Буря тайн и печали (ЛП)

— Во имя богов, — пробормотал он, шагая обратно в гардеробную.
Он схватил такую же длинную терморубашку, какую Теон всегда давал Тессе, и самые маленькие брюки, которые смог найти. Он подумывал взять одежду Тессы, но у Кати были эти восхитительные мягкие изгибы, которых не было у Тессы. Пока ее вещи не доставят завтра, придется обойтись его одеждой.
Аксель отнес вещи Кате, отправив ее в ванную комнату переодеться. Пока она была там, он позвонил Форду и вытащил его из постели, приказав приготовить разнообразную еду и принести в его комнату.
  
Повесив трубку, он обернулся и увидел Катю, стоящую на том же месте, скрестив руки и ожидая. Аксель тяжело выдохнул:
— Нам нужно обсудить кое-что.
Она по-прежнему стояла и ждала.
— Присаживайся, Катя.
Она тут же двинулась, грациозно опустившись на край дивана, и Аксель сжал руку в кулак.
— Расскажи мне о поместье Фалейны.
Ее голова резко повернулась в его сторону:
— Что?
— Я хочу узнать о нем.
— Зачем?
— Скажем, из любопытства, — ответил Аксель, опускаясь на другой конец дивана.
— Это не имеет смысла.
— Тогда позволь мне задать тебе вопросы об этом.
Она медленно кивнула, и несколько непослушных завитков упали на лицо.
— Я понимаю, что тебя учили определенному поведению в присутствии Наследников. — она кивнула. — Например, не говорить, пока не зададут прямой вопрос. — она промолчала. — И тебя учили… обслуживать Наследников.
Катя слегка пошевелилась. Едва заметное движение, но оно было. Просто смена позы. Ничего, что указывало бы на ее дискомфорт от его слов. И, боги, как же он ненавидел, что для нее это было нормой. Ненавидел, что она просто принимала это как свою роль в жизни:
Говорить, когда спрашивают.
Есть, когда дают еду.
Опускаться на колени, когда приказывают.
Раздвигать ноги, когда велят.
— Ты когда-нибудь покидала поместье Фалейны? Я имею в виду, до того, как отправилась в поместье Селесты, — уточнил он.
— Иногда, да.
— Куда ты ездила?
— Туда, куда мне говорили.
Он с трудом сдержал раздражение. Это было похоже на разговор по кругу. После Церемонии Проявления она стала более разговорчивой, задавала больше вопросов. Возможно, она все еще потрясена тем, что ее выбрали так рано.
Или, может быть, он просто ее раздражал.
В дверь постучали, и Катя начала подниматься, но Аксель сказал:
— Нет. Я открою.
Она нахмурилась от его приказа, но Аксель уже шел к двери. Открыв ее, он увидел Форда с подносом еды.
— На кофейный столик, — только и сказал Аксель, поворачиваясь к нему спиной и возвращаясь на диван.
Когда Форд выходил из комнаты, поставив поднос, Аксель добавил:
— Чтобы все было ясно: с этого момента я ожидаю, что для Кати будут готовить ужин. И не какую-нибудь ерунду вроде сэндвичей. Нормальную еду. Если мы здесь, она будет ужинать с нами.
Фейри коротко кивнул, и Аксель понял, что тот уже делает заметку, чтобы рассказать об этом его отцу.
— Ешь, — сказал Аксель, когда дверь закрылась.
Катя посмотрела на еду, затем на него:
— Ты не будешь есть?
— Я уже поужинал. А ты весь день питалась одним арахисовым маслом.
— Мне нравится арахисовое масло, — возразила она, и в голосе проскользнуло раздражение.
Аксель хмыкнул, подперев голову рукой, чтобы скрыть усмешку за большим пальцем:
— Это твоя любимая еда?
— У тебя просто одержимость едой, — пробормотала она, нерешительно потянувшись за морковной палочкой.
— Если ты имеешь в виду, что я одержим тем, чтобы человек, который часами тренируется со своей магической стихией, ест достаточно для восполнения запасов силы, — тогда да, я одержим этим, — парировал он.
Катя замерла, морковная палочка застыла на полпути ко рту:
— В этом есть смысл.
— Я человек рассудительный, — подмигнул он.
Она издала звук, почти похожий на смех, но вместо этого откусила морковку.
