Абрис великой школы
И – столкнулись!
Чего я не учёл, так это боковой направленности ударов. Намётки узлов потащило в стороны от пересечения обручей, а самого меня едва не скинуло со стола. От падения на пол удержал Ночемир, ну а сместиться из ключевых точек зачаткам изменений не позволила магистр медицины. Она зафиксировала те на месте, а дальше я сдавил их, стиснул, скрутил. Не позволил расползтись, стабилизировал!
Вдобавок к раскалённым обручам загорелась пара засевших в духе картечин, и я скрипнул зубами от боли. Сам бы точно не справился, непременно бы запорол к чертям собачьим абрис!
Ну и какой я после этого гений?
16–16
Но самобичевание самобичеванием, а от посторонней помощи я отказываться не стал. Чай, не совсем дурак и не полудурок даже, чего уж там…
Сместиться обручам не позволила немалая жёсткость этого фрагмента абриса – они не только сцепились друг с другом, но и соединились в четырёх местах с оправой, а та обладала достаточной прочностью, чтобы выдержать ещё и не такой рывок. При этом появление двух новых, пусть даже и симметричных друг другу узлов, до предела исказило баланс, и в духе начали происходить неконтролируемые изменения, пришлось срочно ловить упущенное равновесие, и тут содействие внучки профессора вновь оказалось как нельзя более кстати.
Новые узлы выломались из плоской до того схемы абриса, придав ей глубину, к такому я оказался откровенно не готов. Запросто мог напортачить, предельно удлинив период восстановления, но барышня уверенно погасила искажения и позволила мне ухватиться за найденный ею баланс, чтобы дальше стиснуть своей волей решительно все ключевые точки и поймать равновесие.
Держу, держу, держу!
О новых узлах тоже не забывал, но особо отвлекаться на них не возникло нужды: магистр медицины ослабляла жжение и боль, а ещё фиксировала места соединения обручей, не позволяя тем ослабнуть.
– Ну, дальше ты тут сама! – заявил профессор и позвал аспиранта: – Идём, Ночемир!
Тот покачал головой.
– Задержусь.
– Удивительно ответственное по нынешним временам отношение к делу! – усмехнулся старик. – Обрати внимание, внученька! Такие женихи на дороге не валяются!
Думал, та огрызнётся, но слегка зарумянившаяся барышня предпочла ехидную реплику деда проигнорировать. Он помедлил миг, не дождался ответа и пошаркал на выход, а парочка аспирантов в итоге провозилась со мной до самого вечера: из подвала я поднялся уже лишь в глубоких сумерках.
– До утра с небесной силой не работай, – предупредил Ночемир. – А припрёт – ни в коем случае не задействуй до осмотра ни пасынки, ни новые узлы. Иначе точно осложнение схлопочешь.
– Угу, – промычал я, напился в трапезной травяного отвара и ушёл в свою комнатушку.
Прямо в одежде завалился на кровать, закрыл глаза и нет – не уснул. Комната закружилась, будто я не возвышением занимался, а рома перебрал. Попробуй тут – засни! Пришлось вновь ловить равновесие.
Некоторое время спустя реальность перестала вращаться вокруг меня, тогда незаметно для себя задремал, а утром порадовался тому, что вчера отказался от ужина и ограничился травяным отваром. Полоскало меня долго и упорно, голова кружилась, и ощущал я себя ровно после контузии. На осмотре всё та же барышня-аспирант сначала проверила сформированные вчера фрагменты абриса, затем помогла уловить равновесное положение духа, и на сей раз я постарался характер её воздействий запомнить, дабы дальше приводить себя в порядок самостоятельно.
Ненавижу от кого-то зависеть! Просто ненавижу!
Но поднялся на свежий воздух, посидел под навесом, помедитировал – и отпустило чуток, вновь живым себя ощутил. Тогда отыскал Ночемира и справился о наших дальнейших планах.
– Во второй половине дня ещё один осмотр будет, а сейчас человек подъедет – растолкует, как себя в астрале следует вести.
– Хорошо, – кивнул я и вернулся под навес, где погрузился в поверхностный транс и попутно взялся следить за суетой внешних учеников.
