Воевода (СИ)

И была такой воинственной, что я уже с нетерпением ожидал того момента, когда мы окажемся наедине. Мне нравилось подобное настроение супруги.
А насчёт того, что было бы неплохо ударить по половецкой орде, которая кочует не так чтобы далеко от нас, на землях у Волги, понимал и я сам. Тот узурпатор, хан Билык, сейчас повёл всех или почти всех своих воинов на русские земли.
  
Получается, что, если мы найдём стойбище этого половецкого хана, то можем разорить его орду даже и тремястами воинами. И, чем больше Таня вбивала мне эту мысль в уши, тем меньше я ей сопротивлялся.
Уже нашёл для себя такой довод, по которому следовало бы наказать предателей, пусть и не русичей, но половцев, которые, вопреки большинству представителей этого кочевого народа, решили, что лучше стать рабами монголов.
Вот как женщины это делают? Еще три дня назад думал, что бить кипчаков Билыка — это преждевременно. А сейчас почти уверен, что в самое ближайшее время нужно организовать рейд. Только нужно разведать, как обстоят дела у Бату-хана под Владимиром.
  
Глава 15
 
Остров.
19–23 марта 1238 года
— В добрый час! — с такими словами я провожал большой обоз, возглавляемый сотником Андреем.
Утром прибыли посыльные от Евпатия Коловрата, из-под Москвы. Просили, чтобы навстречу их большому обозу вышли телеги, по возможности тёплая одежда, обязательно еда. Вот и отправляли…
Я всё понимал: нам нужно спасать русских людей. И судя по тому, что больше тысячи человек смогли спастись из Москвы, — это моя заслуга. В иной реальности подобного не произошло бы. И Москва была бы полностью уничтожена со всеми людьми, которые её населяли. Но как же, оказывается, сложно вершить добро! Такое, как в этом времени и в этой обстановке.
Ресурсов крайне мало. Но никого бросать не буду. Принцип. Так что нужно думать вновь, как же выкрутиться. Получается, что как только мы приближаемся к решению жилищного вопроса, тут же он масштабируется.
— Едрить твою через коромысло, — стоял рядом со мной дед Макар.
Он ругался, но и улыбался. Было видно, что искренне рад спасению людей. Но прекрасно отдавал себе отчёт, какая работа предстоит, когда эти люди придут. Вот только мы стали отряжать строительные бригады от обустройства крепости на возведение жилых домов. Только-только начали радоваться тому, что решается жилищный вопрос. И на тебе — больше чем двукратное увеличение численности жителей Острова.
Может поменять название? Территория города уже по большей части не островная. А теперь мысли, чтобы еще больше расширять город.
— У подножья холма будем обустраивать посад, — как только обоз ушёл, я тут же собрал производственное совещание.
— Сложно это будет. Лес, почитай, что на версту вокруг, если только не на болотах, вырублен нами полностью, — дельно возмущался наш главный зодчий, если не считать, конечно, меня, Власт.
— Нужно на месте расщеплять доску. А отроки и даже бабы могут носить доску и срубы в поселение, — говорил дед Макар.
— Я покажу, какую дорогу можно сладить, чтобы было легче, — сказал я.
Подумал о том, что вполне будет уместно постелить деревянные рельсы. Да, не долговечны, но так будет проще всего и быстрее доставлять и доски, и все что нужно.
— Шалашами только и можно спастись, — сказал Мирон.
Он только вчера вернулся из поездки в Чернигов. Нет, не получилось серьезного дипломатического прорыва. Князь и слышать не захотел. Охочих людей в Чернигове тоже не так много оказалось, как хотелось бы. Может быть, все активные ушли с Коловратом ранее.
Да и к боярину Евпатию тоже отношение предвзятое. Его в Чернигове обвиняют в том, что повел за собой людей и сгубил их всех. Так что, слава Богу, что получилось расторговаться и непобитыми вернуться. И, опять же, еды вдоволь должно быть, купили у черниговцев. А тут москвичи понаедут… И ведь не выгонишь.
Что же касается Мирона, то нужно было бы его отправить подальше. Начал крутить роман с Земфирой. Жалко мне Лепомира. Ну никак не получается у него быть с женой. То с одним закрутит, а потом опять вернётся к мужу; теперь уже и с Мироном у неё роман.
