Ответный удар (СИ)

Сталин с явным интересом разглядывал технические новинки:
— И где же вы собираетесь их производить?
— Пока изготовили небольшую опытную партию. Десять холодильников и столько же стиральных машин. Хотели бы предложить их в качестве… эксперимента для руководства партии. Чтобы на практике убедились в качестве.
Орджоникидзе хитро прищурился:
— Смотри, Коба, а ведь удобная штука. Не надо лед с Москвы-реки возить.
  
Сталин задумчиво погладил усы:
— Значит, говорите, опытная партия… — Он вдруг улыбнулся. — Хорошо придумали, товарищ Краснов. И холодильник этот симпатичный. Оставьте пока здесь, в Кремле испытаем.
— И для товарища Куйбышева машинку отправьте, — добавил Орджоникидзе. — У него как раз супруга жаловалась, что с прачками беда.
Куйбышев смущенно кашлянул, но было видно, что идея ему понравилась.
— А когда массовое производство наладите? — спросил Сталин, все еще разглядывая холодильник.
— После выполнения военного заказа, товарищ Сталин. Уже есть план организации отдельного завода бытовой техники.
— Хорошо, — он снова остановился у окна. — Очень хорошо. Надо готовить на экспорт. Но сначала надо выполнить военный заказ. Тот самый, что не смог осилить «Сталь-трест».
Орджоникидзе подал знак, и Куйбышев начал зачитывать цифры:
— Сто двадцать миллионов рублей. Тридцать миллионов авансом. Срок — шесть месяцев.
— Справитесь? — Сталин внимательно посмотрел на меня.
— Справимся, товарищ Сталин. Технология отработана, производство налажено.
— А если не справитесь? — в его голосе появились жесткие нотки.
— Тогда отвечу лично. Всем, что имею.
— Опять? — Сталин усмехнулся. — Мне докладывали, что вы в прошлый раз свой особняк продали, в коммуналке жили. Но все равно рисовали по ночам чертежи.
Он снова прошелся по кабинету:
— Вот что, товарищ Краснов. Даю вам этот заказ. И аванс. Но есть еще одно дело… — он сделал паузу. — Нам нужны свои автомобили. Не эти американские «форды», а наши, советские. И грузовики, и легковые. Справитесь с военным заказом — займетесь машиностроением.
— Машиностроением? — я невольно подался вперед.
— Да, — Сталин кивнул. — Построите автомобильный завод. Большой, современный. С конвейером, как у Форда, только лучше. И с вашими новыми технологиями.
Он подошел к столу:
— Но это потом. Сначала — военный заказ. Сроки сжатые, ответственность большая. — Он взял папку с документами. — Вы понимаете, товарищ Краснов, что теперь от вас зависит не только броня и снаряды? Речь идет о новом пути развития всей промышленности.
Я встретил его пристальный взгляд:
— Понимаю, товарищ Сталин. Не подведу.
— Верю, — он кивнул. — Серго, — обратился он к Орджоникидзе, — распорядись насчет аванса. И помоги товарищу Краснову с материалами. А вы, — он повернулся ко мне, — через неделю представьте подробный план работ. С графиками, сроками, расчетами.
Когда мы выходили из кабинета, Орджоникидзе тихо шепнул:
— Ты произвел на него впечатление. Особенно этой историей с коммуналкой. Он таких людей ценит, которые не ради денег работают.
На Кремлевской площади было солнечно и тихо. Куйбышев, на прощание пожимая мне руку, улыбнулся:
— Ну что, начинаем новое сотрудничество?
Я кивнул. В голове уже крутились чертежи новых цехов. Впереди столько работы… Но сначала нужно выполнить этот заказ. И выполнить блестяще.
Степан уже ждал у ворот с заведенным «Фордом». Скоро, очень скоро такие машины будут делать на нашем собственном заводе. Но это потом. А сейчас на завод, готовить план работ. Времени в обрез, а дел невпроворот.
 Глава 16 
 Рождение новой империи 
Майское утро заливало светом просторный кабинет Орджоникидзе в здании ВСНХ на Варварке. За распахнутыми окнами доносился перезвон кремлевских курантов и гомон толпы, как будто Москва все еще отмечала Первомай. На массивном столе красного дерева были разложены папки с документами, карты заводов, схемы производственных связей.
