Ответный удар (СИ)

Я молча кивнул, лихорадочно просчитывая варианты. Времени почти не осталось. Нужно что-то решать.
— Вот что, — наконец произнес я. — Мышкин, срочно в город — поднимайте Баумана. Пусть связывается с НКПС, нужен экстренный приказ о расчистке путей. Незнамов, готовьте паровоз, поедете с нами на место затора. Степан… Эх, подожди, дай позвонить.
Я отправился искать Величковского и Сорокина. Вот кто мне сейчас нужен. Они на заводе. Я позвонил прямо со станции. Первым делом профессору.
  
— Николай Александрович, как там наши новые изделия? — тихо спросил я. — Я вас просил подготовить на всякий случай. По-моему, пришло время показать наши настоящие разработки.
— Леонид Иванович, — голос Величковского звучал непривычно возбужденно. — Новая броня и снаряды давно уже готовы к испытаниям. Вы хотите вытащить этот козырь из рукава?
Я улыбнулся впервые за эту бесконечную ночь. Кажется, я все-таки недаром приберег эти новинки. Нутром чуял ведь, что понадобятся, как раз для такого случая.
— Профессор, готовьте все образцы. Через пять часов преподнесем товарищам из «Сталь-треста» сюрприз, которого они никак не ожидают.
Приемка партии заказа проходила на нашем заводе. Прибыла весьма авторитетная комиссия. Даже Тухачевский и Куйбышев. В том числе, и вчерашние ученые.
Сначала в просторном цехе повисла гнетущая тишина. А потом взял слово академик Самарин в старомодном сюртуке и на импровизированной трибуне у стенда с графиками зачитал заключение экспертной комиссии. Его холеный баритон звучал все уверенней с каждой минутой.
— Обратите внимание, товарищи, на эти показатели! — академик указал тонкой указкой на диаграмму. — Совершенно невозможное соотношение прочности и пластичности! Это противоречит всем фундаментальным законам металловедения.
Тухачевский, до этого момента хранивший доброжелательное выражение лица, нахмурился. Куйбышев, сидевший рядом с ним на стуле, озабоченно черкал что-то в блокноте.
— Более того, — Самарин сделал эффектную паузу, — полученные результаты прямо указывают на грубейшие методологические ошибки при проведении испытаний! — Он картинно перевернул очередной лист. — Посмотрите на разброс значений. Это же просто научный нонсенс!
По рядам военных экспертов пробежал встревоженный шепот. В углу цеха я заметил довольные улыбки представителя «Сталь-треста».
— И в завершение, — голос академика достиг торжествующих высот, — я вынужден констатировать полную научную несостоятельность представленной технологии! Это авантюра, граничащая с преступлением против государственных интересов!
Даже Величковский, обычно невозмутимый, нервно протирал запотевшее пенсне. Сорокин, бледный от напряжения, комкал в руках папку с чертежами.
— Я настаиваю, — Самарин воздел руки к потолку, — на немедленном прекращении приемки и полной переработке всей технологии! А товарищам из военной приемки настоятельно рекомендую обратить внимание на проверенных производителей с безупречной научной репутацией.
В этот момент в цех стремительно вошел Головачев, протягивая мне телеграмму. Быстро пробежав глазами текст, я почувствовал, как отлегло от сердца. наш пропавший состав перехвачен на станции Александров, ОГПУ взяло его под охрану. Через четыре часа броня будет на месте. Но это уже не имело значения.
Я медленно поднялся со своего места:
— Благодарю вас, Александр Петрович, за столь… исчерпывающий анализ. — В повисшей тишине мой голос прозвучал неожиданно спокойно. — А теперь позвольте продемонстрировать кое-что интересное. Для этого я прошу комиссию последовать со мной на заводской испытательный полигон.
Мы вышли из цеха и отправились в другое помещение. Просторное и вытянутое в длину.
На специальных стендах были закреплены броневые плиты необычного вида. В их матовой поверхности тускло отражались электрические лампы под потолком цеха.
— Это наша новая разработка — трехслойная броня, — я подошел к образцам. — Внешний слой сверхвысокой твердости, средний — вязкий демпфирующий, внутренний — противоосколочный. Такой конструкции еще нет нигде в мире.
