Шабаш для верховной

Быстро оделась в чёрный большой свитер и плотные леггинсы, завязала волосы в тугой узел. Моя любимая метла, стоящая в кладовке, оказалась в моих решительных руках. Я вывела её во двор и беззвучно взлетела выше елей и выше этого мерзкого особняка. Понеслась домой, к любимой нежити и верному чертополоху.
Драг уже ждал меня на месте. Ультрамариновые глаза блестят в темноте, черная рубашка, как обычно, нараспашку. Блондин лениво улыбнулся мне и обнял.
  
– Привет, моя любимая коварная мышка. Что за срочность? Полвторого ночи. Неужели так соскучилась по мне?
Ощутив его нарастающую сексуальную энергию, я сделала полшага назад. Прижала свои ладони к его лицу и слегка потрясла симпатичную мордашку, чтобы привести его в чувства.
– Сосредоточься на деле, синеглазый дуралей! Мне нужна твоя помощь. Сейчас ты единственный, кому я могу доверять.
– Слушаю, – он моментально стал серьёзен.
– Я хочу разорвать все нити. Со всеми мужчинами, с кем была связь, а потом, закрыть каналы любви и страсти полностью. Отрезать себя от возможности влиять и быть под влиянием. Сделать себя… глухой к этому. Уменьшить уязвимость до нуля, – выдала всю суть без лишних предисловий.
Драг немного помолчал, изучая меня демоническим взглядом, а потом негодующе выдохнул.
– Ты с ума сошла. Это как отрезать себе руки, потому что боишься ударить. Ты ведьма, Алиса. Без этих потоков ты ослабеешь в разы.
– Я знаю, – тихо ответила я. – Но иначе я проиграю.
– Расскажи, – он взял меня за плечи, настойчиво заглядывая в глаза.
Я вымученно выдохнула, и мы присели на порог моего дома. Как же неприятно чувствовать себя настолько никчёмной и признаваться в этом. Я рассказала ему всё. Про Мирослава. Про то, как он входит в мою голову без спроса. Про то, как заставляет тело подчиняться, даже когда разум кричит «нет». Про уборную с Романом. Про то, как я стояла на коленях перед Алексеем и улыбалась в окно верховному.
Закончив свою печальную повесть, услышала лишь возмущенный шум чертополоха во дворе. Инкуб раздраженно кривил лицо, только рога медленно, с хрустом, вылезали над висками, прорывая кожу.
– Ты серьёзно позволяешь этому кон… хм-м колдуну лазить в твоей голове? – наконец выдавил он сквозь рык. – Ты – Алиса Ярилина, которая в восемнадцать лет заставила Абриэля встать на колени, позволяешь ему дёргать тебя за ниточки?
– Он сильнее меня, Драг, – я отвела взгляд. – Намного сильнее. Я чувствую это каждый раз, когда он рядом. Он… входит. И я ничего не могу сделать.
– Да… я слышал, что он самый мощный верховный за последние полтора века, – кивнул инкуб. – Демоны тоже опасаются его. Тогда бежим. Прямо сейчас. Я унесу тебя хоть в ад, хоть в другой мир. Он не достанет.
– Не достанет, – горько усмехнулась я. – Он уже внутри. Понимаешь? Внутри. Пока я могу любить, желать, привязываться, у него есть рычаги. Он проник в меня через мои самые мощные потоки, поэтому я и хочу всё это отрезать.
Драг провёл ладонью по моему лицу, рога медленно втянулись обратно, но глаза всё ещё горели.
– Ты хоть понимаешь, что будет потом? – ласково спросил он. – Ты станешь… пустой. Холодной, как лезвие без рукояти. Потеряешь лучшие чувства в этом мире. Совсем. Ни меня, ни своего человеческого любовника, только ненависть к этому уроду. Ты готова стать такой?
– Готова. Ненависть взамен уязвимости – это по мне. Что угодно, лишь бы не кукла на верёвочках, – упрямо посмотрела на Драга.
Он выругался по-демонически, длинно и цветисто, потом резко схватил меня в объятия.
– Дура ты моя любимая, – прошептал он. – Я помогу. Но если потом ты посмотришь на меня и не почувствуешь ничего… я сам тебя убью, чтобы не мучиться, потому что я не знаю, кто потом сможет это исправить. Возможно, никто.
Я уткнулась лбом ему в грудь.
– Спасибо. Тогда пошли. Сделаем это прямо сейчас.
Мы вошли в дом, и Драг сразу взялся за дело: отодвинул тяжёлый дубовый стол, сдвинул в стороны стулья, убрал ковёр в сторону, обнажив голый пол. На потемневших досках проступили выжженные скрижали: древние руны, переплетённые в сложный узор. Я достала из сундука тринадцать толстых чёрных свечей, расставила их по кругу. Пальцами щёлкнула – и все вспыхнули разом, ровным, холодным пламенем. Села в центр, скрестив ноги. Драг опустился позади меня и положил ладони мне на лопатки.
