Слуга Земли

Я отказывалась это принять.
— Мы можем убежать, — сказала я ей. — Я приду за тобой до церемонии…
Она покачала головой, и на ее губах появилась легкая, печальная улыбка.
— Это выход, Кенна. И не только. Это… это благословение.
Слово ударило меня в грудь, как кулак. Благословение, которого моя мать так и не дождалась, умерев с этой мечтой, а теперь оно досталось Ане. И у нее было слишком много веры, чтобы поверить, что это закончится ее телом на дне болота.
  
Ее жизнь и дом сгорели дотла, напомнила я себе, глядя на все усиливающееся выражение уверенности на ее лице. Как и моя мать, потерявшая мужа и вместе с ним свои планы на любящую, стабильную жизнь — что-то должно было заполнить эту пустоту, и вот оно.
— Может быть, они позволят мне забрать тебя в Мистей, — пробормотала она. — Я спрошу, когда устроюсь там. Мы не будем врозь навсегда.
Я не знала, что сказать на это. Этого не случится, но как я могла отнять у нее эту крошечную надежду? Поэтому я просто кивнула, с трудом сдерживая подступившие слезы.
Аня глубоко вздохнула, затем повернулась к помощнику старейшины.
— Я готова.
Я смотрела, как она идет к ступеням храма, чувствуя одновременно оцепенение и мучительную боль, будто меня раздавил валун, лишив кровотока мои самые важные части. Аня была моей лучшей подругой столько, сколько я себя помню. Моей единственной подругой, на самом деле, сестрой по духу. Мы хранили секреты друг друга как сокровища, и если я никогда не умела мечтать за себя, то иногда могла делать это за нее.
Аня стояла в линии из четырех женщин, пока старейшина завершал церемонию. Ее глаза были влажными, но голова поднята высоко. Бледный зимний свет подчеркивал золотистый отблеск ее волос, а ветер разрумянил ее щеки. Она была достаточно красива, чтобы стать невестой принца-фейри, и, если кто-то и заслуживал счастливого конца, так это она.
Но это была не та мечта, в которую я могла поверить. Не после лет, когда я слышала, как моя мать молилась глухим и равнодушным ушам. Не после того, как вылавливала из болота утопленников.
Моя вера была горькой, моя надежда почти исчезла, но у меня всегда была упрямая решимость и больше знаний о болоте, чем у любого в Тамблдауне. Где-то в этом обширном, туманном пространстве должен был быть путь в Мистей — а если не в Мистэй, то тропа к далеким городам и новому началу. У меня был посох, чтобы проверять зыбкую землю, и кинжал, который можно было продать, чтобы купить новое будущее для нас обеих.
Аня могла не верить, что ей нужно спасение, — но я все равно собиралась это сделать.
Глава 3
Я стояла на краю толпы той ночью, с капюшоном, натянутым на голову. Небо окончательно заволокло тьмой, а воздух стал таким холодным, что ломило кости. Ветер приносил запах снега, и тропы болота становились еще опаснее, когда лед покрывал грязь.
Вся деревня и наши гости стояли рядами, обращенными к болотам, держа в поднятых руках зажженные факелы. Этот участок болота был далеко от моей хижины, но я знала его. Я видела, как другие девушки уходили навстречу своей судьбе отсюда, и в детстве пробовала множество троп, пытаясь найти ту, что вела к фейри.
Ни одна из них не вела.
Аня и три другие жертвы стояли на краю, облаченные в одинаковые полупрозрачные белые платья. Если они не утонут, то, скорее всего, замерзнут насмерть. Фиона тихо плакала, но лица Норы и Берты сияли от волнения. Аня просто смотрела вдаль, спокойная, с выражением, которое я могла лишь угадывать.
Я пыталась увидеть ее между церемонией отбора и сегодняшней жертвой, но ее держали в храме, и акколиты не пускали меня внутрь. Я вернулась домой, чтобы поесть и взять свой надежный посох, с которым можно было проверять почву, как только мы окажемся на опасной территории.
Возможно, раньше я не находила пути в Мистей, но он должен был существовать — иначе легенды не появились бы вовсе. Я собиралась провести группу настолько далеко, насколько знала путь, а дальше мы разберемся вместе, сколько бы времени это ни заняло.
