"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
* * *
Лафет Фишера весил 276.5 кг и годился только для перевозки в запряжке. На вьючную лошадь допускался вес не более 100 кг. То есть перевозка на «вьюке» ствола скорострельной пушки обр. 1871 г. Гатлинга-Горлова весом в 163 кг также исключалась.
— Ну давайте же стрелять! — взмолился Николенька.
— Миша, пристрой ты этого сына полка на батарею. Все ж меньше будет путаться под ногами.
— Кадет! Приказываю освоить специальность заряжающего!
— Слушаюсь! — вытянулся в струнку юноша и тут же испортил все впечатление. — Пострелять разрешите? Ну хоть чуть-чуть…
— Миша, а что у нас с дальнобойными крепостными ружьями, — гнул свое мистер Икс. — У меня на них свои планы…
Ответить ему не успел. Прискакавшая группа харамбаши герцеговинцев набросилась на меня с той же просьбой, что и наш недоросль. Как дети малые, право слово.
— Ваше превосходительство! — окликнул меня Куропаткин. — Когда прикажете выступать?
* * *
Вдоль далматинского побережья австрийцами было проложено хорошее шоссе, оно было доведено до самой пограничной черты с Герцеговиной, а вот дальше начиналось то, что турки шутки ради назвали дорогой, а я бы — дурно устроенной между камней тропинкой для одной лошади с повозкой. Теперь мне открылось, отчего 18-я дивизия четыре дня добиралась до Мостара, хотя до него не более пятидесяти верст — ее задерживали обозы и необходимость разворачивать колонны авангарда в боевые порядки, когда случались нападения партизан. Переход от австрийской к турецкой территории настолько бросался в глаза, что оставалось лишь нам посочувствовать. Брошенный турецкий таможенный пост, напоминавший грязную курную избу, выглядел символом навязанной турками азиатчины в мягком подбрюшье Европы.
Если смотреть с этой точки зрения, то австрийское вторжение можно даже оценить как шаг к прогрессу. Если бы ни политические последствия и не то, о чем предупредил мистер Икс… Я тряхнул головой, отбрасывая ненужные сомнения и принялся изучать открывшуюся местность.
Кругом камень да камень и редко-редко попадется бедное село из нескольких хижин с маленькой сельской церквью без креста — не дом бога, а каменная каморка. Трудно выживать там, где нет простора для нивы, где каждую ее сажень нужно вырывать у скал. Еще труднее сохранить веру пращуров, не поддаться искушению отуречиться, выдерживать гонения. Или большой голод, когда за переход в ислам османы давали мешок муки. Некоторые семьи поддавались искусу, но это им поминали столетиями.
Кустарник и мелкий лес немного скрашивал однообразие, особенно чувствительное после роскоши побережья с его фантастическими видами на бухты и мысы, прозрачнейшей морской водой и рощами сосновых деревьев, по которым скакали черные белки. Но меня волновало другое. Рельеф шел на повышение, противник из-за этого получал тактическое преимущество, оказываясь выше нас. Где встречать 18-ю дивизию?
Где встречать… Где?
— Алексей Николаевич, как бы ты дивизию из Мостара повел?
Подполковник, подкручивая лихо торчащие кончики усов, навис над захваченной в Сплите картой и задумался.
— Без дороги они пройдут, но слишком долго, им сейчас время важно. Значит, пойдут на Вргорац и дальше по шоссе. А оно до самого Загвозда идет в довольно узком распадке, самое место, чтобы их потрепать. Надо только подумать, что с их разведкой и охранением делать.
— Разведку пропустить, в засады ставить сильные отряды, чтобы охранение не справилось. Пусть каждый раз из походного в боевой порядок разворачиваются.
А если засада еще окопы нарыть успеет…
— Какие окопы, Миша? Ты горы здешние видел? Сплошной камень! Кстати, если у тебя подрывники есть, надо пару-тройку осыпей заминировать и взорвать, когда австрийцы мимо пойдут. Пороха и динамита в Сплите много взяли.
Идею с подрывом Куропаткин, хоть и поморщился, но принял:
— Если же они через засады пробьются, то вот здесь, за Жупой, надо делать главную позицию. Горы там подковой, им атаковать шибко неудобно будет, а мы их с трех сторон прижмем. А если еще пушки дотащить…
— Успеем?