Серго, в неизменной белоснежной рубашке с подтяжками, быстро просматривал последние бумаги. Рядом с ним замер молодой референт с золотым «Паркером» наготове.
Я стоял у огромной карты СССР, где цветными флажками были отмечены все предприятия нового объединения. От Ленинграда до Кузбасса, от Подмосковья до Урала — впечатляющая промышленная империя.
— Ну что ж, товарищ Краснов, — Орджоникидзе поднял глаза от бумаг, — документы готовы. Сегодня подписываем приказ о создании единого промышленного объединения под вашим руководством.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге появился взъерошенный Беспалов, за ним маячила фигура Казакова.
— Товарищ нарком! — Беспалов бросился к столу. — Это незаконно! Мы требуем пересмотра решения!
Серго даже не повернул головы:
— На каком основании, позвольте узнать?
— Мы… мы подготовили новый план модернизации! — Беспалов лихорадочно выхватил из портфеля смятые листы. — И договорились о кредите.
— С кем договорились? — Орджоникидзе наконец поднял взгляд. — С теми же немецкими банкирами, что помогли вам успешно завалить оборонный заказ?
В приемной послышался шум. Вошел Рыков, как всегда безупречно одетый, но с явными следами бессонной ночи на осунувшемся лице.
— Серго, — начал он примирительно, — давай посмотрим на это с точки зрения принципов НЭПа. Частная инициатива всегда должна превалировать.
— Какая частная инициатива? — перебил его Орджоникидзе. — Проваленные заказы? Махинации с векселями? Или может, диверсии на железной дороге?
Рыков побледнел:
— Это голословные обвинения…
— Вот акты ОГПУ, — Серго выложил на стол новую папку. — Вот заключение военной приемки. Вот результаты финансовой проверки. Что еще нужно?
В кабинете повисла тяжелая тишина. Только тиканье старинных часов на стене отмеряло секунды.
— Товарищ Орджоникидзе, — снова подал голос Беспалов, но уже гораздо тише, — может быть, хотя бы частичное сохранение активов?
— Все решено, — Серго взял ручку. — Единое объединение под руководством товарища Краснова. С прямым подчинением наркомату. Возражения есть?
Рыков молча направился к выходу. Беспалов с Казаковым, понурившись, последовали за ним.
— Распишитесь здесь, Леонид Иванович, — Орджоникидзе протянул мне документы. — Об ознакомлении.
Я взял перо. На гербовой бумаге четко виднелось: «Приказ о создании Государственного объединения металлургической и машиностроительной промышленности».
— Кстати, — Серго улыбнулся, — там внизу ждет Пирогов. Говорит, хочет обсудить с вами модернизацию уральских заводов. Это очень срочно.
Я кивнул. Пирогов — блестящий инженер, его переход к нам станет еще одним ударом по бывшему «Сталь-тресту». Одновременно он поможет вникнуть в дела компании.
— И вот еще что, — Орджоникидзе понизил голос. — Руководство очень довольно вашими морозильниками. Впервые за много лет спим спокойно, продукты не портятся.
За окном снова зазвенели куранты. Я улыбнулся.
— Очень рад слышать.
Солнце клонилось к закату, окрашивая стены центрального заводоуправления в теплые медовые тона. В просторном кабинете с высокими потолками и массивными дубовыми панелями тихо, только шелест бумаг да негромкое тиканье напольных часов «Павел Буре» нарушали вечернюю тишину.
Я стоял у огромной карты, занимавшей целую стену. Разноцветные флажки отмечали предприятия нового объединения. Красные — действующие заводы, синие — месторождения, зеленые — научные центры. Тонкие нити протянулись между ними, обозначая производственные связи.
Котов, по-прежнему в неизменном сюртуке старого покроя, раскладывал на столе очередные папки с документами:
— Вот, Леонид Иванович, полная опись имущества. Начнем с московского куста?
Я кивнул, прослеживая пальцем линии на карте:
— Наш головной завод, бывшие предприятия Крестовского — Московский металлургический, Коломенский сталелитейный, Подольский механический… — я сделал паузу. — Как там у них дела?