Или утонем вместе, прошептал разум.
Я вспомнила кривой камень с именем моей матери и хижину с протекающей крышей, где я проводила свои одинокие дни. Если в этой жизни не с кем было ее разделить, то в чем смысл? А Аня была одним из лучших людей на свете. Лучше утонуть, пытаясь спасти ее, чем жить, зная, что могла помочь, но не сделала этого.
Старейшина Холман говорил, но я не слушала, слишком занятая тем, чтобы мысленно прокладывать и перепроверять маршрут. Я уже слышала эту речь. Эти женщины такие счастливые, что их выбрали фейри. Такие благородные, что добровольно жертвуют собой ради блага Энтерры. Неверующие в южных городах никогда не поймут, какой долг благодарности они должны северным женщинам, ведь только благодаря таким ритуалам мы обеспечиваем доброжелательность фейри к нашей стране.
Пульс гулко отдавался в горле и запястьях, и мне было тошно от предвкушения и страха. Блуждающие огоньки вдалеке, казалось, манили. Их движение всегда казалось раньше бесцельным — может, сегодня они станут вести нас более целенаправленно?
Колокола в деревне прозвонили вдалеке, и старейшина поднял руки.
— Живите счастливо, мои дети.
Толпа закричала.
А затем Аню и остальных начали подталкивать вперед мужчины с факелами. Пламя лизнуло рукав Фионы, когда она замешкалась, и она вскрикнула, поспешив вперед.
Эти факелы двигались вдоль границы болота всю ночь. Это был другой аспект ритуала, о котором знали немногие, потому что лишь немногие бродили по туманной темноте так, как я. В детстве я не понимала, зачем мужчины охраняли берег, но шесть лет назад я увидела, как они загнали плачущую женщину обратно в трясину, и все стало ясно. Вера не могла пережить доказательства своей ошибки — так что старейшина и его акколиты должны были убедиться, что никто не вернется назад.
Четыре женщины неуверенно шагнули в болото. Мои мышцы напряглись, сдерживая порыв немедленно следовать за ними, но пока они были в безопасности. Люди бросали медяки с пожеланиями целыми поколениями, и эти тропы были хорошо известны. Но как только они углубятся в настоящую темноту…
Их силуэты в белых платьях становились призрачными, удаляясь все дальше. Я подавила свой страх, сосредоточившись на одной мысли: защитить Аню.
Заиграла скрипка, и люди начали танцевать вокруг костров, выстроенных вдоль берега. Я выждала, пока старейшина отвернулся, чтобы поговорить с одним из верующих. Затем я протиснулась сквозь толпу и побежала.
Раздались крики удивления, и кто-то схватил меня за плащ, но я вырвалась. Вскоре мои сапоги заскользили по грязному мху, а затем я была уже слишком быстра и уверена на узкой тропе, чтобы меня могли догнать. Впрочем, никто и не пытался: это была священная ночь, и большинство боялись нарушить ритуал. Старейшина, без сомнения, превратит мое нарушение правил в проповедь, скорее всего, добавив вымышленные ужасы, которые со мной случатся. Но мне было все равно. Мы либо доберемся до Мистея, найдем дорогу из болота и начнем жизнь заново с вырученных денег… либо утонем вместе.
Тропа была знакомой под ногами, а отблески факелов освещали путь, хоть и тускло, словно угли. Свет уже почти угас, когда я догнала белые фигуры.
— Кенна! — ахнула Аня. Она смотрела на меня так, будто не могла поверить, что я настоящая, а затем бросилась обнимать. — Что ты здесь делаешь?
— Помогаю найти путь. — Я посмотрела на остальных женщин; все они дрожали и выглядели куда менее уверенными вдали от света и тепла собрания. — Никто из вас не знает этих троп. А я знаю, хотя бы частично. И у меня есть это, чтобы проверять землю. — Я подняла посох.
  
— Фейри поведут нас, — заявила Нора с осуждением в голосе, глядя на меня.
— Пусть ведут, — я окинула взглядом золотые огоньки, парившие вдали. — Но если не поведут…
— Они поведут, — отрезала Нора. — Тебе стоит вернуться. Тебе не место здесь.