– Снимай защиту, – тихонько сказал он. – Полностью. Я должен войти.
Закрыв глаза, я медленно, слой за слоем, убирала щиты. Сначала внешний – тот, что держал мою ауру в плотном коконе, потом внутренние, один за другим. Энергетическое поле раскрылось, как цветок, и я почувствовала, как Драг входит в него. Неотвратимо, до тошноты, словно нож в масло.
– Начинаю, – предупредил он, и его ладони засияли синей энергией в цвет его глаз.
Первыми пошли старые, слабые нити, оставшиеся от случайных связей, от мужчин, которых я едва помнила. Они рвались с лёгким треском, как сухие травинки. Пустота на их месте была почти приятной. Демон выдирал их одним движением, и сжигал своей силой.
Потом он добрался до более свежих связей: толстых, горячих и ещё живых. Каждая рвалась с болью, будто из меня вырывали кусок мяса. Я начала тихо плакать, слёзы просто текли по щекам и капали на пол. Имена, лица, запахи… всё исчезало. Алексей. Его нить испепелилась с ароматом жжёной плоти.
– Прости, мышка. Я почти разобрался с этой паутиной. Потерпи немного, – успокаивал он. – Осталась одна, хорошо спряталась от меня. Очень старая. Но невероятно сильная, не могу подобраться.
Поначалу Драг злился, а потом замер, ладони на моих лопатках задрожали.
– Это… от Абриэля? – спросил он.
Я потянулась рукой в пустоту, и увидела её, не открывая глаз: чёрную, как ночь, толстую, как канат, переплетённую золотыми искрами. Нить пульсировала, дышала и была неуязвимой. Ухватилась за неё и потянула изо всех сил. Ослепляющая, разрывающая душу боль пронзила всё тело. Я закричала, отпустила нить и рухнула вперёд, упёршись ладонями в пол.
– Что это? – задыхалась я. – Не рвётся, очень больно. Очень. Даже если это Абриэль – я не видела его уже несколько лет, она не должна быть такой мощной.
– Не знаю, она идёт из глубины, как часть тебя, а не просто связь. Тогда… заморозим, – решил Драг. – Остановим в ней поток. Закроем на время.
– Давай, – кивнула я.
Он положил ладони мне на грудь, чуть ниже ключиц, ледяной ток просочился прямо в сердце. Нить задёргалась, сопротивлялась, но постепенно замерла, покрываясь тонкой коркой инея.
– Всё, дальше сама, – инкуб упал на пол, раскинув уставшие руки в стороны. – Закрывай каналы, если не передумала.
Преодолевая слабость и боль, я начала шептать. Слова звучали сухо, без эмоций, будто я читала чужой приговор. Тяжёлые металлические ворота скрипели петлями внутри меня, но двигались к цели. Створки соприкасаются и оглушающе щелкают. А дальше – абсолютная тишина и штиль.
Я открыла глаза. Свечи всё ещё горели, защиты обволокли меня, плотно притянулись, стягивая энергию в тело. Драг приподнялся, и пристально посмотрел. Впервые за всё время я не почувствовала ничего: ни тепла от его взгляда, ни привычного трепета, когда он рядом, ни желания прикоснуться. Его лицо потемнело, в глазах мелькнула грусть, но он быстро спрятал её за привычной ухмылкой.
– Ну что, мышка… стала ледяной королевой?
– Стала, – кивнула. – Это ощущается… никак. Мне пора.
Инкуб протянул мне руку, и я поднялась. Никакой искры от этого мимолётного прикосновения кожи к коже. Интересно.
Свечное пламя схлопнулось и погасло, как небывало.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – покачал головой демон. – Хотел сказать, что твой Алексей… он действительно что-то чувствует к тебе, дело не только в своей магии. Я увидел это, когда рвал нить.
  
Слова Драга упали в пустоту внутри меня и не нашли ни единого отклика.
– Может быть, – ответила я ровно. – Но это уже не имеет значения.
Он шагнул ближе, ультрамариновые глаза в последний раз попытались поймать мои. Потом вдруг схватил меня за затылок, притянул к себе и поцеловал. Страстно и отчаянно, пытаясь ощутить хоть каплю прежней меня. Какой же это странный ритуал – целоваться. Кто вообще это придумал? Глупость. Губы к губам, дыхание в дыхание, язык в язык… бессмысленно. Но всё же я что-то почувствовала: силу, которую он вливает в меня. Не желание, а чистую, первозданную демоническую энергию. Он не целовал – он делился… но и целовал, конечно, тоже.