перенесла на стол три белых кружки, сахарницу, заварник и железный чайник, под последний положила плетёный круг, чтобы не портить стол горячим, а потом донесла только испеченный хлеб, яблоки с карамелью и орешками на тарелочке и остановилась, прикидывая, чем бы ещё порадовать гостей. Подняв на меня взгляд, вопросительно приподняла брови, а я ласково сказала: – Успокойся и сядь.
Кареглазка нахмурилась, несогласная, но тут со стороны входа послышался душераздирающий скрежет, а за ним глухая ругань.
Обернувшись, мы обе посмотрели на Эрика… расплавившего петли окончательно. Кажется, он хотел лишь нагреть их и приделать дверь на место, но перестарался.
– Мда, – осуждающе высказалась я о его рукастости.
– Грани, пожалуйста, просто сядь и ничего не трогай! – взмолилась Верина.
Кронпринц бросил на нас злой взгляд, но не сдался… хотя лучше бы сдался, честное слово. Об этом сразу подумала я и это запоздало осознала хозяйка дома, когда от её несчастной двери после шипения и короткой вспышки остался один пепел.
– Твою мать! – несдержанно бросил Эрик.
– Моя дверь, – простонала Верина.
Я виновато промолчала. Что ни говори, а сделанного не вернёшь и дверь не возродишь.
Промолчать не смог маг. Наплевав на общество двух девушек, боевик взялся шипеть ругательства, а потом и вовсе шагнул из дома, призвал портал и исчез.
Честно говоря, я ожидала от него чего угодно, но точно не этого. Чтобы наш ответственный и благородный кронпринц накосячил и просто сбежал? В это было крайне трудно поверить.
– Прости, пожалуйста, – я расстроилась не меньше потерянной Верины, поднялась, коснулась её плеча, а потом решительно прошла к зияющей дыре в доме, сквозь которую беспощадно залетал холодный ветер, уносящий всё с таким трудом созданное тепло. – Дверь я восстановить не смогу, но на время поставлю печать, сдерживающую тепло и не пускающую холод. Я… пришлю мастеров, они сделают тебе новую дверь и всё установят. Прости, пожалуйста…
Девушка не ответила, а я, чувствуя себя просто ужасно от всего произошедшего, принялась молча крепить якори на дверной косяк и растягивать основу пентаграммы, в вершины которой заложила изолирующие символы. Работа несложная, но и не самая быстрая, у меня на неё ушло больше десяти минут, а когда закончила, то желания пить чай и о чём-либо спрашивать уже не было никакого.
Заявились без приглашения, напросились на чай, нагло пользуясь гостеприимством хозяйки, в итоге только навредили и испортили ей настроение.
Ужасно, просто ужасно.
Опустив руки и плечи, медленно развернулась, грустно и пристыженно посмотрела на Верину.
– Да всё нормально, – соврала она, выдавливая улыбку и отчаянно делая голос бодрым и радостным.
Я не повелась, чувство вины усилилось.
– Прости, пожалуйста, – попросила ещё раз искренне, медленно возвращаясь к столу, за которым сидела девушка.
– Вы зачем пришли-то? – вздохнула она, принимаясь нервно помешивать чай в кружке.
Ложечка застучала о глиняные края.
– Нашли кое-что, – призналась негромко, опускаясь на стул и обнимая свою чашку обеими ладонями. – Тексту около восьми столетий, нам нужен переводчик, владеющий древними наречиями. Появилась информация, что твой отец может помочь.
Несмотря на грусть из-за случившегося, я подняла на Верину вопросительный взгляд, ожидая каких-либо её слов.
По губам девушки скользнула горькая улыбка, в карих глазах разлилась вселенская грусть, перемешанная с глухой болью и неожиданно беспомощной злостью.
– Прости, Ари, – произнесла она срывающимся голосом, не глядя на меня, – отец, может, и владеет древними наречиями, однако помочь не сможет.
Сердце кольнуло и сжалось, на плечи опустилась тяжесть.
– Он… жив? – спросила с надеждой и опаской, вглядываясь в побледневшее женское лицо.
Её губы дрогнули, подбородок задрожал вместе с руками, тонкие пальцы стиснули кружку.
– Да, – подтвердила треснутым голосом.
И не сказала больше ничего, а я не успела ни о чём спросить, вздрогнув и застыв, ощутив внедрение в защиту моей академической комнаты.
– Прости, – попросила напряжённо, прямо на столешнице нарисовала схему следящей печати и открыла пространственное окно, чтобы опустить взгляд на собственную комнату и с заледеневшей в венах кровью увидеть лежащий на столе до боли знакомый прямоугольник бумаги.
Нервно сглотнув, перестроила печать, протянула руку в пространственное окно и вытащила в деревенский домик Верины оставленное для меня послание.
«Жду», – значилось по центру скупое и невероятно жуткое.
– Император зовёт, – настал мой черёд дрожать.
Запоздало осознав, как это выглядит со стороны, подняла голову и встретилась с удивлённо-настороженными глазами девушки. Попыталась улыбнуться и сделать вид, что не происходит ничего такого, и послание от названого отца меня не испугало ничуть, но попытка провалилась с треском.
– Прости, – попросила уже не знаю в какой раз, резко поднимаясь на ноги, – мне правда очень-очень жаль, что мы завалились и всё испортили, Верина… я пришлю мастеров и загляну попозже, если ты не против.