Воевода (СИ)

— Огонь! Где огонь? — уже не прошептал, а крикнул Алексей. — Берите смолу! Берите масла! Всё, что горит!
Десяток воинов бросился к повозкам монголов. Там лежали бочки — частью с водой, частью с горючим. Они притащили две, разбили топорами. Смесь хлынула на землю, потекла к машинам.
— Лучники — кричал полусотник отряда, Всеслав. — Леший вас побери! Прикрывать сотника! Почем…
  
Ордынская стрела вонзилась в шею русича, он не договорил. Улыбнулся, повернулся к тем самым лучникам, которые на миг застыли. А потом ещё одна стрела прилетела уже в спину полусотнику. Ордынец не пожалел — ударил бронебойной стрелой. Наконечник вошёл в кольчугу, расширяя и обрывая кольца.
Русские лучники словно пробудились. Они начали посылать стрелы столь часто, как никогда в жизни. Стреляли по наитию, руководствуясь только лишь своей интуицией. Но когда с мальства тренируешься в искусстве стрельбы из лука, приходит такое состояние: не думаешь — чувствуешь. Руки сами знают, как сильно натянуть тетиву, куда направить стрелу, стоит ли переждать резкий порыв ветра или нет.
— Прикрывайте огневиков! А вы с огнем жгите быстрее! — кричал Алексей, отмахиваясь от наседающих на него сразу двоих монголов.
Всё бы ничего, но чуть выше колена у сотника торчала стрела, да в груди болело. Туда тоже прилетело, но броня сдержала. Синяк может и останется. Если только сам Алексей останется.
— Аким! — крикнул Алексей. — Дави щиты ордынцев Не дай им выставить стену щитов!
Аким бросился вперёд. Он не бежал — он шёл, как таран. Молот в руке, спина прямая, глаза — не человека, но зверя. За ним — пятнадцать воинов-русичей со щитами. Они встали клином, прикрыли тех, кто лил принесенную смолу и захваченное у ордынцев же земляное масло. Камнеметы занимались огнем, все больше разгораясь.
Смола охватила первый камнемёт. Потом второй… третий. Один из русичей, молодой парень, поднёс факел к пятой машине.
— Не бить! Я не рать. Не бить я! — кричал один низенький, Алексей мог бы и не заметить его, мужик.
Узкие глаза, но не такие, как у ордынцев. Наряд…
— Я с вы. Я Лю Хань. Я… Бить татар, — говорил мужичок, активно при этом жестикулируя руками.
Скоро таких стало тут уже пятеро. Алексей сразу и не заметил этих тихих, маленьких, людей. Сотник отвлекся на обозрение сражения, увлекся картиной, как Аким и пятнадцать русских ратников… уже только восемь, но они оттеснили монголов. Алексей не заметил, как странных людей рядом с ним стало больше. Они были без оружия. Держались в десяти шагах.
— А ненавидеть татара, — Лю Хань трясся от страха, но пытался донести до русича посыл своего решения.
Он не хотел больше служить монголам, он любит свою родину и знает, кто враг Китая. Он хотел бы сбежать. Но тут такие странные, чуждые люди, что было откровенно страшно. Но уже не настолько, как страх перед монголами и одновременно ненависть к ним.
Тем временем зарделся еще один камнемёт. И…
— Уходим! — закричал Алексей, уже не обращая внимания, что странных невысоких людей стало семь.
Они без оружия, они странные, не веет от этих людей врагом. Да и говорят, что ненавидят.
— Китайцы? Мне говорили, что такие есть у ордынцев, — спросил Алексей. — Ну если вы ненавидите… убегайте.
Сотник заметил, что ордынцы уже не ведут себя опрометчиво, не вступают в бой самостоятельно, каждый сам по себе. Поняли, что русичам только такое и выгодно. Отряд Алексея уже побили больше полутора сотни ордынцев. Теперь монголы собирались и выстраивались. И было их… Все больше и больше.
Крики усилились. Теперь уже кричали со всех сторон: из лагеря, из шатров. Что было уже опасным, так и со стороны стены. На остатки отряда русичей заходили с трех сторон.
— Уходим! За мной! — принял решение Алексей и первым побежал к в сторону леса.
Туда, где из-за заболоченности, монголы почти и не оставили заслонов. Другого варианта не было. Бежали все. Спешили, но то и дело, бросали грустные взгляды на Москву. Пусть к городу отрезан и более того, лаз должен быть разрушен.
Потому-то воины и с тоской посматривали туда, где оставались их родные.
— Будет ныть! — прокричал Алексей, прекрасно понимая, что сейчас происходит с его ратниками. — Изготовились! Лучники отстали, Аким вперед. Иные за кузнецом.
Впереди было не меньше сотни монголов. Они стояли на опушке леса и тоже готовились встречать русичей.
Аким, казалось, и не заметил, как в его плечо впилась стрела, продолжал бежать. И вот он врубился в построение монголов, разметая их по сторонам. Напор, с которым полсотни русичи шли в атаку на более чем сотенный отряд ордынцев, вынудил захватчиков дрогнуть. Они побеждали. Да, будут все казнены за бегство. Ну и пусть.
Главное же, что московские ратники, стоящие сейчас на стене и взирающие, как догорают камнеметы, как их побратимы бьют ордынцев, видят — победить степных захватчиком можно. И они умеют боятся и убегать.
Тем временем оставшиеся от отряда ратники уходили в лес. За ними устремилась погоня. Но монголы леса боятся. И не зря. Не принимает русский лес чужого степняка.
Алексей бежал, за ним шли люди. Куда? Что делать дальше? Об этом сотник не думал. Раньше только решение важной задачи беспокоило его. А теперь!
— К Ратмиру? — поравнявшись с сотником спросил Аким.
— Да! — Алексей даже обрадывался. — К нашим детям. Дай только Бог, чтобы они дошли.
— Я отпустил свои родных… Я отомстил, брат мой, Алексей, — сказал Аким, останавливаясь.
Ему показалось, как жена улыбнулась и вознеслась на небо.
— И как ты теперь? Разве же не будешь драться? — удивился Алексей.
— Буду… Но иначе. Поспешим за детьми нашими!
А в это время, обозленные ордынцы, нарушая свою согласованность, начинали штурм. Вот только, глядя на своих побратимов, и что они сделали, москвичи были полны решимости и веры, чтобы биться и побеждать.
  
Глава 10
 
Город Островной.
16 февраля 1238 года.
Мы так интенсивно ещё не работали. Казалось, что стены сами вырастают из-под земли. Лес вырубили уже на пятьсот метров в округе — и всё равно не хватало. И не только деревянными крепостные стены будут. Но первоначально, дерево.
Появились очертания будущей цитадели, взять которую монголам, при условии, что у нас будет достаточное количество защитников, будет крайне сложно. Если другие крепости Древней Руси строились без учёта действий ордынцев, то мы сооружали фортеции исходя из того, как именно они действуют, как отрабатывают штурм, какую опасность для нас представляют камнемётные машины.
И не будет тут обстрелов «в одну калитку». Готовим сюрпризы для завоевателей. Вот… Испытываем.
— Давай! — выкрикнул я.
Тут же Волк провернул рычаг. Верёвка резко ослабла, натяжение исчезло, противовес стал давить журавль к земле. Требуше сработало. Вперёд устремились сразу шестнадцать камней — и не маленьких, а добротных булыжников. Почти по баллистической траектории, камни ударились о землю. Если бы кто был рядом… Уже не было бы тех смертников, лишь тела их, не факт, что со всеми конечностями.
— Третья отметка! — прокричал Лихун, всматриваясь в сторону, куда улетели камни.
Третья отметка — это пятьсот метров или около того. Очень много. Возможно, даже больше, чем у машин, которые используют сами монголы. Но лучше бы больше.
— Перелёт — пятьдесят шагов! — радостно сообщил Лихун, когда один из воинов отсчитал от отметки шаги до места, где относительно кучно упали камни.
— Лепомир, ещё дальше можно? — спросил я.
Появлялся азарт: если у нас действительно получилось, если мои элементарные знания по физике хоть немного пригодились, а также то, что я вспомнил устройство французского требуше… может быть, мы всё-таки создали оружие, которое не позволит ордынцам использовать свои козыри? На синергии знаний Лепомира, моих, здравого смысла и, пусть он и человек не очень, но гения Власта.
  
— Ещё один локоть натяжения можно, — счастливым голосом отвечал мне Лепомир. — Сие больше, чем у ордынцев! Да мы же…