Сердце правящего дракона (СИ)
Вздохнула, даже не представляя, как о таком можно рассказать, если даже думалось с трудом, но всё же кивнула. Мне не хотелось ничего скрывать от Нэрена. Наверно, в том числе и потому, что он сам ничего не скрывал от меня. Даже эмоции не прятал.
Но говорить вот так, сразу и прямо, оказалось довольно сложно. Я попыталась, открыла рот, но вздох вышел судорожным, горло сдавило изнутри, и так больно стало, так холодно. На глаза навернулись слёзы, хотя казалось, что уже всё, момент пережит, и плакать я точно не буду.
Нэрен не стал больше ни о чём спрашивать. Видя мою реакцию, он без слов притянул ближе, прижал мою голову к своей груди, поделился своим внутренним теплом, которого так не хватало… Я и сама об этом не подозревала, поняла вот только сейчас, дрожа всё сильнее, и слова, хриплые и путанные, сами полетели откуда-то из глубины, из самых потаенных уголков, в которое не заглядывала даже я.
– Мои родители… я не знаю, кем они были, я даже не помню их имён. Только знаю, что они были очень добрыми и любили меня очень сильно, любили так, как никто и никогда. А потом… стало холодно, одиноко и страшно. Я два года жила в приюте, окруженная жестокими людьми и такими же одинокими детьми, как и я. Два года холода, одиночества и не утихающей боли внутри… а потом на пороге нашего приюта появился Аластар Вескер. Он, большой и сильный, до ужаса напугал весь приют, всех детей и воспитателей, но почему-то не меня. Когда из полусотни человек именно меня он забрал с собой и принёс в свой большой императорский дворец, я почувствовала то тепло внутри, что считала навсегда исчезнувшим. Он… любил меня…
Дыхание перехватило, рёбра стиснули, как тиски, мешая говорить и даже дышать.
– Ничего, – шепнул ласково гладящий мои волосы Нэрен, который в этот самый момент всецело разделял то, что рвало мою душу, – продолжай, моя девочка.
И я продолжила, хотя казалось, что сил не осталось даже на одно слово.
– Я действительно думала, что он любит меня. Он… и Эрик… – меня уже не трясло – просто неконтролируемо колотило. – Я думала, что снова обрела семью, которой мне так не хватало. Но оказалось… оказалось, что я была лишь оружием в руках императора, и когда Эрик открыл мне глаза на то, что творилось моими руками… Я думала, что сойду с ума, Нэрен. Я не хотела… Я не знала…
Перед глазами вспышками молний замелькали обрывки прошлого: изможденные, обессиленные тела драконов, оказавшихся в ловушке без возможности применить магию и спастись на территории нашей страны… мужчины, женщины, дети и старики, раненные и голодающие, спасающиеся в лесах и заброшенных деревнях… многочисленные казни, совершавшиеся по моей наводке и на моих глазах… трупы, трупы, трупы – бесконечное число мёртвых драконов и людей, погибших в бесполезной войне, начатой обезумевшим магом.
– Тш-ш, – горячие руки сжали крепче, словно силясь удержать мою истерику и забрать себе часть боли, – я знаю, Ари, я знаю…
– Имп-п-ператор исп-пользовал меня, – зубы застучали, – Эрик ненавидел много лет, а п-п-потом… потом появилась Кели, и общая цель объединила нас с Эриком. Они двое – единственная семья, которая у меня есть. Они для меня самые родные и близкие, а сегодня Эрик, он сказал, что… что…
– Что любит тебя, – мягко произнёс Нэрен.
Без обиды, ревности, недовольства или злости.
Я вздрогнула, всхлипнула и замерла.
– Ты боишься, что он возненавидит тебя, – ощутив, как я среагировала на его слова, продолжил дракон согревающим успокаивающим голосом, – что не примет твой выбор и отвернётся. Не отвернётся, Ари. Да, ему будет сложно принять и понять, возможно, он так никогда и не сможет этого сделать, но ты для него семья в той же мере, как и он для тебя. А от семьи не отказываются, моё солнце.
Глубокий судорожный вдох сотряс грудь и… дышать стало легче, а на душе – чуточку спокойнее.
– Я боюсь, что причинила ему боль, – призналась тихо.
