Буря тайн и печали (ЛП)

Вместо этого он грубо велел ей идти за ним, не произнес ни слова за всю дорогу до особняка и оставил ее в своей комнате, прежде чем отправиться в загородный дом Ариуса, где Лука помог ему привести себя в порядок. Для всех их уже была подготовлена свежая фейская кровь. И Аксель знал, что скоро заплатит за эту услугу.
С тех пор он лишь сопровождал Катю в особняк и обратно, но не разговаривал с ней. Конечно, он видел ее. Наблюдал за ее тренировками, выбирал более длинные маршруты, чтобы мельком увидеть ее. Он всегда знал, когда она рядом. Ее проклятый аромат жасмина, цитруса и чего-то дымного с пряными нотками, так и манил его, но пребывание рядом с ней вызывало у него странное чувство… Он не мог описать его. Но сейчас слишком многое было поставлено на карту и слишком много других проблем, требующих решения. Это странное чувство стояло в самом низу очень длинного списка.
  
Преодолевая на лестнице по две ступеньки за раз, Аксель ворвался в свою дверь на втором этаже. Пнув ее за собой, он сдернул с шеи развязанный галстук и бросил его в сторону. Затем замер, увидев то, что было перед ним.
Катя стояла неподвижно, явно удивленная его появлением. Ее янтарные глаза были широко раскрыты. Черные кудрявые волосы, похоже, были поспешно заплетены в косу, и несколько завитков выбились, обрамляя лицо. На ней были те же брюки и рубашка с длинным рукавом, что и на тренировках по управлению стихией. Одежда облегала ее фигуру, оставляя достаточно свободы для движений, и эти очертания дразнили его всякий раз, когда он смотрел на нее.
В одной руке она держала открытую книгу, а в другой ложку, которая была у нее во рту. Тихо играла классическая музыка. Видимо, она разобралась с его музыкальной системой.
Катя не двигалась, и Аксель подумал, что не может винить ее в этом. Он никогда не появлялся здесь по ночам, и она явно начала чувствовать себя в его комнате достаточно комфортно.
Что-то потеплело у него в груди от мысли, что она чувствует себя в безопасности настолько, чтобы расслабиться в его комнате. Уголок его рта приподнялся, когда он начал расстегивать манжеты рубашки. Не отрывая взгляда от ее глаз, он произнес:
— Привет, котенок.
Звук его голоса, казалось, вывел ее из оцепенения. Она вытащила ложку изо рта, книга захлопнулась, и… О боги, она выглядела так, будто готова опуститься на колени.
— Не делай этого, — поспешно сказал он, шагнув дальше в комнату. Затем его взгляд упал на открытую банку на боковом столике возле дивана. — Ты… ешь арахисовое масло ложкой?
Катя медленно положила книгу и ложку на тот же столик, опустив глаза, но Аксель заметил легкий румянец даже на ее темной коже.
— Да, милорд, — произнесла она.
— Прямо из банки?
— Прошу прощения…
— Не извиняйся, — оборвал он.
Ее губы плотно сжались, а руки невольно скрестились перед собой. Она замерла в ожидании.
Акселю необъяснимо захотелось что-нибудь швырнуть.
— Мне придется остаться здесь на ночь, — сказал он, снимая туфли и отшвыривая одну влево, а другую через всю комнату.
Пусть этот Форд убирается за ним.
Катя склонила голову набок с любопытством:
— Я думала, это ваша комната?
— Так и есть. — она лишь кивнула, но Аксель буквально видел, как она сдерживается, чтобы не задать очередные вопросы. — Ты можешь говорить свободно здесь, Катя.
Но она по-прежнему молчала, и Аксель сдержал вздох. Тесса не могла держать язык за зубами, а он не мог заставить Катю говорить.
— Наслаждайся своим арахисовым маслом, — пробормотал он, проходя мимо нее, чтобы закончить переодевание в ванной.
Ему нужно было принять душ, и, он признался сам себе, что предвкушал сон в собственной комнате впервые за несколько дней.
— Подожди, — окликнула она, когда он уже начал закрывать дверь ванной.
— Да? — он задержался, расстегивая пуговицу.
— Что мне… — она прочистила горло, переминаясь с ноги на ногу. На ней все еще были тренировочные ботинки. — Что вы хотите, чтобы я сделала?
— То, что делала до моего прихода, — ответил он.
Затем, снова взглянув на ботинки и добавил:
— Хотя, если хочешь почувствовать себя комфортнее, можешь снять их.
Она кивнула, что-то мелькнуло в ее взгляде. — Но Аксель уже сгорал от желания принять душ, поэтому больше ничего не сказал, и со щелчком закрыл дверь. Он долго стоял под горячими струями, позволяя горячей воде расслабить напряженные мышцы и наслаждаясь ощущением полной силы.
Все наладится.
Теон разберется с происхождением Тессы. Наверняка у Сиенны будут идеи. Если, конечно, она будет в настроении помочь, когда они приедут к ней через неделю.
Аксель чувствовал себя гораздо спокойнее, когда вышел из душа, обернув полотенце вокруг узких бедер, а пар клубился вокруг него. Он уже мысленно составлял план на завтра, направляясь к гардеробной, но вдруг замер, ощутив босыми ступнями мягкость ковра.
Катя стояла посреди комнаты совершенно обнаженная. Голова ее была склонена, руки опущены и скрещены, а у него во рту мгновенно пересохло. Перед ним открылись пышные груди и бедра, идеальные для того, чтобы впиваться в них пальцами. Эти мягкие изгибы… И внезапно перед его глазами возникли видения: ее губы, обхватившие нечто иное, нежели ложку с арахисовым маслом.
Блядь!
— Что ты делаешь, Катя? — его голос звучал низко и напряженно даже для него самого, и он отчетливо ощущал, как под полотенцем нарастает эрекция.
Она подняла взгляд, в ее глазах читалось недоумение:
— Вы не собираетесь… Это не то, чего вы хотели?
— С чего ты взяла, что я просил тебя об этом?
— Вы сказали, чтобы я почувствовала себя комфортнее.
— И ты подумала, что я имел в виду это?
— А разве нет?
— Нет, Катя. И я не понимаю, почему…
Впрочем, он знал почему.
Прекрасно знал.
Ярость, вскипевшая в его крови, заставила его взять себя в руки. Всякое возбуждение тут же исчезло.
Без лишних слов он пересек комнату, схватил плед с дивана и набросил его на ее плечи. Она вцепилась в ткань, прикрывая наготу и настороженно глядя на него.
— Оставайся здесь. Я сейчас оденусь и вернусь, — сказал Аксель, и она кивнула.
Он быстро натянул свободные брюки. Обычно он расхаживал в комнате без футболки, но сейчас надел ее с короткими рукавами. Он хотел найти что-нибудь для Кати, но не знал, где она хранит одежду. В гардеробной ничего подходящего не нашлось.
Вернувшись в спальню, он спросил:
— Где твоя одежда? Я принесу, чтобы ты могла одеться.
— Все в порядке, — ответила она, подходя к креслу и поднимая стопку сложенной одежды. Те самые тренировочные вещи, в которых она была, когда он вошел.
— Ты не хочешь надеть что-нибудь другое? Я имел в виду более удобную одежду…
— Второй комплект сейчас в стирке.
— Второй… Катя, у тебя есть другая одежда, кроме этих двух тренировочных комплектов?
— Платье, которое я надевала на церемонию Проявления, — ответила она. — Хотите, чтобы я надела его?
Грубый мерзавец. Именно так он и назвал себя, выводя метки на ее запястье той ночью.
Аксель провел рукой по лицу спрашивая:
— У тебя есть одежда и другие личные вещи в общежитии фейри?
— Да.
— Завтра я распоряжусь, чтобы их доставили сюда.
— Хорошо.
— Хочешь что-нибудь поесть? Ну, кроме арахисового масла. Ты вообще ела?
Она снова переступила с ноги на ногу, крепче сжимая плед:
— Я ем в Пантеоне.
— Форд не кормит тебя здесь ужином? — резко спросил Аксель.
Катя помолчала, явно обдумывая ответ. Наконец, она сказала:
— Простите. Я не понимаю, почему вы расстроены.
Она не понимает, почему он расстроен?
  
— Я расстроен, потому что у тебя здесь нет одежды, — пояснил он.
— Но у меня есть одежда здесь.
— Два комплекта тренировочной одежды — это едва ли можно назвать одеждой, — фыркнул Аксель.
Она нахмурилась.
— Значит, вы расстроены из-за количества одежды, которая у меня здесь? Это не имеет смысла.