"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Скорее всего это Узатис, — тут же предположил Дядя Вася.
Я с ним полностью согласился.
Мы забирались все выше и выше, достигнув дубовых и буковых рощ, уже сбросивших свой осенний наряд. Существенно холодало, первые снежинки уже летали по утрам меж высоких скал, а днем моросил дождь. Оставалось лишь мечтать о крыше над головой, жарком очаге, о возможности просушить сырое платье, очистить от грязи сапоги. На третий день подъема мы поняли, что нуждаемся в ночевке и небольшой передышке в более комфортных условиях, чем бивуак в голом лесу.
  
— Скоро будет небольшая деревушка, — пообещал нам Христо.
Через час, когда почти стемнело, проводник-болгарин забеспокоился.
— Мы почти на месте, но я не слышу ни лая собак, ни блеяния овец!
Он показал рукой направление. Там, в густой тьме без единого огонька, если сильно вглядываться, можно разглядеть смутный силуэт минарета, но ветерок не доносил до нас обычного духа человеческого жилья.
— Оружие к бою, — приказал я, проверив заряды револьвера, и вытащил саблю из ножен.
Мы осторожно подъезжали к молчавшей деревне, укрывшейся в складках крутой горы. Мертвая тишина действовала на нервы. Показались первые дома — каменные хибарки, крытые черными пластинами из камня. Из дымоходов не поднимался дымок, зато мы почувствовали отчетливый трупный запах.
— Туда! — ткнул я саблей в направлении мечети.
Спешившийся по моей команде казак забежал в мечеть и тут же вырвался оттуда с вытаращенными глазами.
— Там одни мертвяки! Старые и малые, — шепотом сказал он.
— Разбиться на пары и обыскать деревню.
Казаки, унтеры и жандармы разбежались в стороны, держа оружие наизготовку.
— Никого! — с отчаянием в голосе доложил Гошек.
— Выберите дом, заночуем в тепле.
— Везде следы обыска, разбитые кальяны и посуда, продуктов почти нет.
— Чует мое сердце, мы напали на след, — с жаром воскликнул я. — Идеальная для Узатиса деревушка. Убили жителей и скрывались в этом глухом краю. Но где же они?
Прибежавший казак — эта братия всегда первая, когда есть шанс поживиться — с волнением доложил:
— Нашли дом, там жили несколько человек. Следы конского навоза свежие, есть лежанки, в очаге еле теплая зола.
Я задумался.
— Так, ротмистр, ночевка в тепле отменяется. Прячьте лошадей, выставить секреты, держать обнаруженный дом под наблюдением. Бандиты могут сюда вернуться.
Ночь прошла в тревожном ожидании. Когда небо начало белеть, пряча звезды в карман до следующей ночи, казаки прихватили одинокого путника, пробиравшегося к деревне.
— Это не черногорец, это турок, — с сожалением воскликнул я, глядя на невысокого жилистого старика в чалме, закаленного непростой жизнью в горах. — Христо, расспроси его.
Узнав, кто мы, старик повалился мне в ноги и принялся с жаром о чем-то просить.
— Это местный староста, — объяснил болгарин. — Единственный, кто уцелел из деревни, когда ее захватила банда черногорцев.
— Где они⁈ — зарычал я. — Сколько их?
— Говорит, что он за ними проследил. Они жили две недели в деревне, но внезапно сорвались и двинулись на юг. Добрались до реки, за которой рукой подать до границы с османами, откуда ведет прямой путь в Грецию. Там нет русских патрулей, можно проскочить. Когда он понял, что бандиты уходят, решил вернуться домой и похоронить односельчан. Просит нас помочь отомстить.
— Отмщение, Ак-паша, отмщение! — старик снова повалился мне в ноги.
— Веди нас, старик, будет тебе отмщение.
Гошек посадил старика за собой на лошадь и двинулся вперед, указывая нам путь. Мы ускорились — первые солнечные лучи заиграли на порозовевших склонах, и лишь в глубине ущелий под нами чернели подножия вершин. Двигались ходко, пока не достигли развилки — почти незаметной тропы, ныряющей в камни, и подобия дороги, уходящей на запад.
— Нам туда, — сообщил мне Гошек, пошептавшись с проводником и указывая на очень узкую дорожку, которая вела через громадный крутой спуск. — Верхом, говорит старик, нельзя проехать, только пешком. А по дороге до реки версты три.
