Абрис великой школы

– Слишком сложно, – сказал я в итоге.
Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.
– Простого в тайных искусствах вообще немного, – заметил он с нескрываемой насмешкой. – Но что конкретно тебе непонятно?
– Обручи, – односложно ответил я.
– Или же ложные оправы, – кивнул аспирант. – Скажешь, почему ложные?
– Нет прямого соединения с ядром? – предположил я.
  
– Именно! – прищёлкнул пальцами мой временный наставник. – И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. – Он хитро прищурился. – Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?
Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.
– Чёрный аспект – многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.
У меня вырвался снисходительный смешок.
– Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!
Ночемир презрительно фыркнул.
– Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!
С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:
– Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?
– Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.
Я задумался на миг и уточнил:
– Пустышки – это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?
– Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже – рано или поздно порвёт непременно.
– Понял, – кивнул я. – А пустышки?
– Нужны для тонкого управления небесной силой. У нас за это отвечает оранж, как ты приспособишься – даже не знаю. – Ночемир развёл руками и вернулся к предыдущей теме: – Циркуляция энергии идёт по всему абрису за исключением оконечников. Не особо нужны они и для преломления, но доводить до ума абрис будучи аспирантом – удовольствие не из дешёвых.
– Циркуляция небесной силы – это уже для аспирантов? – догадался я.
– Полноценная – да. Двадцать первая ступень возвышения. – Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. – Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.
– А приказы? – заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.
– Сначала обручи, потом всё остальное! – отрезал он и поднялся на ноги. – Работай!
И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда – не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.
Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.
– Ну замечательно! – проворчал я и спросил: – А мясо тут дают вообще?
– Каждый седмень, – подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: – А внутренним ученикам через день!
Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.
После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.
– Заголяйся по пояс и ложись! – распорядился седой старикан.
Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:
– Приступай, внучка!
Та возмущённо фыркнула.
– Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я – магистр медицины!
– Мало тебя родители в детстве пороли! – проворчал дед. – Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!
– Думаете, муж пороть станет?
– Хороший муж – каждую ночь, – ухмыльнулся старикан и повторил: – Приступайте, магистр!
Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:
– Будем снимать хронический спазм ядра?
– Да, и заодно укреплять пасынки.
– Пасынки в норме.
– Этого недостаточно! – отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.
Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе – это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.
– Теперь пасынки, – скомандовал седой старик.
Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.
– Он готов? – впервые нарушил молчание Ночемир.
Барышня отвлеклась от меня и спросила:
– К чему?
– К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, – пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. – Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.
Барышня нахмурилась.
– Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?
Седой старик закатил глаза.
– Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!
– А я на что?
Ночемир неуверенно откашлялся.
– У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.
Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.
– Ну тогда другое дело!
Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:
– Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму – только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?
Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей – только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!
Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.
  
А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью – не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.
Быстрее! Быстрее! Быстрее!
Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…