Абрис великой школы
Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой – забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.
Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:
– Ну и как: не появлялись пауки?
– Пауки-то? – озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. – Не было никого. А что?
– Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.
– Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! – насупился домовладелец.
– Так и не возвращай, а придержи!
Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.
– Нешто в аспиранты пробились?
– Не совсем, – усмехнулся я и вышел на улицу.
Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.
Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!
Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.
С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.
Оторвался! Чисто ушёл!
С гарантией!
К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет – двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.
Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило – что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.
– Серый! – охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. – Давай накатим!
– Угомонись, Конокрад! – шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.
– А чего я? Я ничего! – чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.
Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток червонцев.
– Возвращаю, – сказал он и сунул следом увесистый узелок, ткань которого топорщилась рёбрами монет. – А тут остальное. По триста пятьдесят семь целковых на брата вышло.
– И четырнадцать грошей сверху! – добавил Огнич, икнул и умолк, когда Кочан пихнул его кулаком в бок.
Я оглядел всех и поинтересовался:
– Чем дальше заниматься думаете? Что пить будете – это понятно. Я о работе.
Вьюн прищурился.
– А есть чего предложить?
Я кивнул.
– Есть. Дельце не слишком денежное, правда, но там и работа не бей лежачего, – сказал и тут же встрепенулся: – Да! А с патентами что? Принёс их Шалый?
Парни помрачнели.
– С патентами всё плохо, – буркнул Кочан. – Отче один на всех приволок. Как делить – не знаем.
Аспирант влил в себя пиво, утёр губы тыльной стороной ладони и спросил:
– А на кой чёрт вам его делить?
– А что с ним делать прикажешь? – разозлился Вьюн. – В рамку вставить и на стену повесить?
– Уж лучше трубочкой свернуть! – хохотнул Кабан. – И вставить, ага…
– За языком следи! – тут же потребовал Дарьян. – Здесь барышня!
– Так не барышне же…
Кочан дотянулся до приятеля и влепил тому леща, деревенский увалень потёр затылок и обиженно уточнил:
– Чего я такого сказал-то?
Слушающий бездну отпил из кружки и пояснил свою мысль:
– Организуйте товарищество на паях, да и впишите его в патент! Делов-то!
Вьюн аж присвистнул.
– А ты, Волот, голова!
– Ну так! – усмехнулся аспирант. – Только, чур, я в деле!
– Куда тебе! – фыркнул Кочан. – Сам же говорил, в университет поступать собрался!
– Собрался, – подтвердил названный Волотом аспирант. – Но не сидеть же летом без дела!
– Замётано! – рассмеялся Вьюн. – Только не обессудь, мы тебя в пайщики не возьмём.
– Чего это? – удивился аспирант.
– Того, Волот! Того! Мы ж патент вскладчину заработали, а тебе деньгами вкладываться придётся. А на кой чёрт тратиться, если с нами только до осени? Мы лучше тебя так наймём!
– Замётано! – кивнул молодой человек. – Нанимайте!
– А…
Дарьян определённо собирался задать вопрос об Агне, и я поспешил его перебить:
– Не здесь! – И предложил: – Давайте к кому-нибудь в комнату поднимемся и всё обсудим.
Книжник оглянулся на свою пассию, и Кочан понимающе усмехнулся.
– Да ничего с ней не случится!
– Вот тебе первое задание, Волот! – хохотнул Вьюн. – Пригляди, чтобы к барышне не приставали!
– Валите! – небрежно махнул рукой аспирант. – Присмотрю!
Дарьян нахмурился, но всё же последовал за нами на второй этаж. Там мы набились в тесную комнатушку, и Кочан сразу спросил:
– Что за работа, Боярин?
– Вот! – воздел я к потолку указательный палец. – Зарубите себе на носу, никакой я не Боярин и даже не Лучезар, а просто Серый. За морем с вами не был, повстречались только в Черноводске, кто такой – вы толком не знаете, но вхож в канцелярию епископа, а потому человек полезный.
– И к чему такие сложности? – удивился Вьюн.
– С роднёй всё непросто, не хочу, чтобы сыскали.
– Да мы ж никому…
– Ляпнете при случайном человеке лишнего и пойдёт слушок гулять. Всё! Забудьте Боярина! Я – брат Серый!
Вьюн прищурился.
– Прям брат?
Но Кочан махнул на него рукой.
– Сказал – брат, пусть будет брат! Нам какая разница? – И он повторил свой вопрос: – Что за работа, Боярин?
– Вот ты! – вызверился я.
– Ты не серчай, брат Серый, – усмехнулся Кочан. – Запомним, как тебя звать-величать вскорости. Предложение у тебя какое?
– Знакомому в канцелярии епископа надёжные люди нужны, – сказал я и наставил палец на Огнича. – Нет! Работать предлагают не на церковь, а на город!
Фургонщик расплылся в широченной улыбке.
– Другое дело!
– Какое конкретно дадут поручение – не знаю. Скорее всего, подрядят что-нибудь охранять. На хорошие деньги рассчитывать не приходится, но с товариществом на паях можно ещё и свои дела крутить. Сейчас главное – связями обзавестись.
– Ага, а пока можно и охранниками поработать, – кивнул Кочан. – Серый, ты с нами? Твоя доля в патенте тоже есть.
Я покачал головой.
– Не хочу светиться. – Но тут же передумал и указал на книжника. – Запишу свою долю на Дарьяна.
– Чего это? – набычился Кабан. – Делать ничего не будешь, а доход поимеешь?
– Да нормально всё! – урезонил крепыша Вьюн. – Деньги сразу раскидывать станем, а в общак будем по чуть-чуть собирать, чисто на непредвиденные траты. Серый, если мы на что серьёзное замахнёмся, ты же подсобишь?