— Чепуха! — отрезал я. — Поедем тут втроем, а остальные пусть отправляются в объезд. Встретимся у реки.
— Но ваше превосходительство…
— Хватит спорить. Был бы со мной Дукмасов, он бы не рассуждал.
Ротмистр вздохнул, приказал одному из терцев возглавить движение. Я сразу пристроился в хвост его коню, Гошек за мной. Первый конь ступал осторожно, малейшая неосторожность, и можно сверзиться с пятидесятисаженной высоты. Тропка была настолько узка, что мне пришлось левую ногу освободить от стремени, чтобы не цепляться за каменную стену, а правая висела над бездонным провалом. В ущелье завывал ветер, и время от времени раздавался стук падающих камней. Снизу доносился шум реки, рвущейся через пороги.
— Если встанем ни тпру, ни ну, придется казаку лезть через голову лошади, а мне через хвост. А вы так и останетесь сидеть. И что мне тогда делать? — обиженно бурчал мне в спину Гошек.
— Ерунду не городите! Вот увидите — мы проедем, — уверенно ответил я, хотя сердце то и дело замирало.
— Ну ты безбашенный! Почти как я! — восторженно шептал Дядя Вася.
Кажется, ему нравилось наше приключение.
Мы преодолели половину расстояния до конца спуска, шум от реки усилился, когда казак расстегнул чехол мехом наружу и сноровисто выхватил из него винтовку.
— А ну стой! — воскликнул он, прицеливаясь.
Я выглянул через его плечо и возликовал — мы наткнулись на двух поднимавшихся вверх черногорцев, несших по своему обычаю «арнаутки» на плечах. Они настолько не ожидали кого-то встретить на тропе, тем более конных, что замерли как кролики перед удавом, ошеломленно пялясь на лошадиную голову, на торчащую над ней казачью папаху и смотревшее на них черное дуло. Разминуться с нами они не могли, да и никто не собирался их отпускать. Это точно были люди Узатиса!
Секундная заминка, они все же отмерли, развернулись и бросились наутек. Казак чертыхнулся.
— Стреляй!
— Лошади бросятся!
Я свесился над пропастью, держась за луку седло, вооружившись револьвером. Мне не оставалось ничего другого как выстрелить, молясь всем богам, чтобы не вызывать камнепад, который снесет нас с тропы, или чтобы кони не заволновались. Один из черногорцев упал, другой испуганно задрал вверх руки, понимая, что прятаться на узком карнизе негде.
Передовой казак проделал тот самый трюк, о котором говорил несколько минут назад Гошек — он перелез через голову коня, спрыгнул на тропу и помчался к черногорцу. Не говоря ни слова, ударил того по шее, сбивая с ног, снял с пояса тонкий красный очкур и связал им пленнику руки.
Ротмистр, чертыхаясь сквозь зубы, сполз с крупа своей каурой и пополз на четвереньках между лошадиных ног. Я наблюдал за этой суетой с седла, не имея возможности что-либо сделать еще.
— Этот готов! Ловко вы его уложили, Михаил Дмитриевич, — сообщил мне добравшийся до убитого Гошек. Он прошел дальше и навис над пленным черногорцем.
— Где Узатис?
Четник что-то забормотал, жандарм схватил его за шиворот, поднял на ноги и толкнул в сторону обрыва — ему было достаточно отпустить руку, и бандит полетел бы в пропасть.
— Отвечай!
Горец замотал головой.
Рассвирепевший Гошек закричал, замахиваясь на горца:
— Тебя, каналья, веревка заждалась! Или нет! Сейчас сброшу тебя вниз.
Черногорец понял, что шутки кончились, что он в крошечном шаге от смерти. Тут же принялся лепетать, что Узатис ждет его внизу у реки, что его послали в деревню за припрятанными в тайнике продуктами.
— Ротмистр! Берите лошадей под уздцы и ступайте вперед. Казак пусть ведет пленного, а убитого сбросьте вниз, чтобы не мешал.
  
Таким порядком мы и двинулись.
— Смотрите! — встревоженно воскликнул Гошек.
Я разглядел стремительно несущую ледяные воды реку и протянутый над нее канат. На другом берегу стоял черногорец в узнаваемой капице, а другой готовился к переправе. Его конь уже зашел по колено в воду, всадник держался за канат, а другой был привязан к седлу — его страховал с противоположного берега мокрый напарник.