— Столько еды, а ты выбираешь морковь, — сказал Аксель, потянувшись к маленькой тарелке с сырой рыбой, завернутой в рис. Он протянул ее Кате. — Съешь что-нибудь с белком.
Она на мгновение уставилась на блюдо, затем с недоверием перевела взгляд на него:
— Это то, о чем ты говорил на Церемонии Проявления?
— Ага, — ответил он, подхватив ролл и отправив его в рот.
Катя покачала головой, на лице отчетливо читалось отвращение:
— В яйцах тоже есть белок, — сказала она, потянувшись за одним из уже очищенных вареных яиц на подносе.
— Ты даже не попробуешь? — настаивал он, прожевав.
— Я останусь при своем арахисовом масле, спасибо, — парировала она.
— Когда-нибудь я заставлю тебя это попробовать, котенок, — вздохнул он, потянувшись за следующим роллом.
— Только если ты прикажешь, — фыркнула она.
Вместо того чтобы схватить ролл, Аксель наклонился и взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. Испуганные глаза взглянули на него из-под густых ресниц.
— Я никогда не заставлю тебя это пробовать.
Их взгляды скрестились на долгий миг, прежде чем она прошептала:
— Хорошо.
Аксель отпустил ее подбородок, схватил еще один ролл и поставил тарелку обратно на кофейный столик. Катя доела яйцо и вернулась к морковке.
— Классическая музыка, да? — наконец произнес Аксель, чтобы нарушить неловкое молчание, повисшее между ними.
— Тебе не нравится?
Аксель пожал плечами:
— Вполне ничего, полагаю.
— Такую музыку всегда включали в библиотеках и архивах у меня дома. Или в том, что было… в королевстве Фалейны, — наконец закончила она.
— В библиотеках? Я думал, там должно быть тихо, черт возьми.
— Музыка заглушала звуки всего остального, так что в каком-то смысле она утешает, — коротко ответила Катя, потянувшись за очередной морковкой.
Аксель долго молчал, прежде чем сказать:
— Классическая музыка прекрасна, Кэт.
Она кивнула, и они еще немного посидели в тишине, прежде чем Катя спросила:
— Могу я задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Так ты не заставишь меня… Я не буду сопротивляться… Если ты скажешь, я сделаю и… буду в порядке. И я знаю, чего от меня ждут. Просто пытаюсь во всем этом разобраться, потому что…
— Катя.
Он произнес лишь ее имя, но это оборвало ее сбивчивую речь. Она встретилась с ним взглядом, прикусив нижнюю губу.
Дело в том, что он не мог пообещать ей, что этого не случится здесь, в этом особняке или в королевстве Ариуса. Аксель не мог пообещать, что его отец не потребует от нее того самого, о чем она его спрашивала. Особенно учитывая, что он планирует заставить Теона взять ее в качестве замены Источника. Он не мог гарантировать, что ее не заставят сосать член или трахаться, потому что не был в состоянии бросить вызов отцу и победить. Не ему суждено вернуть хоть какое-то извращенное достоинство их королевству.
Это участь Теона.
Так было всегда. Именно из-за этого они неустанно работали годами. Именно поэтому Теон такой, какой есть. Целеустремленный и сосредоточенный на их целях. От Теона зависело слишком многое, а от Акселя лишь малая доля. Он был просто запасным вариантом. Запасным планом отца и тем, кто выполнял грязную работу за кулисами.
Так что он не мог пообещать ей, что ничего подобного здесь не произойдет, но мог пообещать кое-что другое.
— В этом пространстве, между тобой и мной, этого от тебя никогда не потребуется. Лишь несколько избранных могут требовать от тебя такого сейчас, и я никогда не буду одним из них, — сказал Аксель.
Катя молчала. Он заметил, как ее горло дернулось раз, потом второй.
— Спасибо, милорд, — наконец произнесла она.
— Ты можешь называть меня Акселем, Катя. Ты достаточно умна, чтобы понимать, когда это будет неразумно.
  
— Все равно это неуместно, милорд.
Он приподнял бровь, больше всего на свете желая дотянуться и коснуться ее, но сомневался, что она оценит прикосновение в этот момент.