И ведь хотел даже отправлять эту женщину подальше, к аланам, тем более, что нужна дипломатическая миссия к ним. Но её муж, а наш главный мозг, даже такую жену любит и принимает.
Я сидел на совещании и думал: пусть мы и переживаем, ругаемся и бронимся о том, что на нас навалилась дополнительная работа, да ещё и в таких масштабах, что опять придётся, возможно, вводить ночные смены, но я не вижу ни одного человека, который бы искренне пожелал избавиться от тех людей, которые идут к нам за помощью. А это говорит о многом.
Не хочу окончательно идеализировать своё отношение к тому обществу, которое мы выстраиваем. Но, на мой взгляд, тут настолько много справедливости, благородства и трудолюбия, что мне стоит гордиться. Все же знают, что рационально не принимать большое количество женщин и детей, но ни у кого нет мыслей поступать не по совести.
— Я уже послал за помощью в Козельск. Всем миром построим жилище людям, — более, чем через два часа рассуждений и распределения обязанностей, составления графиков работы подвёл я итоги совещания.
До прибытия многих людей у нас оставалось не более, чем пять дней. А за это время, если, конечно, постараться и хорошо организоваться, можно сделать многое. Шалашей по лесу настроим, три больших дома сможем поставить, кибитки, опять же для сна использовать. Про бани следует забыть. Часовенку, что только на днях закончили возводить, тоже используем под жилье. Справимся…
А через шесть дней в лес начали входить повозки с людьми, с имуществом — прямо переселение народов. И вот как ещё три с половиной месяца назад у меня не было ничего, а сейчас я начальствую над — если взять со всеми бродниками — над шестнадцатью тысячами человек.
Лёд трещал так, что закладывало уши. Льдины проплывали мимо, то и дело проверяя на прочность понтонный мост, который мы возвели. Сбитые гвоздями, скрепленные скобами, да ещё и связанные верёвками, массивные брёвна моста, соединяющего остров с берегом, прогнулись под ударами льда.
Разлив ещё не начался, но вот-вот и случится. Значит, мои расчёты оказываются вполне обоснованными. И если не месяц, то недели три мы ещё выигрываем. Учитывая темпы нашего развития и в целом позитивный настрой, каждая неделя нам дорога. С каждым днем мы становимся сильнее. Оборона насыщена средствами.
Метательные машины мы уже перестали делать. Насыщение города этими механизмами настолько велико, что необходимо проводить практически постоянные учения, чтобы определять сектора обстрелов, и чтобы наша артиллерия была высокоорганизованной. Иначе побьём своих же, или одни машины будут мешать отрабатывать другим.
Единственное, что сейчас ещё производится из крупногабаритного вооружения, — это… А я даже не знаю, как это назвать. Не буду повторять то, как китайцы называют такую конструкцию, которая, по сути, состоит из множества арбалетов и выпускает одномоментно до сорока стрел. У нас такая машина называется «скорострелом». Хотя название еще не закрепилось.
Вот их ещё предстоит сделать шесть штук. А больше — всё. Дальше, если и совершенствовать технические средства обороны, то исключительно огнестрелом.
Вот только, как ни шаманят китайцы над селитряными ямами, всё равно они ещё не созрели так, чтобы создать нужное количество пороха. Ведь нам не только нужно выстрелить, нам ещё нужно научиться это делать. Да и пушки отлить. Одна есть, чугунная, но нет смысла много отливать, пока пороха не запасли.
  
Вот только на это, чтобы научиться стрелять, уйдёт немало «китайского снега». И пока лучшее ему применение, чтобы использовать при обороне, — это заложить фугасы. И на пять таких у нас пороха хватит. А дальше, где-то в середине лета, китайцы обещают всё-таки создать нужное количество пороха. Я, правда, даже не представляю, где они серу искать будут. Но, по их утверждению, в небольшом количестве её можно найти даже где-то рядом.