"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Расстроенный Фадеев вернулся в Белград и обнаружил, что многое переменилось. Атмосфера явно сгустилась, но в этих грозовых сумерках как молния мелькнул полковник Милета Деспотович, взял деньги для передачи Скобелеву и во главе большого отряда непонятным образом просочился в Боснию. И теперь генерал терялся в догадках, можно ли посчитать и рапортовать военному министру, что его миссия завершилась успехом? Ее цель — создать такие трудности австрийцам, чтобы они на весь мир объявили: мы не справились, нужно придумать для Боснии что-то иное. Все зависело, как считал генерал, от сербов, но они его подвели. Или не подвели, коль окружение Обреновича все ж таки сделало правильный выбор?
  
— Я выяснил, что скрывается за непостижимой переменой настроений в Белграде, — рассказывал грустный Персиани, похожий в своей скорби на спаниеля. — Объявление о восстановлении Боснийского королевства — вот что так взбаламутило этот омут. Возникновение нового центра силы среди славян способно поставить крест на идее Великой Сербии.
— По правде сказать, это объявление мне показалось необоснованными мечтаниями. Хотя как объединяющий лозунг вполне себе проходной. Но и только.
Александр Иванович покачал указательным пальцем, не соглашаясь с собеседником.
— Не скажите! Военные успехи генерала Скобелева-младшего способны потрясти Балканы. Отчего, по-вашему, выпрыгнул полковник Милета как черт из табакерки, а? Белград захотел иметь своего человека в Боснии, лидера, способного действовать в его интересах и, в случае успеха повстанцев, войти в состав будущего правительства. Это миссия ради будущего, я уверен.
— Я предупредил Скобелева, как вы просили, — доложил генерал, стирая пот с мясистого носа.
— Этого мало. Как бы подсказать Михаилу Дмитриевичу, что идею с Боснийским королевством можно очень ловко повернуть? Не королевство — княжество! Полная автономия, по примеру Болгарии, в составе Османской империи. Это же все изменит!
— А Далмация? — заинтересовался генерал, на мгновение позабыв о терзающей его жаре.
— Оккупированная территория. Если Австрии можно, то почему нельзя боснийцам?
Оба русских громко засмеялись. Их развеселил такой политический ход как забавный анекдот. Как и то, что они прекрасно понимали, как взбесится немецкая партия при дворе, как сойдут с ума от восхищения поклонники рупоров панславизма и в каком странном положении откажутся революционеры. Но как люди прозорливые, они не могли не сообразить, каково придется Государю — вот тут точно не до смеха.
За окном, прикрытым решетчатыми ставнями, засвистел порывистый ветер. Его завывания на секунду отвлекли собеседников.
— Хорошо бы дождь прошел, — с нескрываемой надеждой произнес Фадеев. — Свежесть. Как хочется свежего воздуха после грозы!
— Мой дорогой генерал! Разве вы не чувствуете, что гроза уже гремит над Балканами? — многозначительно ответил Персиани. — В Белграде вновь объявился Джемс Лонгворт, английский шпион. Значит, жди беды.
Генерал ничего не знал о старом недруге России и пропустил мимо ушей сообщение дипломата.
— Что толку в моих чувствах, Александр Иванович? Мой визит оказался бесплоден. Сербия ускользает от нас — мне это нужно сообщить по приезду в Петербург? Для каждого освобожденного нами славянского племени, брошенного без руководства в международную семью, найдется заинтересованный друг и покровитель, — с горькой усмешкой сказал Фадеев. — В случае с Сербией таковым уже рисуется Вена.
— Вы ошибаетесь, генерал. Мы никогда не отворачивались от Белграда. Люди из окружения князя Милана давно сделали ставку на Австрию, Сан-Стефано это показал, как лакмусовая бумажка, Берлин окончательно все расставил по местам.
— Как они заблуждаются! — в сердцах вскричал генерал, позабыв о своем платке. — Броситься в объятья врага славянства! Предать боснийских сербов! Отольются кошке мышкины слезы!
— Что позабыл здесь Лонгворт? — продолжал рассуждать вслух Персиани, игнорируя пустые пророчества Фадеева.
— Дался вам этот англичанин! — обиженно буркнул генерал.
Если бы он только знал! Если бы Персиани смог заглянуть за изнанку событий! Деспотович был не только засланным казачком от князя Милана в лагере повстанцев, но и давним агентом бывшего английского консула в Белграде.
* * * 
В Добое меня устроили в щегольском хане с претензией на европейский вкус, то есть, можно было не опасаться насекомых и получить приличную постель, а не тюфяк на полу. Здесь же я устроил небольшое совещание, прежде чем снова расстаться с Кундуховым. Позвал и Деспотовича, несмотря на предупреждение от Фадеева. Как-никак он со своим отрядом способен выполнять самостоятельные задачи.
Муса Алхасович расстарался и принес с собой трофейную австрийскую карту. Мы втроем склонились над ней, и нужное решение пришло моментально.
Отсекать от снабжения, резать коммуникации вражеской армии, если это возможно, — аксиома военной теории. Австрийское командование посчитало, что корпусу Филипповича, в отличие от усиленной дивизии Йовановича, вполне подойдет полевое снаряжение, то есть не вьючный, а колесный обоз, полностью зависящий от местных дорог. К Сараево от Брода вели только две пригодные дороги, если не считать неудобного ответвления через Витез — грех не воспользоваться такой ситуацией.
— Стратегическая и самая короткая дорога Брод-Добой-Високо-Сараево, — вещал я тоном, будто делал доклад в Академии, — вьется вдоль Босны и имеет немало мостов, рви не хочу. Кроме того, пока Муса Алхасович контролирует Добой, этот путь для австрияков перекрыт. Но боюсь, долго это не продлится. 4-й корпус постарается вас выдавить, и не стоит забывать, что у австрийцев есть речные мониторы, а Босна здесь судоходна. Вывод: нужно уничтожить все мосты вплоть до Високо. Возьметесь, полковник?
Деспотович согласно качнул головой, но я на всякий случай переспросил — вдруг он мне ответил как болгары, у которых все шиворот-навыворот в плане кивков.
— Вы приказываете, господин генерал-лейтенант, я исполняю. Чем мне дальше заняться, когда покончу с мостами?
— Двинетесь на восток и постараетесь не допустить австрийцев в Новопазарский санджак. Прирастайте людьми, устраивайте горные засады. Нужно сделать так, чтобы боснийская земля начала жечь пятки оккупантам.
— Я, стало быть, держу сколько возможно Добой, а в случае неудачи отступаю к Тузле, — полувопросительно сказал Кундухов.
— Все верно. А я отправлюсь сюда, — я ткнул пальцем в карту, в деревеньку Донье-Крчевине, между Яйце и Травником.
Офицеры понимающе и одобрительно зашумели — если мы полностью выключим дорогу из Брода на Сараево, то у австрийцев останется лишь одна транспортная артерия от Градишки через Баня-Луку и Ситницу. Горы там тоже есть, но вот с речными мостами беда, дорога вилась вдоль Врбаса и нигде его не пересекала, оттого перекрыть ее намного сложнее. Зато какой эффект мог получиться! В сторону Сараево от Градишки выдвигался 3-й корпус. В каждом полку 70 повозок — патронных, провиантских, вещевых, инструментальных, кухонных, еще батальонные и ротные двуколки. Плюс транспорты уже засевшего в Сараево 13-го корпуса, получившего снабжение из глубокого тыла. В моем представлении этот единственный транспортный коридор должен быть забит до отказа. Особенно в узких местах. Таких, как участок от Яйце до Крчевине, шедший в тесном распадке вдоль не менее узкой речушки с названием Рика и с дорогой, местам скакавшей с берега на берег.
Его как приоритетную для себя цель я наметил сразу, только глянув на карту. Какой смысл валандаться в окрестностях Сараево? Что-то серьезное провернуть у нас сил не хватит, а на мелочи размениваться — это не по-генеральски, не по-скобелевски. И завидки брали от лавров Кундухова, укокошившего целый полк. У меня есть два гатлинга, само собой напрашивается не только мостики на Рике поднять на воздух, но и устроить артиллерийскую засаду. Даром мы что ль тащили картечницы от самой Далмации?