"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Не артиллерийскую, а пулеметную, — поправил меня мистер Икс.
Спорить с ним не стал, хотя считал себя правым. Раз гатлинг называется орудием, то какая с ним засада? Конечно же, артиллерийская.
— Зануда! — буркнула моя чертовщина.
— Да ли желете мало чевапчича, господо? — подошел с поклоном хозяин хана.
Жареных на углях колбасок из перемолотого фарша господа офицеры желали. А еще побольше вина. Добой — город преимущественно христианский, и привозного венгерского в нем хоть отбавляй. Пирушка напоследок — что может быть лучше!
  
* * * 
Западная дорога на Сараево была, как я и думал, загружена войсками и двуколками, запряженными парой лошадей цугом. И сколько-нибудь серьезные мосты мало того, что торчали посреди селений, так еще и охранялись! Хуже того, в тридцативерстном коридоре от Яйце до Крчевины стояли четыре сторожевых поста, между которыми ночью сновали конные разъезды. Иными словами, даже в паузе между двумя обозами нужно успеть разделаться с охраной и только потом взрывать. На случай нашей неудачи я разделил свои силы и отправил гайдуков Ковачевича в сторону Травника, там тоже есть подходящий мост через Лашву, который не вредно бы уничтожить.
— Ночью обозы не ходят, пережидают в деревнях. Пропустить разъезд, взять блок-пост в ножи, устроить завал или подорвать мостик через ручей. Исправлять пришлют саперов, вот их и встретим. А ежели крупная дичь пожалует, мы ее пулеметами, — предложил мистер Икс. — И так раза три-четыре.
Не слишком эффективно, на мой взгляд.
— А вот посмотришь, как они запоют, оставшись без саперов. 
Он оказался большим мастером по части организации засад. Когда мы прибыли к Донье-Крчевине, выбрал место у подножия покрытой дубовым лесом горы, наметил маршруты отхода. Показал точки, где лучше разместить картечницы, настоял, чтобы для расчетов отрыли окопчики и сделали перекрытия хотя бы из жердей. Еще немного и заставил бы рыть землянки с крышей из бревен в три наката, как блиндажи в Крымскую войну! Мистер Икс окрестил позиции картечниц «дотами» и потребовал еще выкопать укрытия для «бомбашей», назначенных метать динамитные гранаты вниз по склону.
— Когда противник поймет, что вверх он атаковать не может, что он предпримет? 
Подтянет артиллерию, без сомнений.
— И куда он ее поставит? 
А ведь точно, в другом месте пушки не развернуть! Теперь я понял, почему мистер Икс решил ставить картечницы несколько в стороне и нацелил их на единственную широкую поляну при дороге!
Я тоже кое на что сгодился, а не выступил безмолвным статистом. Объяснил плохо обученным расчетам гатлингов, как вести «минометную» стрельбу, чтобы дотянуться до противоположного склона. Провел показательный урок, как пользоваться квадрантом, чтобы менять положение ствола. Еще под Плевной я убедился, что, отправляя пули по дуге, можно выбить турок даже из мелких окопов или накрыть артиллерийские расчеты. Этот трюк собирался повторить и здесь.
Все подготовительные мероприятия мы провели без малого на виду у неприятельского поста, до которого было не более полверсты. По совету мистера Икс, мои гревильясы нарезали кустов и под их прикрытием откопали все, что нужно. Даже стук топоров в лесу на горе никого не обеспокоил — вдоль дороги каждые полторы-две версты стояли маленькие деревеньки, которым нужны дрова, не говоря уж о городках.
Хотя «городок» — это некоторое преувеличение. Кучка деревянных лачужек с потемневшими от времени крышами вокруг маленького базара-чаршии, мечети и церкви. На внутренних областях Боснии лежала, конечно, печать запустения и полуразрухи, и европейского прогресса этот регион Балкан буквально заждался. Но не австрийского же!
В предрассветных сумерках поднаторевшие в вылазках против турок герцеговинцы вырезали дремавших на посту часовых. Мы решили не рисковать и не дожидаться прохода обоза по мосту (от которого одно название — от силы пять сажен длины), а рванули его сразу, заодно свалив поперек дороги несколько деревьев. Теперь оставалось только ждать.