За те полчаса, которые дожидался неведомого наставника, успел немного даже заскучать, поэтому на подъехавшую карету уставился с нескрываемым интересом. И каково же было моё изумление, когда из неё выбрался стриженный под горшок сухопарый аспирант лет двадцати или чуть старше. Глаза – странного пронзительно-бесцветного оттенка.
Волот? Точно, он!
Прибившийся к нашей братии тайнознатец оказался удивлён неожиданной встречей ничуть не меньше моего, но виду не подал, поздоровался за руку с Ночемиром, кивнул мне.
– Подготовь человека к работе в астрале, – попросил ассистент профессора Чернояра и откланялся, оставив меня с Волотом наедине.
Я поглядел ему вслед и после некоторой паузы спросил:
– Ты тут какими судьбами?
Волот пожал плечами.
– Халтурка подвернулась. Буду через день с утра сюда приезжать.
– Через день? – уточнил я. – Вы контору торгашей охраняете уже?
– С завтрашнего дня приступаем, – сказал Волот и попросил: – Проводи на тренировочную площадку, а то первый раз здесь – не знаю, куда идти.
Мы двинулись на задворки корпусов, но на кой чёрт аспиранту это понадобилось, я так и не понял. Пока шли и уже даже на месте он втолковывал мне основные правила выживания во внешних областях астрала, в первую очередь упирая на то, что всякая странность – это несомненный признак опасности, но с тем же успехом мог бы делать это и под навесом.
– Не бывает призрачных оазисов без хозяев, и чем он больше и реальней, тем могущественней обитающее там существо. Исключения можно по пальцем одной руки пересчитать. Основное из них – это близость мощного магического источника. Ну а в бесхозных лоскутах можешь прятаться безбоязненно.
Следующие пару часов Волот толковал о том, как отличить оазис от лоскута, и рассказывал об обитателях глубин астрала, изредка поднимающихся в его внешние слои. До такой степени в итоге на меня жути нагнал, что я даже малость жалеть начал о своём согласии на участие в эдакой авантюре. Пусть лишь самую малость, но начал.
Дальше Волот снял шейный платок, свернул его и завязал себе глаза.
– Ты чего это? – озадачился я.
– Поиграем в жмурки! – объявил аспирант. – Только, чур, пределов площадки не покидать. Отходи!
Я пожал плечами и отбежал на десяток шагов, затем уже совершенно бесшумно сместился на сажень в сторону. Пустое! Волот двинулся прямиком ко мне, будто видел через плотную ткань!
Только – нет, не видел. После нескольких безуспешных попыток его запутать, я погрузился в состояние внутреннего равновесия и уловил едва ощутимые касания чужих мыслей. Тогда попытался скрыть производимые ядром искажения – размазать их и запереть в себе, но аспиранта в итоге сумел сбить с толку лишь на несколько ударов сердца. И лишь трюк, с помощью которого я отгородился от астрала при проверке в бывшем клубе «Под сенью огнедрева», помог от преследователя ускользнуть. Враз выдохся, зато сбросил Волота со следа!
– Неплохо! – похвалил тот меня, снял с глаз шейный платок и усмехнулся. – Теперь ты водишь!
– Да ну? – нахмурился я.
– Не стану закрываться, не бойся! – рассмеялся Волот и делать этого и впрямь не стал, но даже так я неизменно терял аспиранта, стоило только ему удалиться от меня на полторы-две сажени.
И ещё постепенно разгорелся огнём сформированный вчера фрагмент абриса, мне как-то резко поплохело.
– Так не пойдёт, – разочаровался в итоге Волот. – В астрале нельзя ориентироваться лишь на обычные органы чувств. Слишком высок риск пропустить приближение врага.
– И что теперь делать? – нахмурился я.
Аспирант пожал плечами.
– Тренироваться! Зачатки у тебя есть, остальное приложится. Я распишу, на каких упражнениях следует сосредоточиться. А вот скрытность… – Он покачал головой. – Со скрытностью всё много сложнее. С ней выше головы не прыгнешь, а я без труда зацепил тебя самыми простенькими поисковыми чарами.
– Да ну?
– Ага. Никого могущественней приблудных духов ты обмануть не сможешь.