Тухачевский, мгновенно забыв о своем недавнем скептицизме, подошел ближе:
— Любопытно. А испытания?
— Прошу! — я кивнул Сорокину.
Мы отошли в безопасное место. Отсюда за прозрачной перегородкой отлично виднелись наши изделия.
Грянул выстрел. Бронебойный снаряд, гордость артиллерийского управления, просто расплющился о поверхность плиты. В наступившей тишине было слышно, как со звоном падают на бетонный пол его осколки.
— А теперь, — я сделал знак, — наш новый снаряд против обычной брони.
Второй выстрел буквально прошил насквозь стандартную броневую плиту, считавшуюся непробиваемой. Самарин судорожно протирал пенсне, его руки заметно дрожали.
— Это еще не все, — я жестом подозвал Величковского. — Вот образцы нашей новой стали для турбинных лопаток. Шестьсот часов работы при температуре в семьсот градусов, без единого признака деформации.
Куйбышев, отбросив блокнот, склонился над образцами:
— А себестоимость?
— На тридцать процентов ниже существующих аналогов. За счет новой технологии легирования и автоматизации производства.
— Позвольте! — Самарин наконец обрел дар речи. — Но это же… это невозможно! Это противоречит всем теориям!
— Теория, уважаемый Александр Петрович, познается практикой, — спокойно ответил Величковский. — Предлагаю провести любые испытания, какие сочтете нужным.
Следующий час превратился в настоящий парад технологических чудес. Новые рельсы из износостойкой стали. Жаропрочные сплавы для авиации. И под конец опытные образцы бытовой техники с использованием специальных материалов.
— Невероятно, — пробормотал Тухачевский, рассматривая результаты испытаний. — Это же где такое видано. Эх, нам бы такие снаряды и броню, хотя бы пару лет назад.
— Товарищ Краснов, — Куйбышев отвел меня в сторону. — Я сейчас же свяжусь с товарищем Сталиным. Это выходит далеко за рамки обычной приемки заказа.
Головачев снова появился на полигоне:
— Леонид Иванович, со станции сообщают, первый состав с основным заказом уже на подходе.
Я кивнул. Теперь это было уже не так важно.
В углу цеха представители «Сталь-треста» торопливо покидали помещение. А Тухачевский, склонившись над образцами брони, уже обсуждал с экспертами возможности ее применения в танкостроении. Приемка прошла безупречно.
Уже на следующий день я приехал в Кремль. Ждать пришлось недолго. Через десять минут после приезда меня пригласили в кабинет главы государства.
Массивная дверь открылась бесшумно. Орджоникидзе, шедший впереди, приветственно кивнул Сталину, который стоял у окна, неторопливо раскуривая трубку.
— А, товарищ Краснов, — Сталин обернулся, в его глазах мелькнул интерес. — Наслышан о ваших новых разработках. Присаживайтесь, расскажите подробнее.
В кабинете пахло табаком и кожей. За окном виднелись золотые купола кремлевских соборов, залитые весенним солнцем. Куйбышев, уже ждавший здесь, раскладывал на столе папки с документами.
— Иосиф Виссарионович, — я начал доклад, — мы создали принципиально новую технологию производства специальных сталей. Трехслойная броня превосходит все мировые аналоги.
— Знаю, — Сталин прервал меня характерным жестом. — Читал отчет товарища Тухачевского. Особенно заинтересовали ваши снаряды. И турбинные лопатки, просто прекрасная вещь.
Он прошелся по кабинету, попыхивая трубкой:
— А что с бытовой техникой? Говорят, вы и морозильники собираетесь делать? — Сталин проявил неожиданный интерес.
— Да, товарищ Сталин. Мы уже изготовили первые образцы, — я сделал знак Орджоникидзе.
Серго кивнул, и два помощника вкатили в кабинет два элегантных белых агрегата с хромированными ручками.
— Это электрический холодильник нашей конструкции, — я подошел к первому аппарату. — Особая система охлаждения, бесшумная работа, температура до минус пяти градусов. Срок службы — минимум двадцать лет. А это, — я открыл дверцу второго устройства, — автоматическая стиральная машина. Сама стирает, сама полощет. С использованием наших специальных сталей и подшипников.