— Чего же нет, они туда не меньше трех суток добираться будут, — померял расстояние по карте Куропаткин. — А у нас, как по заказу, шоссе за спиной.
— А кавалерия?
— А кавалерию надо раньше растрепать, у Йовановича в авангарде всего два эскадрона гусар да отряд далматинских конных стрелков, вот пусть они за нашими гверильясами гоняются.
Гайдуцкую конницу собрали в три отряда под командой гвардейских казаков и кавалеристов из наших с приказом устраивать налеты в духе Дениса Давыдова: пальнули, вызвали погоню, завели ее в засаду. Бить не столько по людям, как по лошадям, чтобы к Вргорацу дивизия осталась без своих всадников. А мы пока будем швабам горячую встречу готовить.
— Вот хорошие места, — Куропаткин показал рукой в перчатке на два сужения, спереди и позади нашей конной группы, выехавшей на рекогносцировку. — Расположить батальон вдоль склона, усилить картечницами, резервы расставить здесь и здесь…
— Что он несет! — возмутился мистер Икс. — Привыкли, мать вашу, фрунтом воевать! Сбоку надо пулеметы ставить, сбоку!
Что за чушь? Куропаткин все верно придумал, встретить атакующие шеренги…
— Да нет же! Ну вот как они засаду будут атаковать? Здесь в лоб не пройдешь, только по лощине! А там они неизбежно подставят бок во-он той высотке! Значит, на нее и надо ставить пулеметы!
Без прикрытия? Да кто вас такому учил, господин генерал? Да и генерал ли вы, в самом деле?
— Но-но, генерал армии!
Это еще что за новости?
— Это на два звания выше твоего. Больше генерал-полковника, но меньше маршала.
Ага, то есть полный генерал, как и предполагалось. Только непонятно зачем еще какой-то генерал-полковник влез…
— Затем, Миша, что у нас в строю одиннадцать миллионов было.
Сколько??? Я аж задохнулся, пытаясь представить себе столь невообразимо огромную армию! И для какой войны ее могли создать!
— Вот так-то. И война та страшнее всех прежних случилась, весь мир воевал, больше пятидесяти миллионов погибло.
Меня бросило в жар — пятьдесят миллионов! Рука моя дрогнула, я полез за платком утереть выступивший пот.
— Так что давай, не выпендривайся, а делай, что старшие говорят. К тому же, от той высотки идет горная тропа, по которой ваши тарахтелки вполне удрать смогут.
Офицеры новацию с фланговым огнем из одинокой картечницы, выдвинутой вперед практически без прикрытия, приняли со скепсисом, но перечить не стали.
Длиннющая змея 18-й дивизии вползла в десятиверстный распадок целиком, со всеми ротами, батальонами и вьючными обозами. Вползла и уперлась головой в пробку у Жупы — если разведку просто отогнали выстрелами, то передовой хорватский батальон, с ходу ломанувшийся в атаку, напоролся на беглый огонь легких трехдюймовых пушек. Вполне успели привезти и поставить за склоном, на закрытые позиции, пока Йованович тащился. Впрочем, ему сильно помогли не спешить: четыре раза пришлось останавливаться и разворачиваться для атаки вверх по склону, трижды батальоны на марше накрыли градом щебенки. Одиночные стрелки, отборные храбрецы, которых не могли заметить австрияки, получили приказ отстреливать офицеров, унтеров и кавалерийских лошадей, лишая дивизию «управления и подвижности». Форма у далматинцев очень способствовала нашему замыслу: если нижние чины носили круглые шапочки вроде черногорских, только красные, а не черные, то офицеры — высокие темные кепи, а унтеры опознавались по саблям.
Такие же капицы… Мне от мысли, что славяне сейчас начнут стрелять в славян, делалось дурно. Но какой у меня выбор? Богопротивные немцы снова и снова сталкивают братские народы, и нет этому конца и края. Хоть какое-то удовлетворение ощущаешь, отдав приказ выбивать командиров — они-то преимущественно все швабских кровей. Так что старайтесь, ребята!