– Причинила, – подтвердил Нэрен. И продолжил раньше, чем я задрожала вновь. – Но она утихнет, когда он поймёт, что ты искренне счастлива не с ним, а его собственное сердце начнёт биться для другой. Любовь убивает, но любовь же исцеляет.
– Откуда ты знаешь? – спросила, медленно отогреваясь и успокаиваясь в кольце его рук.
– Я же золотой дракон, мы всё знаем, – совершенно серьёзно заявили мне.
Улыбнулась, слабо и устало, прикрыла глаза, расслабляясь на его груди, и задала ещё один вопрос:
– Как так вышло, что ты родился чёрным и стал золотым?
Ждала честный ответ или хотя бы рассуждение на эту тему, но услышала чуть-чуть нахальное:
– Я много читал и стал очень умным и мудрым. Боги решили, что негоже пропадать такому таланту, и озолотили меня в самом буквальном смысле.
Это звучало до того абсурдно и нагло, что рассмеялась я как-то совсем невольно. Вышло хрипло и коротко. И ощутила, как совсем на чуть-чуть расслабилась грудь окаменевшего дракона, а сердце сменило ритм с гулкого и тяжелого на более свободный и ускоренный.
– Получается, нам с тобой суждено было встретиться, – спустя несколько минут становящейся всё более умиротворённой тишины заключил Нэрен.
Поняла, что тепло и уют после случившегося эмоционального срыва начали усыплять прямо стоя. Открыв глаза, взглянула поверх руки мужчины на камин с огнём внутри, на отбрасываемые пламенем отблески и уточнила:
– Почему ты сделал такой вывод?
Нежно поцеловав в макушку, дракон ласково ответил:
– Мы с тобой два замёрзших одиночества. Тебя притянул огонь моего дракона, меня – тепло твоей души.
Тепло твоей души. Хорошие слова. Красивые, искренние и очень приятные. И логика в его словах была, как и во всех предыдущих – возможно, мы просто пытались согреться. Мы оба. Брели сквозь зимнюю ночь долгие годы, пока не разглядели во мгле огоньки – я его, а он меня.
– Выходит, у нас не было шанса на спасение друг от друга, – пошутила неуклюже, силясь завершить этот момент позитивно.
Вот только Нэрен шутку не поддержал.
– Мы стали спасением друг для друга, – выдохнул он тихо-тихо, поцеловал вновь и мягко отстранил, но не выпустил, а развернул на месте, показывая накрытый для двух персон стол прямо перед огнём. – У нас в восточных поселениях принципиально игнорируют обеденные залы. В небольших домах их просто не делают, в особняках и замках строят и специально там не едят.
– Бунт, – поняла чуть насмешливо.
На душе теперь было спокойно, лишь немного пусто и устало, и очень тепло.
– Вроде того, – с улыбкой согласился обнимающий и не желающий ни на секунду отпускать мужчина. – Как один из правящих драконов, я обязан уважать все традиции моего народа.
– Эта мне нравится, – созналась с улыбкой. – Обеденные залы лишены души.
– И тепла, – Нэрен был со мной полностью согласен.
Я критично оглядела богато, но бездушно обставленную гостиную. Золото в деталях, кроваво-красный на полу и стенах, даже сам деревянный пол отливал золотом. Всё такое яркое… но из тёплого здесь фактически был один лишь каменный камин.
– Не нравится, – впервые видела, чтобы мужчина так быстро и так сильно расстраивался прямо на глазах. – Выбирал же ещё, какая комната тебе больше по душе придётся.
– Попробуй при случае поменять ковры, – начала я с мягкой улыбкой, а когда он вскинул на меня взгляд, внимательно слушая, улыбнулась шире и продолжила, – смени эти жуткие красные на светло-бежевые с пушистым ворсом. Вместо позолоченных рам попробуй деревянные естественных оттенков, добавь зелёных растений в глиняных горшках, а свечи традиционно белые, а не красные. Судя по небольшому размеру, это одна из личных гостиных? Только для самых близких гостей? Думаю, хотя бы здесь можно позволить себе отойти от условностей и добавить немного собственного видения.
И я продолжила улыбаться, точно зная, что никак не задела, потому что Нэрен анализировал мои слова, прикидывал озвученные изменения и мысленно представлял, как это будет выглядеть. И увиденное его явно устраивало, единственное, чего я никак не ожидала, так это того, что мужчина удовлетворённо кивнёт, посмотрит мне в глаза и задаст прямой, но неожиданный вопрос: