Когда она улыбнулась (СИ)

— А как по мне, тут всё на лицо.
— Слушай, — я резко оборачиваюсь к нему, — я не истеричка из какой-то мелодрамы, мы взрослые люди и можем всё обсудить, а там уже видно будет.
— Ладно, твоя жизнь, тебе решать. Но не будь дурой, не надо играть в любовницу и мачо.
— Что? Пф! Нет, конечно, не дождёшься, — Я улыбаюсь, настроение улучшается, насколько это возможно в нынешней ситуации. Я уверена, что разговор всё разрешит.
  
Все пары сижу словно на иголках. Слушать удается с трудом, ещё и Данил, что сидит под боком, всё время недовольно пыхтит. Паша, как я узнала от друга, проспал и обещал прийти к третьей паре, так что сегодня мы идем в столовую тем же составом, что и в день подписания договора.
Очередь в кафе на удивление маленькая, зато столики уже забиты до отказа. Данил вновь уходит на поиски места, предварительно заказав у меня, что будет есть, и теряется в толпе. Я с интересом разглядываю витрины кафе, раздумывая, стоит ли взять себе десерт, когда краем глаза замечаю рыжую макушку. Лёха стоит впереди меня, глядя в свой телефон, и совершенно не обращает внимания на всё вокруг.
Немного подумав, я всё же касаюсь его плеча, обращая внимание на себя. Тот тут же оборачивается, сначала недовольно, но после, заметив меня, улыбается и кивает, вытаскивая наушники.
— Утречка.
— Ага.
— Слушай, ты сегодня с Виктором приехала?
— Не-е-ет… — задумчиво тяну я и только сейчас замечаю, что Леха один. — А он не с тобой? — Тот качает головой.
— Он ни на сообщения не отвечает, ни на звонки. И на первые две пары не пришёл… — Он ненадолго замолкает. — У вас что-то случилось?
— Пойдём за столик, там расскажу, — он кивает и отворачивается, делая заказ.
Через пару минут мы сидим за столиком, который занял Данил. Друг с интересом смотрит на Лёху, скрестив руки на груди, и не проявляет ни малейшего интереса к еде, что для него редкость.
— Так… Что у вас с Виктором случилось? — он косится на Данила, но молчит, перемешивая сахар в чае.
— Ты знаешь Ольгу?
— Я знаю много девушек с таким именем, конкретнее.
— Ну… — Я задумываюсь. — У неё чёрные волосы, а с середины они покрашены в белый, кажется, у неё зелёные глаза… — Лёха смотрел на меня со всё таким же непониманием. — Они с Виктором вроде как встречались… — Его взгляд тут же проясняется, но секунду спустя отражает некое отвращение.
— Ольга — воплощение всего худшего в жизни Виктора, — я приподнимаю бровь, требуя объяснений. — Они встречались около полугода назад и не больше двух недель, — он задумывается, вспоминая что-то. — Они познакомились на одном из приёмов, если я не ошибаюсь. Она была очень агрессивной и ревнивой. А потом он узнал, что она его сталкерит. Кажется, как только он об этом узнал, то сразу же порвал с ней. Он тогда даже номер телефона и квартиру сменил… — Леха замолкает и опускает взгляд с потолка на меня, и тут же хмурится. — А что?
— Видишь ли… Сегодня она пришла к нам…
— Что?!
— Да… И она сказала, что Виктор и она помолвлены…
— Бред!
— Но…
— Так, Лен, вот тут можешь быть спокойна, если они и помолвлены, то без его согласия, уж о чём о чём, а об этом он бы мне сказал. Да и сомневаюсь, что он, будучи в здравом уме, мог согласиться на ошейник в виде неё. Нет-нет, здесь что-то нечисто. Так что в этом плане можешь быть спокойна… В смысле, что он не изменяет, а вот с помолвкой тут что-то не то… — Он отпивает чай, задумчиво глядя в окно, а после берет телефон и принимается ему названивать, однако безуспешно.
По окончании обеда он берет с меня слово позвонить ему или написать, когда мы встретимся с Виктором и поговорим. Или прижать его к стенке и заставить звонить Лёхе, если он не сделает этого раньше.
После пар мы с Лёхой созваниваемся и, обменявшись гневными фразочками о том, что Виктор, собака такая, не выходит на связь, ещё раз договариваемся, что я ему или он мне позвоним, если Виктор выйдет на связь, и всё такое.
Домой еду в напряженном молчании. Впервые мне захотелось, чтобы таксист завёл какую-то беседу и отвлек меня от моих мыслей, однако этого не происходит.
Едем на удивление долго, хотя как таковых пробок на дороге нет, как и гололеда, собственно.
Расплатившись с таксистом, я мчусь в квартиру, уже представляя, какую взбучку отхватит Виктор.
Руки трясутся от волнения, а ключ всё никак не хочет попадать в замочную скважину. Два раза вдохнув и выдохнув, я захожу в квартиру, включая свет.
— Виктор! — в ответ лишь тишина. — Виктор, ты дома? — опять тишина, волнение накрывает новой волной, и я, спешно разувшись, иду в гостиную — никого. Но я же видела, что его ботинки дома! Значит, и он тоже должен быть здесь.
«Наверное, в своей комнате сидит, опять в наушниках», — я решительно иду в сторону его комнаты и без стука распахиваю дверь. Если бы в моей руке что-то было, оно бы обязательно упало, если бы у меня были слабые нервы, я бы лежала без чувств. Однако я стою и, как мне кажется, даже не дёргаюсь, сохраняя внешнее спокойствие, внутри же у меня начинается такая буря, что ни один моряк не позавидует.
На кровати Виктора лежит Ольга, а уткнувшись ей в шею, лежит мой ненаглядный соседушка. Кажется, он спит, а помимо этого я успеваю заметить, что он обнажен, уж не знаю насколько, но минимум до пояса. Ольга же бодрствует и сидит так, словно ждала моего прихода. Она тоже обнажена и прикрывается одеялом, однако моя фантазия уже выходит на первый план, затмевая всю логику, на которую способен мой мозг.
Я опускаю глаза в пол, но лишь на секунду и лишь для того, чтобы обдумать, что делать дальше.
— У тебя минута. И ты должна быть на кухне, — да, именно то, что мне нужно. Дзен. Спокойствие, только спокойствие…
Боже, да я убью её!
Через минуту мы уже сидим на кухне, Ольга без шорт и в какой-то майке Виктора, я в юбке и блузке, в которых ездила в университет.
Бывшая (а может и нет, потому что хрен его знает, что она тут делала) девушка моего соседа представляет из себя гордую и, простите меня, прихреневшую мадам. Даже сейчас её взгляд такой, словно это я любовница, однако и не с такими я общалась, так что мне не привыкать.
— Ну и? Сама расскажешь или мне начинать допрос? — я улыбаюсь ей, отпивая чай, который любезно ей не предложила.
— А что, ты не в курсе, какой у него и каков он в постели? — она хищно улыбается, но я не веду и бровью. Потому что да, я не знаю и как-то не задумывалась.
— А ты только это о нём знаешь?
— О, ну не печалься, я могу рассказать и о его теле и жизни.
— Не волнуйся обо мне, я наслышана, — пару секунд мы сверлим друг друга взглядами. — Как ты здесь оказалась?
— Виктор меня пригласил войти, — она улыбается, явно предвкушая победу, но это точно ложь, потому что по договору Виктор не имеет права приглашать в эту квартиру кого-то постороннего без моего ведома.
— Да ты что, тогда почему его ключи не висят на крючке? — я снова отпиваю чай, внимательно изучая её лицо, на нем лишь на секунду отражается волнение, которое тут же скрывается.
— Должно быть, он был слишком увлечен мной.
— И поэтому аккуратно повесил твою шубу?
— Чего ты хочешь?
— Слушай, всё предельно просто. Ты забыла убрать скрепки с обувной полки, которыми вскрывала дверь, металлическая закрывашка замка с наружней стороны осталась открыта, хотя мы всегда её закрываем, и дверь была закрыта на нижний замок, хотя мы всегда закрываем на верхний. Твоя обувь стоит на моём месте, а Виктор никогда бы не позволил его занять, потому что это было обговорено заранее, — половина из этого — неправда, никаких скрепок она не оставляла, замок был закрыт как нужно, а металлической закрывашки и вовсе не было, и она могла бы об этом знать, только если…
  
— Ты врёшь!
— Почему это? Хочешь сказать, ты убрала скрепки? — главное — правильно задать вопрос.
— Конечно я их убрала! — я с усмешкой приподнимаю бровь, отпивая чай и глядя на неё. Ольга же в свою очередь подскакивает со стула как ошпаренная и, гневно глядя на меня, придумывает отмазку, хотя наверняка и сама понимает, что попалась.