Австрийский разъезд появился, как только взошедшее солнце разогнало стелящийся над речушкой туман. Едва завидев стоящие дыбом обломки моста и пустой пост охраны, с криками развернулись и умчались галопом, на дав даже толком прицелиться.
Через пару часов томительного ожидания к нашим позициям прибежал Николенька, вызвавшийся в дозорные, размахивая черногорской капицей:
— Австрийцы! Австрийцы!
Противник появился с обеих сторон: от Яйце дотелепал первый обоз, а из Травника притопал взвод саперов.
— Товсь! — приказал я, напряженно вглядываясь в просвет между деревьями, расчищенный для «обеспечения сектора обстрела», по выражению мистера Икс.
Юноша вприпрыжку поскакал к гатлингам, в предстоящем бою ему была поручена корректировка огня.
Головной дозор обоза спешился и тревожно оглядывал молчащие склоны, пока двуколки и повозки сбивались в плотную кишку. Саперы в полевой форме остановились саженях в пятидесяти от бывшего моста и скидывали с себя ранцы, винтовки и шанцевый инструмент, включая пилы и топоры. Два солдатика рысью подбежали к обломкам пролета, перекинулись парой слов и метнулись обратно докладывать фельдфебелю.
— Цо то блеешь, поросячий пес? — унтер взревел так громко, что я расслышал славянскую речь.
Солдат показал на склоны, но тут подъехал офицер на лошади:
— Pah, die Soldaten mussen so wie so krepieren! *
Саперы, пожимая плечами, разобрали инструмент, отнесли его к переправе и остановились, в ожидании команд. Офицер подъехал к ним поближе, оглядывая разрушение:
— Serbische Hunde! **
* * * 
Солдатам все равно подыхать (нем); Сербские собаки (нем) 
— Давай! — скомандовал я Дукмасову, и над долиной пронесся заливистый казачий посвист.
Немцы или чехи, бог их разберет, испуганно присели, кто мог выставил над повозкой или укрытием винтовку — да только врагов они не увидели.
Засевшие на склоне прямо над дорогой гверильясы запалили фитили и катнули вниз камни с привязанными к ним динамитными патронами.
Первый взрыв снес две стоящие бок о бок двуколки, второй разорвался у руин мостика, третий лишил саперов командира…
Четвертый, пятый, шестой…
Надо отдать должное австрийцам — тут же раздались лающие команды, обозники и охрана в полном составе спешно развернулись в шеренги и полезли наверх, подставив нам спины.
— Пли!
Редкий, но меткий огонь наших стрелков и падающий сверху динамит быстро убедил противников в бессмысленности атаки, они предпочли откатиться и выйти из боя.
Ровно до того часа, как из Яйце на подмогу прибыл целый батальон с пушками. Судя по командам на чешском и немецком, дорогу стеречь поручили богемскому полку, в котором служили вперемешку чехи и судетские немцы.
Они быстро перестроились, оставаясь вне опасного места и дали развернуться орудиям.
Дукмасов по моей команде свистнул еще раз — самое время динамитчикам отступать, чтобы не попасть под снаряды.
Богемцы, горные жители, привычные к крутым склонам, бесстрашно полезли наверх, а над их головами бабахнули орудия.
Тут же ожили оба наши гатлинга, зацвиркали пули, полетели щепки от деревьев и каменная крошка. Орудийную прислугу снесло как ураганом, только несколько самых сообразительных успели сигануть под откос.
— Vorwärts! Vorwärts! — надрывались офицеры, не сообразив развернуть фронт.
А вот Николенька сообразил — непонятно, как он в дыму от первого залпа разглядел, что пушки больше не представляют опасности и пора ударить по пехоте.
  
В спину батальону полетел град пуль, скашивая их десятками. Упрямые горцы сообразили, откуда исходит настоящая опасность, но… они залезли на середину склона, где укрыться можно было только за не очень толстыми деревьями.
Многие просто легли на спину и отстреливались, прекрасно понимая, что бежать некуда. Каждую секунду один или другой солдат ронял винтовку и сам скатывался вниз, застывая безвольной кучей на пыльной дороге. С каждой минутой брошенной амуниции и мертвых тел становилось все больше, слетевшие кепи валялись в растущих лужах крови…